Анна провела с Ротбартом куда больше времени, чем Роза, но доверие — это
совсем другое. В отличие от Розы, открыто проявлявшей враждебность, все
чувства, которые Ротбарт демонстрировал Анне, были словно окутаны туманом.
«Как и моя жена, ты тоже, кажется, уйдешь».
Вспомнились слова, которые Ротбарт бросил после их близости.
«Уйдешь при первой же возможности, не так ли?»
Зачем он делал такие абсурдные предположения? Раньше она не понимала, но
если слова Розы о способе возвращения в исходный мир правдивы, то его
тревога обретала смысл.
Если Ротбарт солгал, то зачем ему было придумывать предлог о необходимости
зачать ребенка? Только Лебедь может родить дитя дьявола? Но у него уже есть
Сванхильд, так что проблема наследника не стоит остро. Да и он не выглядел
человеком, который настолько жаждет детей...
«Неужели... просто чтобы я охотнее раздвигала ноги? Зачем ему это?»
Бесконечные догадки терзали Анну. Чем больше она думала, тем глубже тонула
в пучине сомнений. Дышать стало трудно. Невидимая рука тащила ее в трясину,
забивая грязью все поры.
Анна верила ему. Пусть их отношения держались на хрупком, как соломинка,
доверии и одностороннем договоре. Пусть они сводились к пустому физическому
соединению. Пусть ее личность полностью игнорировалась, как замена кого-то
другого.
Но теперь, когда доверие рухнуло, все это рассыпалось, обнажив лишь иллюзию.
И она отдала ей свое сердце. Предательство терзало ее изнутри.
Возможно, даже то, что он уступил ей кровать и называл ее имя в постели, было
частью плана, чтобы усыпить ее бдительность. А она, глупая, трепетала от
каждого произнесенного им имени. О чем думал Ротбарт, глядя на нее?
«Просил стать заменой маркизе. Неужели это означало, что и месть я должна
была принять на себя?»
Анна горько усмехнулась. Если подумать, его предложение стать заменой
маркизе было всего лишь предложением — он не стал наказывать ее за
вторжение в покои маркизы... Возможно, весь этот обман и был наказанием,
которое она должна была вынести.
Эта мысль, что она — лишь орудие мести, пролила слабый свет на то, почему он
так жаждал сделать ее своей любовницей, или даже женой. Чем выше взлет, тем
сокрушительнее падение.
В конце концов, она была всего лишь музыкальной шкатулкой на его ладони.
Крутилась, как он заведет, издавая мелодичные стоны... А потом ее просто
швырнут на пол.
Разбиться вдребезги вместо жены, что улетела у него из рук, — такова была
судьба, уготованная Анне Ротбартом.
«У меня есть только ты, Анна».
Наверное.
Если Ротбарт хотел заставить Анну страдать, то ему это удалось. Все сложилось
так, чтобы столкнуть ее на самое дно ада.
Се Хён, не подозревавший о ее истинных чувствах, решил, что ее смущает что-то
другое.
— В чем дело? Одежды нет? Ты продала платья, но белье-то осталось.
— И белье кто-то украл. Ничего нет...
Анна пробормотала в полном отупении. Только сейчас она осознала, что
потеряла всю свою одежду.
Даже если связаться с деревней, где она продала свои вещи, до нее было
далеко, и они бы не успели. Да и вряд ли ее одежда все еще была там спустя
несколько месяцев.
Если слова Розы правдивы, то Анна потеряла все шансы вернуться в исходный
мир. Отчаяние? Да, но истинная бездна разверзлась перед ней из-за
предательства Ротбарта.
«Выходит, все было обманом с самого начала».
Ошибочно было вообще что-то от него ожидать. Их отношения с самого начала
строились на том, что она — замена. С самого начала все было наперекосяк, и
глупо было ожидать, что в конце все встанет на свои места.
Анна больше не хотела ни о чем думать. Усталость накатывала волнами,
затуманивая сознание. Ей просто хотелось сбежать от всего этого.
— Тогда давай поделим мою одежду. Мы хоть и поссорились в этом мире... Но
должны вернуться вместе, верно? Да?
Се Хён уговаривал потерянную Анну, и эта внезапная забота разительно
отличалась от его эгоистичного поведения здесь. Он добавил, внимательно
следя за ее реакцией:
— Или... ты не хочешь возвращаться в исходный мир?
— Нет.
Анна медленно покачала головой. В голове был полный хаос. Она не понимала,
чего хочет на самом деле.
Хотелось вцепиться Ротбарту в грудки и потребовать объяснений, почему он
солгал. Хотелось навсегда уйти туда, где его не будет. И в то же время она не
хотела верить, что между ними все кончено.
Так или иначе, если Се Хён прав, сегодня был ее последний шанс. Если он
действительно вернется в исходный мир, оставшаяся одна Анна не сможет
раздобыть одежду оттуда. Она продолжила безжизненным голосом:
— Если оппа одолжит мне одежду...
— Конечно.
Се Хён обрадовался ее слабому согласию и изложил свой план.
— Хорошо. Сначала я тихонько спрячусь в углу, а после заката, когда все слуги
разойдутся по спальням, выскользну из усадьбы. Если нас увидят вместе, будет
сложно что-то придумать, так что ты выйдешь чуть позже.
— Поняла.
— А я тем временем найду одежду. Я спрятал ее, чтобы другие не положили
глаз. Ты знаешь большое гвоздичное дерево по дороге от конюшни к саду?
Встретимся там около часа ночи.
Тело Анны дрожало от предательства, пока она медленно кивала. Ей было
досадно, что она хоть на мгновение пожалела Ротбарта. Она даже думала
отказаться от исходного мира и остаться с ним...
Переступив черту, она что-то отпустила и сломала. Но Ротбарт никогда не
поймет, что именно. Да и, возможно, даже не захочет понимать. Для него
по-настоящему важна была лишь его ушедшая жена.
Как она, обычно не доверявший людям, дошла до такого?
Она позволила себя очаровать тем мгновением, когда его красные, как сердце,
глаза сверкали, глядя на нее. Глупая, она не понимала, что это было обращено к
тени маркизы за ее спиной.
Нет, не могла не понимать. Она знала, но закрывала глаза. Лишь бы смочить
губы каплей дарованной любви. Все это было расплатой. Анна закрыла глаза.
Говорят, на Лебедя не действуют способности дьявола. В ушах звенел его
насмешливый хохот.
* * *
Се Хён вышел из комнаты, и Анна не могла вспомнить, как прошло время.
Горничные, жившие с ней в одной комнате, видя, что она лежит без движения,
решили, что ей нездоровится, и оставили в покое. Лежа к ним спиной, Анна
провела время, тупо уставившись в пустоту. Тем временем небо потемнело, и все
в усадьбе уснули. Пришло время назначенной встречи.
Анна встала с постели, осторожно обойдя спящих горничных. Боясь, что ее
заметят, она шла на цыпочках, крадучись.
Коридор, погруженный во тьму, сегодня был особенно тих. Черное платье без
белого передника легко скрывало ее в темноте.
Ее шаги по коридору были твердыми. Бледное лицо, озаренное красным лунным
светом, застыло, как у восковой куклы. Мысль о том, что до возвращения в
исходный мир осталось всего несколько часов, лишь обдала холодом ее
смятенный ум.
Когда она впервые осознала, что Ротбарт солгал ей, у нее перед глазами
помутилось, а в голове воцарился хаос. Но, перебирая все в одиночестве, Анна
постепенно закалялась.