откинуть голову назад.
— П-погоди. Кто-то идёт...
«Идёт...» Анна не успела договорить, потому что Ротбарт грубо притянул её
голову к своему члену.
— Не выйдет. Просто пососи немного.
— Уп, уп!..
— Х-хорошо. Вот так...
Ротбарт издал довольный стон, явно не собираясь отпускать её до самого конца.
Пока Анна в панике беспомощно размахивала руками, звуки шагов становились
всё ближе.
И в конце концов её надежды были жестоко растоптаны.
— Г-господин. Обед подан.
При виде садовника тело Анны напряглось до предела. Даже если бы её окунули
в ледяную воду, держа за волосы, это было бы не так ужасно.
— Ух, ух...
— Быстрее, чем я ожидал.
— Тогда... может, я скажу на кухне подать немного позже?
Ротбарт спокойно обратился к садовнику. В его поведении не было ничего
удивительного. Но и садовник, внезапно заставший горничную, обслуживающую
хозяина, вёл себя так, будто ничего необычного не произошло.
«Неужели все в усадьбе в курсе происходящего между нами?» Анна залилась
краской от стыда и замешательства, беспомощно озираясь по сторонам.
Но вскоре она заметила, что взгляд садовника затуманен. Казалось, он её просто
не видит.
Ротбарт, игнорируя садовника, сжал губы Анны головкой члена. Затем, скользнув
по ним, он провёл им по её нежной щеке и ответил:
— Да. Это будет лучше. Я приду через минут тридцать... Пусть приготовят к
этому времени.
— Хорошо.
Садовник снова поклонился и поспешно удалился. Анна, не понимавшая, что
происходит, в тревоге следила за его спиной.
— У тебя ещё есть силы смотреть на других мужчин?
— Уп!
Член Ротбарта ткнул её в губы. Он отчитал её голосом, полным недовольства.
— Что, переживаешь, как бы он не растрезвонил на всю округу, как ты
ублажаешь мой член?
— Усс, ух...
— Какое бесполезное беспокойство. Ты думаешь, я стал бы показывать тебя в
таком виде кому попало?
Ротбарт нахмурился, делая вид, что огорчён. Со стороны это могло бы выглядеть
искренне и трогательно, но Анне, в данный момент обхватившей его член
губами, это казалось лишь насмешкой.
С уходом садовника появилось больше времени. Ротбарт запрокинул голову,
наслаждаясь каждым прикосновением её рта, и издал низкий стон. Его кадык
двигался вверх-вниз, а во рту у Анны пересохло.
— Дьявол может внушать людям... В его глазах я просто внимательно
разглядывал розы.
Ротбарт хихикнул. Он давно уже внушил слугам в усадьбе, чтобы они не
замечали, даже если увидят его с Анной.
И тут Анну пронзила мысль о «дьявольском внушении», о котором судачили в
деревне. Пусть сейчас Ротбарт использовал его лишь для создания жалкой
иллюзии, осознание того, на что способно это внушение, повергло ее в ужас. Что,
если он подчинит ее волю?..
Ротбарт, почувствовав её страх, усмехнулся.
— К сожалению, на Лебедя внушение не действует. Иначе я бы уже приказал
тебе раздвинуть ноги и стонать от удовольствия.
Сама мысль об этом была ужасна, но Анна почувствовала небольшое облегчение
от того, что внушение на неё не подействует.
Ротбарт снова загадочно усмехнулся и разжал её сомкнутые губы.
— Но... в таких неудобствах есть своя прелесть.
— Уп!
— Твоя непокорность всегда распаляет мой азарт.
Её губы снова разжались, и на этот раз он вошёл глубже. Анна почувствовала,
как её горло перекрывается, и её чуть не вырвало, но сопротивление языка,
видимо, понравилось Ротбарту, и он начал двигаться ещё резче.
Анна попыталась отстраниться, но его рука, крепко сжимавшая её голову, не
отпускала. Её лицо покраснело, а руки беспомощно замерли в воздухе.
Ротбарт наблюдал за её сопротивлением и тихо прошептал:
— Конечно, то, что на Лебедя не действует внушение, не значит, что другие
заклинания тоже бесполезны. Так что тебе лучше быть осторожной. Если будешь
продолжать меня злить, я могу сделать так, что ты больше не сможешь ходить.
Угроза Ротбарта наполнила её глаза страхом. Её попытки вырваться ослабели, и
она покорно приняла нарастающее удушье. Её бёдра ослабли, и тело медленно
сползало вниз.
К счастью, прежде чем Анна потеряла сознание от нехватки воздуха, его член,
покрасневший до предела, задрожал. Удовольствие дошло до макушки Ротбарта.
На грани оргазма он вытащил член из её рта. Когда Анна попыталась
отдышаться, на её лицо хлынула белесая жидкость.
— Фух...
— Кх-кх...
Анна закашлялась. Её ресницы слиплись, и она не могла нормально открыть
глаза. Сперма стекала с её век, как нити.
Ротбарт довольно улыбнулся и собрал пальцем капли с её ресниц. Ресницы Анны
дрожали, как крылья бабочки, промокшей под дождём.
За её спиной, беспомощно сидевшей на земле, виднелись пышные кусты роз.
Удовлетворённо глядя на неё, словно брошенную среди цветов, Ротбарт
пробормотал:
— Тебе очень идут розы. Вид тебя, погребённой в красных розах, всегда
возбуждает меня.
«Всегда»? Слова Ротбарта были странными. Как будто это уже случалось раньше.
Но прежде чем Анна успела обдумать это, его следующая фраза перевернула её
мысли.
— Кстати, у нас ещё есть минут тридцать...
Сердце Анны ёкнуло. Она не хотела верить, но подобные предчувствия её
никогда не обманывали. Член Ротбарта снова стоял, будто только что не кончал.
Её лицо побледнело.
Ротбарт заставил её встать на четвереньки. Анна пошатнулась и упала на землю.
Подняв подол её платья до талии, он полностью обнажил её киску.
Предчувствуя, что будет дальше, её внутренности набухли и наполнились
пульсирующим жаром. Пока Анна беспомощно сжимала кулаки, Ротбарт обнял её
сзади, как собака во время спаривания, и прошептал ей на ухо:
— Самое время кончить ещё раз.
— М-м!
Анна больше не могла его оттолкнуть. У неё не было причин для отказа.
Оставалось только терпеть, пока он не насытится.
Нет, это была отговорка. Ведь её тело, как ни стыдно признаться, тоже жаждало
его... Анна судорожно зажмурилась. Он менял ее, развращал ее естество.
Вскоре он проник в неё. Её сознание перемешалось, как будто кто-то встряхнул
её мозг в котле. Анна пыталась взять себя в руки, но это было нелегко.
Наступило время тяжёлых испытаний.
* * *
— Определённо, на улице ты сжимаешься сильнее.
Ротбарт отряхнул помятые одежды и невозмутимо заговорил. Подняв с земли
трость, он снова превратился в элегантного аристократа, в которого было трудно
поверить, учитывая, что он только что трахал служанку на улице.
— В следующий раз попробуем в столовой. Интересно, как ты будешь выглядеть,
облитая красным вином на фоне белоснежной кожи.
— До каких пор вы собираетесь унижать меня?
Едва подняв глаза, Анна уставилась на Ротбарта. Её охватило чувство, которое
она не могла назвать — разочарование или гнев.