Онлайн чтение книги Лебединая гробница Swan`s Tomb
1 - 20

Весь день горничные, с которыми Анна делила комнату, расспрашивали о

Ротбарте. Для Анны это была неловкая тема, и ей оставалось лишь неловко

улыбаться, уходя от ответа.

Но никто не удивился. Их хозяин, несмотря на привлекательную внешность,

обладал весьма скверным характером. Они качали головами, предполагая, как

тяжело пришлось Анне сегодня, и что она сама скоро начнет жаловаться.

Поболтав и посплетничав, с наступлением ночи они по одному стали ложиться

спать. Лишь Анна оставалась с широко открытыми глазами в темноте. Из-за

шока, пережитого сегодня, она никак не могла заснуть.

«Один раз в год, в день, когда три луны сливаются и светятся красным... Если

пойти к озеру в лесу за усадьбой, на его поверхности отразится полная луна.

Именно там находятся врата, через которые лебедь может вернуться в свой

мир».

Ротбарт вызвал её якобы для выплаты долга, но, развалившись на диване,

снизошел до объяснений, словно делал великое одолжение. Хотя это была лишь

плата за её тело, его высокомерие унижало Анну. Спорить она не могла,

распластавшись, отчаянно пытаясь запомнить каждое слово.

Поздней ночью, когда все уже спали, Анна поднялась и подошла к окну у

изголовья своей кровати. Казалось, она даже может разглядеть вдали то самое

озеро, о котором говорил Ротбарт.

«Но запомни. Если не выполнишь условие, врата не откроются».

Несмотря на то, что она узнала о способе вернуться в столь желанный родной

мир, Анна не испытывала радости. Условие возвращения — рождение ребенка —

казалось чем-то немыслимым.

Более того, она не представляла, как сообщить об этом Се Хёну. Вообще-то, это

беспокоило её даже больше.

«Ты что, уже переспала с герцогом? Поэтому он и сделал тебя своей личной

горничной?»

Вот как отреагировал Се Хён, когда она просто стала личной горничной герцога.

Что же он скажет, узнав, что она не просто отдалась ему, но и должна родить

его ребёнка?То, что это способ вернуться домой, вряд ли будет иметь значение. Он

непременно начнет упрекать её: «Вот видишь, я же говорил!», «В итоге ты

опустилась до того же!». Она уже заранее слышала эти слова.

Стоит ли сообщать ему об этом, чтобы выслушать ещё и эти упрёки?

Даже если они вернутся в родной мир, останется проблема.

Многие и так удивлялись, что популярный в университете Се Хён встречается с

ничем не примечательной Анной. А если они вдруг расстанутся, а он

проболтается: «Представляешь, она ребёнка родила» — это будет катастрофа.

Хотя и ему для возвращения нужно было зачать ребёнка с жителем этого мира, у

Се Хёна не было таких уязвимых мест. Ведь весомость «женщина родила

ребёнка» и «мужчина стал отцом» — совсем не одинакова.

Конечно, если бы Се Хён держал язык за зубами, проблем бы не было. Но, зная,

каким он был в последнее время, Анна не могла быть уверена.

Анна всегда держалась особняком из-за болезни матери и запустила учёбу.

Возможно, ей нечего терять, даже если поползут слухи. Но в неожиданный

момент эти слухи могут обернуться против неё, ударив в спину или став

препятствием в важный момент.

Анна покачала головой.

«Может, я просто слишком мнительная».

Всё было так неопределенно.

Как бы она ни разочаровалась в Се Хёне, они вместе пережили трудности в этом

мире. Они были единственными, кто понимал, каково это — оказаться в чужом

мире и чувствовать такую тоску.

Анна знала, как сильно Се Хён хочет вернуться. И мысль, что она скрывает от

него способ возвращения, вызывала у неё странное чувство вины.

Но решиться сказать ему сейчас она не могла. Нужно было подготовиться. Рано

или поздно она ему всё расскажет.

Если подумать, Се Хён должен вернуться позже неё. Так что можно сообщить

ему о беременности уже после зачатия. В любом случае, главное — передать ему

эту информацию.

Решив так, Анна крепко обхватила свои колени. Но в её руках было пусто, и этовызывало тоску.

* * *

Частая смена событий стирает ощущение времени. Поток сознания в конечном

счёте определяется объёмом времени. Как будто подтверждая это, Анна быстро

привыкла к Ротбарту.

Первоначальное чувство унижения и стыда бесследно исчезло. Смущение

оставалось, но быстро угасало.

Ротбарт держал её рядом и в любой момент мог приказать задрать юбку. Он

даже запретил ей носить нижнее бельё.

Сегодня было то же самое. Утром никаких намёков не было, и Анна надеялась,

что обойдётся, но ближе к вечеру он резко притянул её к себе.

Он сразу же перегнул Анну через свой стол и без предисловий ввёл прямо

стоящий член. Его толстый член глубоко вошёл в её тело под задраной чёрной

юбкой, обнажившей белые ягодицы.

— А-ах, больно...

— А, — ответил Ротбарт. — Это не боль, а возбуждение. Иначе как объяснить, что

моим членом уже залилось?

Он не ошибался. Несмотря на боль, её влажное лоно быстро сжалось вокруг

члена Ротбарта, словно, наконец, получив обратно то, что у неё отняли.

— А-а! Ах!

С каждым толчком Ротбарта стол трясло, и вещи падали. Дорогая ручка

покатилась по полу, но Ротбарт не обратил на это внимания, только ускорился.

Он крепко держал её тонкие руки, лишая возможности двигаться, и трахал её,

используя только бёдра. Но этого ему было мало — он схватил её округлые

ягодицы и начал трясти.

Тело Анны безвольно подчинялось движениям Ротбарта. Она чувствовала себя

куклой.

Сегодня это был стол, вчера — подоконник. Анна испугалась, что их могут

увидеть из сада, но он прижал её груди к окну, продолжая трахать.

Он брал её в самых разных местах. На стуле, на полу с ковром, на длинномдиване...

Но после того случая в спальне маркизы он больше не укладывал её на кровать.

Казалось, это место было запретным для Анны. Похоже, для Ротбарта кровать

предназначалась только для его законной жены.

Анна смирилась и с этим. Ведь она была всего лишь сосудом для семени или

инструментом для удовлетворения его похоти. Им не подходили те сладкие

шёпоты в постели, да и ждать их было бессмысленно.

Напротив, Анна хотела, чтобы Ротбарт относился к ней ещё более жестоко, как к

замене или инструменту.

Физическая близость оказывала на человека куда большее влияние, чем она

предполагала. Удовольствие от телесных утех. Чувство освобождения, когда

твои самые сокровенные части полностью открыты другому... Как только

граница была нарушена, стесняться стало нечего.

У Ротбарта уже был человек, которому он отдал своё сердце, и ему было всё

равно. Но Анна была другой. Ротбарт стал её первым мужчиной, и она знала

только то удовольствие, что он ей дал. Не имея других мужчин, она легко

поддавалась его влиянию.

— Ха-а... Ианна... Ианна!

Особенно когда герцог, обнимая её, шептал имя своей жены, в душе Анны

возникало странное чувство — то ли удовольствие, то ли ревность.

— А-ах, а-а!..

В заблуждении, будто он зовёт именно её, тело Анны затряслось от оргазма. Это

был плохой знак. Анна изо всех сил старалась подавить свои чувства, боясь, что

Ротбарт их заметит.

Но он не мог не заметить. Заметив, как её влагалище сильно сжимается, когда

он произносит имя жены, Ротбарт начал злорадно шептать его ей на ухо, ускоряя

движения.

— Ах, а-ах, я с-сейчас... кончу! Остановитесь, а-а!..

— Рано ещё кончать.

Ротбарт усмехнулся и крепко схватил её за талию левой рукой. Правой он провёл

вниз и начал теребить её лобок. Его пальцы скользнули к клитору и принялись

стимулировать его.— Н-нет, а-а-а-а!

От резкого воздействия на чувствительную точку тело Анны выгнулось в

судорогах. По её телу пробежали острые волны удовольствия, стенки влагалища

начали сжиматься и разжиматься. Её рот непристойно открылся, язык бесцельно

болтался в воздухе, а конечности судорожно дёргались.

Вскоре его член затрясся, и он кончил, заполняя её. Его спермы всегда было

слишком много. То ли потому, что он демон, то ли от природы...

Сперма капала с её половых губ. Ротбарт хихикнул, собрал сперму пальцами и

затолкал обратно.

— Ты говоришь «нет», но твоё тело куда честнее.

Их секс всегда был односторонним и грубым, без малейшего внимания к ней. Он

всегда насильно раскрывал её тело, не считаясь с её согласием. Нахлынувшее

удовольствие, казалось, осуждало её, не оставляя шанса.

Ротбарт, казалось, в первую очередь заботился о собственном удовлетворении,

но при этом не забывал доводить её до исступления. Он вытаскивал наружу то,

что она хотела скрыть, лишая её всякого достоинства и стыда.

И его цель постепенно достигалась.