Онлайн чтение книги Любовь: Ноль Love: Zero
Пролог

Гордость — это роскошь.

Джи Ю стояла перед дверью, украшенной классическими панелями в колониальном стиле, и глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Затем она набрала полную грудь воздуха, словно собираясь нырнуть на большую глубину.

Казалось бы, она только что вынырнула на поверхность, но вот опять погружается на дно. На этот раз она добровольно опустила руки и перестала сопротивляться.

Держись. Думай только о том, как выжить.

Джи Ю повторяла эти опостылевшие слова, которые поддерживали ее последние два года.

Во рту пересохло, и она неосознанно облизала губы. Дешевый блеск оставлял слабое послевкусие клубники.

Когда мы с Хантером впервые поцеловались, на мне тоже был этот блеск.

Сладкий, невинный аромат скользнул в горло, оставляя горькое послевкусие. Что-то маленькое и хрупкое, что она так отчаянно берегла в уголке своего сердца, обуглилось и сгорело дотла.

Взрослеть — жестоко.

— Такие застенчивые девочки, как ты, с возрастом меняются. Повзрослев, даже замкнутые люди обретают уверенность в голосе и перестают стесняться.

Так мама всегда говорила, чтобы ее приободрить.

Но она ошибалась.

Дело не в том, что застенчивость исчезает. И уж тем более не в том, что, повзрослев, ты вдруг становишься экстравертом.

Просто, когда наступает критическая ситуация, ради выживания ты запихиваешь чувство стыда куда подальше, и, содрогаясь внутри, снаружи разыгрываешь бессовестный спектакль, притворяясь, что все в порядке.

Надеясь, что однажды наступит день, когда чувства атрофируются, а отвращение к себе притупится.

К сожалению, она еще не достигла этого уровня.

Джи Ю медленно подняла руку и тихонько постучала. Дверь была из цельного дерева, так что даже стук прозвучал элегантно.

Слишком тихо? Хотя еще не время спать.

Она с тревогой огляделась, боясь, что кто-то услышит и проснется. Близилась полночь. Основной свет был выключен, а бра на стенах горели тускло, поэтому в конце длинного коридора было темно, как в пещере.

Она снова занесла руку, чтобы постучать, как вдруг послышались знакомые шаги, и дверь мягко открылась.

Глубокие синие глаза окинули ее взглядом без тени удивления.

Судя по всему, он только что принял душ. Полуобнаженный Хантер в одних клетчатых домашних штанах откинул упавшие на лоб мокрые волосы.

Слегка нахмурившись, он скрестил руки на груди и небрежно прислонился к дверному косяку. Яркий свет из комнаты лился у него из-за спины, отбрасывая темную тень на лицо.

— Как мама?

Голос звучал резко, но Джи Ю уловила в нем нотку беспокойства.

Пожалуйста, не будь добрым. Мне снова придется тебя использовать.

— Ей уже лучше. Сегодня днем ее выписали, и она вернулась в Бруклин.

Он нерешительно посмотрел на нее сверху вниз, коротко вздохнул и отступил в сторону.

— Заходи.

В комнате не было стен — гостиную и спальню разделял занавес.

Хантер не выносил тесноты, поэтому это пространство объединяло в себе три комнаты в конце коридора. Открытые трубы на потолке, оригинальная кладка из красного кирпича и мебель грубой отделки придавали комнате атмосферу модного лофта в центре города.

— Мы же расстались. Ты говорила так, словно больше никогда меня не увидишь.

Его характерная прямолинейность вонзилась в нее, как острый наконечник стрелы.

Она столько раз обещала себе не стыдиться, но лицо все равно вспыхнуло.

— Зачем пришла? Еще не все сказала?

Он подошел к холодильнику в баре, расположенном в углу гостиной, и достал бутылку воды. С каким-то жестоким треском открутил крышку и осушил бутылку залпом, не сводя с нее глаз.

Джи Ю не могла вымолвить ни слова, только сглатывала вязкую слюну, крепко зажмурившись и снова открыв глаза.

— Мне... нужны деньги.

Прошлым летом, как только Хантер стал совершеннолетним, он получил через трастовый фонд часть основных активов семьи Гамильтон. Для обычных людей это были просто длинные цифры, сумму которых невозможно было представить в реальности.

Тишину, казавшуюся вечной, прервал его вопрос:

— Сколько.

— Сто тысяч долларов.

Удивление, сомнение и гнев.

На лице Хантера, не отрывавшего от нее взгляда, промелькнула целая гамма эмоций.

Все говорили, что невозможно понять, о чем он думает, но она читала эмоции в его глазах лучше, чем кто-либо другой. Выросшая рядом с ним и привыкшая наблюдать за ним с самого детства, она приобрела этот навык естественным образом.

— Для чего?

— ...Нужно срочно.

Джи Ю сжала дрожащие руки в кулаки. Отступать было некуда.

— Если собираешься одолжить у меня деньги, назови причину.

Его низкий голос прозвучал властно.

— Я не прошу одолжить. Просто дай их мне.

— ..Что?

Хантер усмехнулся. Некоторое время он смотрел на нее с недоумением, затем произнес:

— Объясни так, чтобы я понял, почему я должен это делать.

— Если одолжишь, я все равно не смогу вернуть. Ты и сам это знаешь.

— И что с того.

Она сглотнула.

— Я не говорю, что вообще не верну. Вместо денег я дам тебе... то, чего ты хочешь.

— И откуда тебе знать, чего я хочу? Бесстрашная ты моя.— саркастично заметил он.

— Как мне не знать. Ты же хочешь переспать со мной. Говорил, что теперь одного поцелуя для победы недостаточно. Четыре года колледжа я буду твоим талисманом всякий раз, когда ты этого захочешь.

Очень долгое время на каждом теннисном турнире победным талисманом Хантера был ее поцелуй, который он выпрашивал.

Его глаза вспыхнули, как синее пламя, он шагнул к ней и навис сверху. Джи Ю едва сдержала желание попятиться.

Его челюсти сжались так, что заходили желваки. Он смотрел на нее таким свирепым взглядом, словно хотел задушить.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь?

Она понимала это лучше всех. Но она не могла смотреть ему прямо в глаза и опустила голову.

Хантер схватил ее за подбородок, заставив поднять лицо и посмотреть ему в глаза. А затем подтвердил этот факт жестоко откровенными словами.

— Джи Ю Паркер. Ты только что продала себя мне за сто тысяч долларов.

Она отвела взгляд.

— Думай, как хочешь. Сейчас это единственный способ вернуть эти деньги. Будто я к тебе...

Она быстро прикусила язык, пока не вырвались истинные чувства.

Она с таким трудом приняла решение уехать в Калифорнию и начать новую жизнь, но вот опять заложила Хантеру четыре года своей жизни.

— Твоя цена была всего сто тысяч долларов? Если тебя можно было купить за деньги, почему не сказала раньше. Ради такой суммы мне даже не нужно было ждать совершеннолетия.

Джи Ю подняла голову и уставилась на него. Но она не могла ничего возразить. Она действительно продала себя за сто тысяч долларов сыну своего работодателя и старому другу.

Она молча прикусила губу.

Хантер подошел к столу и резко выдвинул ящик. Достав чековую книжку, он небрежно нацарапал цифры, расписался и с треском вырвал лист.

Зажав чек между указательным и средним пальцами, он подошел к Джи Ю. Посмотрел на нее сверху вниз холодными синими глазами, полными презрения, и криво усмехнулся.

— Если бы я знал, что ты не готова из-за денег, а не из-за чувств, я бы не ждал так терпеливо, как идиот. Бери.

Джи Ю дрожащей рукой взяла чек из его пальцев.

Вот и все.

Уши горели, а по спине стекал холодный пот.

Смешались чувства отчаяния и облегчения.

Она уже была совершеннолетней, достаточно взрослой, чтобы понимать, что должна нести ответственность за свои решения.

Какое счастье, что я не люблю Хантера.

Даже сейчас ей было так стыдно, мучительно и больно. А если бы она любила его, ей бы захотелось открыть окно и выброситься. Даже в этот момент такие мысли проскальзывали.

Может, лучше просто все это закончить, чем жить так...

Она смотрела в окно, погружаясь в глухую бездну, когда голос Хантера схватил ее за волосы и вытащил из воды.

— Раздевайся.

Джи Ю замерла и посмотрела на него.

Его лицо было равнодушным и скучающим, на нем не читалось никаких эмоций.

— С-сейчас? З-здесь? — запинаясь, выдавила она сдавленным голосом. На этом же этаже спали его родители и младшая сестра.

Хантер указал на ее руку.

— Деньги ты уже получила. А условие было: «каждый раз, когда я захочу» в течение 4 лет. Разве нет?

Только тогда Джи Ю осознала, что натворила. Взяв эти деньги, она больше не могла отказывать Хантеру ни в чем.

Он с шумом отдернул занавес. Открылась огромная двуспальная кровать, занимающая центр спальни, которая находилась на ступеньку выше гостиной. Он плюхнулся на край кровати и кивнул головой.

— Чего ждешь.

Смотрел ли Хантер на нее когда-нибудь с таким выражением лица?

От этого взгляда, словно она была пустым местом, у нее защипало в носу. Опустив голову, Джи Ю пошла к кровати, повторяя про себя:

Стыд — это тоже роскошь.