Онлайн чтение книги
Лебединая гробница
Swan`s Tomb
1 - 30
— Кто знает. Но раз уж так вышло, кого винить? Хорошо, если это хоть не
прозвучит как оправдание.
— Большие неприятности. Пусть она и горничная самого маркиза, но всё равно
переступила границы. Судя по реакции маркиза, просто так это не пройдёт. Либо
выгонят, либо...
Одна из служанок не смогла продолжить. Все присутствующие и без слов
поняли, что осталось недосказанным.
— С чего бы вдруг такое?
Все предрекли падение Анны. Роза, наблюдавшая за их перешёптываниями
издалека, самодовольно улыбнулась. Всё шло по её плану. Если Анну уберут,
хозяин снова обратит свои мысли к исследованиям Чёрной магии. Её алые,
прозрачные губы изогнулись плавной дугой.
* * *
— Как вы вообще до такого дошли? Его светлость в ярости.
На предупреждение дворецкого Баррета Анна закрыла глаза, чувствуя, что
неизбежное случилось. Она не ожидала такого поворота, но и не удивилась.
Может, Сванхильд этого и добивался? Говорил, что хочет, чтобы она стала ему
матерью, а сам подставил её под гнев Ротбарта. Анна горько усмехнулась.
— Но если вы всё правильно объясните его светлости, он, возможно, не станет
сильно ругать... Пожалуйста, постарайтесь не разгневать его ещё больше. Вы
поняли?
Дворецкий осторожно добавил, наблюдая за реакцией Анны. Слишком много
чести для простой служанки, особенно после того, как она провинилась перед
маркизом.
Вместе с дворецким Анна дошла до покоев маркиза. Тот постучал в плотно
закрытую махагоновую дверь и доложил:
— Ваша светлость, это Баррет. Я привёл служанку, как вы приказали.
— Впусти.
Получив разрешение Ротбарта, дворецкий открыл дверь. Войти разрешили
только Анне. Баррет бросил на неё взгляд, полный беспокойства и тревоги.
Анна вошла в кабинет Ротбарта. Тяжёлое давление, такое же, как при первом
входе в эту комнату, подавило её.
Ротбарт стоял у окна за столом, в той же одежде, что и при их последней
встрече. Увидев нерешительно вошедшую Анну, он язвительно усмехнулся.
— Пока меня не было, ты вела себя как полная хозяйка, да? Что, вообразила себя
маркизой?
— Я не хотела. Простите.
Анна сразу же извинилась. Она не стала оправдываться, что Сванхильд попросил
её сорвать цветы для украшения комнаты отца. Как ни крути, Сванхильд —
родной сын Ротбарта. Валить вину на него значило лишь разозлить маркиза ещё
больше.
— Если так хотела цветов, почему не сказала мне вчера, когда я был здесь? Как
только я ушёл, сразу побежала срезать их — это что за замысел? Или ты хотела
преподнести их какому-нибудь любовнику у меня за спиной?
«...»
— Тому чужестранцу с Восточного континента? Или кому-то ещё, о ком я не
знаю?
Голова Анны опустилась ещё ниже от язвительных слов маркиза. Какое бы
решение он ни принял, её оправдания не имели значения. Скорее наоборот: чем
больше она оправдывалась, тем сильнее он цеплялся, затягивая её в болото,
похожее на муравьиный ад. Его манера вести разговор уже стала ей знакомой.
Анна выбрала молчание. Ведь в конце концов, она сама решила сорвать цветы,
хотя и предвидела всё это.
Ротбарт долго смотрел на Анну взглядом, полным ярости, едва сдерживаясь,
прежде чем крикнуть:
— Как ты посмела сорвать те цветы... Немедленно принеси их сюда! Сейчас же!
«...»
— Что, не можешь? Боишься, что если я узнаю, кому ты их отдала, то сделаю
что-то плохое?
Уголки губ Ротбарта дёрнулись в насмешке. Его обнажённые зубы сверкали
зловеще. Казалось, он и правда готов был убить.
Уже невозможно было понять, действительно ли он верит, что Анна отдала
цветы другому мужчине, или просто издевается.
Анна сглотнула вздох и медленно переступила. Она направилась в спальню,
находившуюся в глубине кабинета Ротбарта.
Маркиз, не понимая, зачем она туда идёт, приподнял бровь. Что-то шло не по
плану. Его губы напряглись.
Вскоре Анна вышла из спальни, неся вазу. Увидев её с вазой, украшенной
ярко-алыми розами, Ротбарт широко раскрыл глаза, словно не веря.
Анна, смотревшая в пол, не заметила его реакции. Она склонила голову и снова
попросила прощения.
— Простите. Больше такого не повторится.
Смиренно склонять голову и просить прощения, даже не чувствуя вины — это
стало одной из первых привычек в этом мире.
— Погоди...
Ротбарт медленно пробормотал. В его голосе слышалось колебание.
— То есть, эти цветы...
— Я подумала, что вам нравятся цветы, и решила украсить ими вашу спальню.
Вчера вы даже дали мне мазь... Я не знала, что их нельзя срывать. Впредь буду
осторожнее.
«...»
Пока Анна, как попугай, повторяла извинения, Ротбарт не мог найти слов.
Затянувшееся молчание наконец заставило Анну почувствовать неладное, и она
осторожно подняла взгляд.
И увидела растерянность, застывшую на его обычно холодном лице. Впервые на
всегда отстранённом и спокойном лице появилось смятение. Неожиданная
реакция заставила Анну медленно моргнуть.
Растерянность, словно огонь, перекинулась на неё. Может, она что-то сделала не
так? Анна невольно отступила назад. От напряжения ноги ослабели, и её повело
в сторону. Пытаясь удержаться, она судорожно взмахнула рукой.
**Звянь!**
Резкий звук разбившегося стекла пронзил уши. Осколки вазы разлетелись во все
стороны, розы беспорядочно рассыпались по полу. Дорогой ковёр впитал воду.
Всё пропало. Лицо Анны побелело. Мокрые цветы жалко поникли. Недостаточно
было сорвать цветы, которые Ротбарт так лелеял, — она ещё и уронила их на
пол. Хотя и не нарочно, маркиз мог воспринять это как бунт.
Отчаянно пытаясь смягчить его гнев, Анна поспешно опустилась на колени и
потянулась за цветами.
— Простите. Я сейчас всё уберу.
Но прежде чем её тонкие, как берёзовые веточки, пальцы коснулись осколков,
Ротбарт резко шагнул вперёд и подхватил её на руки.
— Ай!
Под каблуками его ботинок были раздавлены лепестки тех самых цветов,
которые он так берег. Растерянный взгляд Анны скользнул через его плечо к
остаткам роз на полу. Она не понимала, что происходит.
Ротбарт отнёс Анну в свою спальню и усадил на кровать. До сих пор кровать
была для неё запретной зоной. Испуганная Анна тут же попыталась вскочить, но
его рука прижала её за плечи.
Затем Ротбарт вышел. Через приоткрытую дверь доносились его распоряжения
дворецкому.
Вскоре он вернулся, закрыл за собой дверь и замер, глядя на Анну. Гнев исчез
без следа, сменившись растерянностью. Нахмуренные брови выражали совсем
другие эмоции.
Ротбарт несколько раз облизнул пересохшие губы, словно не решаясь
заговорить. Наконец он заговорил, запинаясь:
— Почему ты не сказала? Если бы ты просто упомянула, что украсила мою
спальню...
— Разве это... что-то значит?
Анна не понимала.
Значит, проблема была не в том, что она сорвала цветы? Все эти разговоры про
другого мужчину — не просто насмешки? Мысли путались.
Ротбарт решительно шагнул к ней. Его большая рука взяла её за подбородок,
заставив встретиться взглядами. Его красные глаза вспыхнули, как
распустившиеся розы.
— Конечно, значит.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления
закрыть