Падение в этот мир с самого начала было внезапным. Однако уходить мне
хотелось не так, будто меня выталкивают в спину. Я хотела уйти по
собственному решению, разобравшись со всем.
Если подумать, до сих пор я только откладывала. Вместо того чтобы в одиночку
переживать из-за того, что никак не могла забеременеть, стоило поговорить с
ним об этом. То же самое касалось предложений стать любовницей или женой.
Анна лишь отказывалась.
Она ни о чем толком не спрашивала Ротбарта, только догадывалась обо всем. Так
же было и с тем, правдив ли рассказанный им способ вернуться.
«Иначе, убегая, ничего не добьешься».
Чтобы уверенно стоять перед Ротбартом, нужно было проверить, правдив ли
способ вернуться в исходный мир, о котором говорил Се Хён.
Если он окажется правдой...
Я спрошу Ротбарта, зачем он солгал. Услышав его ответ и приняв все, можно
будет уйти в следующем году в день красной луны, надев одежду, которую даст
Се Хён.
Даже если вернуться в исходный мир сейчас, дела этого мира продолжат грызть
меня, так что лучше разобраться со всеми недомолвками и непониманием и уйти
на год позже. Родители, ждущие меня в исходном мире, наверняка смогут
подождать еще годик.
Честно говоря, я не ожидала, что Се Хён предложит мне одежду. Поскольку я не
доверяла ему и не рассказала о способе, который сообщил Ротбарт, меня начало
грызть слабое чувство вины.
Нужно встретиться с Се Хёном и извиниться. Ведь если мы расстанемся сейчас,
возможно, увидимся только через год...
Разные мысли всплывали и исчезали в голове Анны. А время тем временем шло.
Хотя это была дорога, по которой я часто ходила, сегодня она казалась особенно
длинной. Пересекшая коридор Анна быстрыми шагами спустилась по лестнице.
Нужно было лишь спуститься по ней и свернуть направо — там находился
черный ход усадьбы.
Но, полностью спустившись по лестнице, Анна не могла не остановиться.
— Так и знал.
Мрачно сверкающий глазами мальчик стоял, преграждая путь к черному ходу.
Это был Сванхильд. Красные глаза Сванхильда, уставившегося на Анну, ярко
светились во тьме, словно свечи. Сванхильд с лицом, полным предательства,
тихо открыл рот:
— Ты снова хочешь бросить меня?
Совершенно непонятно было, почему Сванхильд оказался здесь в такое время. К
тому же, судя по его словам, казалось, будто он ждал ее.
Загадок, витающих в этой усадьбе, было немало, но разгадать намерения двух
мужчин из рода Лоэнгринов было совершенно невозможно.
Анна неловко улыбнулась и тихим голосом попыталась успокоить Сванхильда:
— О чем вы, молодой господин? Когда я вас бросала? Я просто... хотела
ненадолго выйти по делам.
— Выйти? Врешь. Ты уйдешь навсегда.
Анна, как решил Сванхильд, лгала, и его лицо исказилось. Его тон был резким, но
в нем явно чувствовались жалость и отчаяние.
«Почему Сванхильд так ко мне привязан... Наверное, как и его отец, потому что я
похожа на маркизу?»
Но, кажется, дело было не только в этом. Чистая, безосновательная вера...
Сванхильд, усмехаясь, пригрозил Анне:
— Как думаешь, что будет, если я начну орать здесь во весь голос?
— Пожалуйста, молодой господин.
Анна умоляюще уговаривала Сванхильда. Она подумывала объяснить ситуацию,
но времени не было. Она нервно переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как
утекают драгоценные минуты. У нее не было много времени. Если Се Хён устанет
ждать и уйдет...
Но как убедить Сванхильда, она не представляла. Ведь она даже не понимала,
зачем он ее остановил.
Анна подумала, не толкнуть ли его и не убежать. Но если Сванхильд закричит и
люди прибегут... Было очевидно, что ничего хорошего не выйдет, если об этом
узнают Ротбарт или Одиллия.
Пока Анна металась, Сванхильд, пристально глядя на нее, бросил:
— Иди.
Глаза Анны округлились. Если он так легко сдался, зачем тогда стоял у черного
хода до такого позднего времени? Анна не могла понять, почему Сванхильд
вдруг передумал, и только моргала.
Напряженные плечи Сванхильда, прежде гордо поднятые, теперь поникли. В его
красных глазах даже выступили слабые слезы. Сванхильд процедил сквозь зубы:
— Если так хочешь уйти — иди.
— Спасибо, молодой господин. Я правда вернусь.
— Врешь.
Сванхильд упрямо отрицал слова Анны. Его голос звучал с оттенком злобы, будто
он был уверен, что Анна не вернется.
Но времени на пререкания не было. Боясь, что Сванхильд передумает, Анна
поспешно проскользнула мимо него.
— Все равно, если уйдешь, это не будет иметь смысла.
Слова, тихо брошенные Сванхильдом вслед Анне, были многозначительны. Будто
он что-то знал... Но времени на раздумья не было, да и назначенный час уже
приближался.
Выйдя через черный ход, Анна оставила Сванхильда и усадьбу позади и
бросилась бежать. Ее спину, мелькавшую в темном поле, будто черный ворон,
преследовал красный взгляд, словно несмываемое клеймо.
Анна невольно оглянулась. Вдалеке она увидела Сванхильда, смотрящего на нее.
Разглядеть его выражение было невозможно, но он не шевелился. Он просто
стоял там, пока она не скрылась из виду.
Ее охватило странное ощущение. Будто она и правда бросала Сванхильда и
уходила.
Это было абсурдно. Даже если отбросить то, что она собиралась вернуться, они с
Сванхильдом не были настолько близки, чтобы говорить о «бросить». Они едва
обменялись парой слов... Но, может, родители, оставляющие ребенка у дверей
приюта, чувствуют то же самое? Острая боль пронзила сердце Анны.
«Все это из-за того, что Сванхильд слепо ко мне привязался. Просто чувство
вины, которое он во мне поселил... Он просил меня стать ему матерью, вот я и...»
Анна подавила все эти мысли и побежала, не останавливаясь, пока дыхание не
подступило к горлу. Сначала нужно было встретиться с Се Хёном. Отношения со
Сванхильдом можно было наладить и позже...
Вскоре Анна добралась до гвоздичного дерева, где должна была встретиться с
Се Хёном. Она ожидала, что он будет ждать ее, но рядом с деревом никого не
было.
— Се Хён-оппа?
Растерянная Анна озиралась, ища Се Хёна. Может, он спрятался, чтобы избежать
лишних глаз. Но Се Хён не появлялся, сколько бы Анна его ни звала.
Так Анна и осталась стоять одна под гвоздичным деревом. Ее взгляд,
потерянный, блуждал впустую.
* * *
Се Хён, покинувший усадьбу с наступлением темноты, в одежде горничной Анны
направился к месту, где спрятал одежду. Вид у него был довольно нелепый, но в
темноте белое тело привлекало бы куда больше внимания, так что он был рад и
такому одеянию.
Одежду Се Хён спрятал поодаль от конюшни. Однажды, выгуливая лошадь, он
случайно обнаружил дупло в дереве — место было неприметное, идеально
подходящее.
Когда он жил в деревне, увидев, что одежда Анны продается по высокой цене,
он решил спрятать ее, чтобы другие конюхи не позарились. Теперь это казалось
ему счастливой случайностью.
«Анна говорила, что потеряла даже нижнее белье... Неужели можно быть такой
небрежной?»
Се Хён тихо цокнул языком. Хотя ему было жаль Анну, небрежное отношение к
одежде было ее собственной ошибкой.
«Хотя, даже если бы белье осталось, кто знает, хватило бы его для возвращения
в исходный мир. С того момента, как она продала одежду, ей было не суждено
вернуться».