Онлайн чтение книги Любовь: Ноль Love: Zero
1 - 40

Это стало возможным благодаря тому, что Аллен начал стремительно продвигаться по службе на новом месте работы, куда перешел в прошлом году, и его бонусы выросли в геометрической прогрессии.

Аллен выгреб всё дочиста: продал акции, обналичил страховки и даже пенсионные накопления. Кое-как наскреб на минимальный первоначальный взнос, а на остальную сумму взял «джамбо-ипотеку» — крупный кредит сроком на сорок лет.

Во всех смыслах это было безрассудством. Однако Э Джон настояла на своем, утверждая, что если не воспользоваться этим шансом сейчас, то им никогда в жизни не обзавестись собственным жильем на Пятой авеню.

В квартиру, где последний раз ремонт делали еще в начале восьмидесятых, нельзя было въехать, ничего в ней не изменив. Поэтому пришлось брать дополнительный заем и затевать масштабную реконструкцию.

Но работы, которые должны были завершиться к концу августа, затянулись до начала сентября, когда у Джи Ю уже начался первый семестр десятого класса. Разумеется, денег в стройку пришлось ввалить гораздо больше, чем планировалось изначально.

— В Корее такое было бы просто немыслимо! В этой стране все работают по принципу «еле-еле душа в теле»! Только пробьет пять вечера — и все уже бегут по домам. Разве при таком подходе можно закончить ремонт вовремя? Деньги улетают в трубу, а им хоть бы что. Ох, у меня сердце кровью обливается!

Изнывающая от нетерпения Э Джон каждый день ворчала и, как на работу, ходила на стройку, чтобы подгонять рабочих.

Кроме того, она каждое утро наказывала Аллену провожать Джи Ю до самой школы. Причиной было то, что их временное жилье находилось слишком близко к Гарлему — это, по ее мнению, было опасно, да и уровень соседей там был совсем не тот, что на Пятой авеню.

Это были типичные для Э Джон предрассудки и пустые опасения. Тем не менее Аллен охотно взял на себя эту обязанность, говоря, что это напоминает ему о временах, когда Джи Ю была совсем маленькой.

Из-за всех этих обстоятельств в последнее время у Джи Ю не было повода встречаться с Хантером, даже если она не пыталась его избегать. Когда исчезла связующая нить в виде общего дома, их отношения прервались так легко, что на душе становилось немного пусто.

Иногда, задумчиво касаясь губ, она сомневалась: а был ли тот поцелуй на «Спринг Флинг» на самом деле? Уж лучше бы это оказалось сном.

Однако из-за улик, которые передала Хлоя, притвориться, будто ничего не было, не получалось. Фотографию, которую она собиралась выбросить, Джи Ю спрятала в самую глубь ящика стола, боясь, что её найдет мать.

На черно-белых снимках в классическом стиле были запечатлены двое целующихся.

Она с плотно зажмуренными глазами и Хантер, который склонил голову, удерживая её за подбородок.

Это был мой первый поцелуй.

Когда в памяти всплывало его прерывистое дыхание, губы, оказавшиеся мягче, чем она ожидала, и глубокий, волнующий взгляд синих глаз, её тело безвольно пробирала дрожь.

— А с кем еще, кроме тебя.

Эти слова выбили её из колеи. Ей даже стало немного лестно: казалось, будто среди множества девчонок на вечеринке он хотел поцеловать только её. Именно поэтому она импульсивно позволила этому случиться.

Но стоило им поцеловаться, как Хантер разозлился. Он начал осыпать её нелепыми обвинениями в том, что она якобы целовалась с Рексом. Словами о том, что поцелуй был лишь плодом любопытства и игры гормонов, он цинично растоптал трепетный момент её первого поцелуя.

Да за кого ты меня принимаешь, Хантер Гамильтон?

Стоило ей об этом подумать, как в груди начинало покалывать, а затем подступал глухой гнев. Она чуть было снова не влюбилась в него, растаяв от того, что он проявил к ней каплю доброты.

И к лучшему, что всё так вышло.

Это стало отличным поводом еще раз напомнить себе о том, кем он её считает, прежде чем она совершит очередную глупость. Теперь, даже если он проявит к ней любезность, она ни за что на свете в него не влюбится.

Джи Ю пообещала себе это снова и снова.

***

После повышения Аллен стал чаще задерживаться на работе. Иногда ему приходилось выходить и по выходным.

Рано утром, выходя вместе с Алленом из дверей временной квартиры, Джи Ю с беспокойством посмотрела на него.

— Пап, ты выглядишь уставшим.

В ответ он ласково похлопал её по щеке и добродушно улыбнулся.

— Да? Всё в порядке, папа выспится на выходных и снова будет как новенький.

— Не бывает профессий, где платят много, а работать нужно мало. Нужно трудиться, чтобы поскорее выплатить ипотеку, — вставила свои пять копеек Э Джон, вмешавшись в разговор.

Каждое утро по пути на учебу Джи Ю шла с Алленом от 96-й улицы до станции метро на 84-й. Редкие минуты, проведенные наедине с вечно занятым отцом, были для неё бесценны.

Говорят, многие дочери, обожавшие отцов в детстве, отдаляются от них, проходя через пубертат, но Джи Ю по-прежнему любила папу. Время утренних прогулок за неспешными разговорами было самым спокойным моментом дня.

Аллену, который женился на тридцатилетней Э Джон в сорок два года, перевалило уже далеко за пятьдесят. Тронутые сединой волосы, невысокий рост, лицо, покрывавшееся сетью морщинок, когда он улыбался. Он был тихим и мягким человеком. Он никогда не пытался давить своим авторитетом главы семьи ни на жену, ни на дочь.

— Дочка, тебе приходится нелегко в этой тесноте, даже своей комнаты нет.

Сейчас Джи Ю жила в гостиной их однокомнатной квартиры. Иногда из-за нехватки места становилось душно, но в этом были и свои плюсы.

Поскольку всё пространство — от комнаты до туалета — было забито мебелью и вещами так, что негде было ступить, им троим приходилось постоянно тесниться, и это сделало их ближе. Они стали чаще ссориться, но и смеяться тоже стали чаще.

— Всё хорошо, пап. Мы же скоро переедем.

— Да, потерпи еще немного. Скоро мы будем жить в нашем собственном доме. Тебе больше не придется комплексовать из-за того, что мы снимаем жилье. Квартира будет чистая и просторная, так что сможешь часто приглашать друзей.

Аллен радостно рассмеялся, хотя его лицо, не видевшее солнечного света, казалось бледным и измученным.

С тех пор как Джи Ю вошла в подростковый возраст, Э Джон постоянно пилила Аллена, твердя, что нужно поскорее обзавестись своим домом, чтобы ребенок не чувствовал себя ущемленным в школе в таком переходном возрасте. То, что Джи Ю не приглашает друзей из-за такого состояния их жилья, было любимой темой в репертуаре матери.

Сама Джи Ю никогда не подавала виду родителям, но она еще задолго до пубертата поняла, что финансовое положение их семьи отличается от того, как живут её сверстники.

В младших классах она была слишком юной и наивной, чтобы осознать экономическую пропасть. Однако в старших классах разница начала проявляться со всей очевидностью.

Когда ты учишься среди принцесс ближневосточных стран, наследниц сетей универмагов и дочерей генеральных директоров хедж-фондов, волей-неволей начинаешь осознавать свое социально-экономическое положение.

Масла в огонь подливали и «богатые детки», которых она знала с детства, — такие как Хантер и Рекс.

Было непросто сохранять самооценку и выживать среди детей, которые путешествуют на частных самолетах, держат лошадей на собственных ранчо и устраивают вечеринки в честь дня рождения стоимостью в тысячи долларов.

Будучи в высшей степени обычной и робкой девочкой, она первым делом научилась искусству быть «человеком-невидимкой», который никого не задевает.

Живи она в любом другом районе, кроме Манхэттена, её семья вполне могла бы считаться средним классом, но в частной школе Верхнего Ист-Сайда она входила в нижние тридцать процентов. Сразу под ней находились те двадцать пять процентов детей, которые получали пособие на обучение, а она лишь едва удерживалась в своей группе только потому, что платила за учебу в полном объеме.

Иногда она представляла, какой была бы её жизнь, учись она в обычной государственной школе.

Стала бы я тогда такой же уверенной и гордой, как Хантер или Сиенна? Почему я всегда чувствую, что мне чего-то не хватает? И мне самой в себе не нравится то, что при возникновении проблем я пытаюсь просто сбежать, сделав вид, что ничего не замечаю.

Джи Ю могла сравнительно свободно обсуждать с Алленом даже те вещи, о которых не могла заговорить с Э Джон.

— Ты говорил, что в детстве по характеру был похож на меня, верно?

— Да. Ты очень на меня похожа.

Но в её глазах Аллен вовсе не выглядел робким: он пользовался уважением на работе и легко завязывал дружелюбные беседы даже с незнакомцами.

— Пап, а когда у тебя появилась такая уверенность в себе? В каком возрасте перестаешь волноваться и можешь свободно говорить то, что хочешь, перед толпой людей?

— Ох. Что же делать, папа до сих пор дрожит каждый раз, когда делает презентацию перед начальством. Когда всё заканчивается и я снимаю пиджак, у меня вся спина мокрая.

Когда Джи Ю удивленно посмотрела на него, Аллен погладил её по голове.

— Ливи-дави, не торопи события. Не нужно насильно менять свой врожденный характер. Когда станешь чуть старше и найдешь дело, в котором будешь хороша, у тебя обязательно появится гораздо больше уверенности, чем сейчас. А к общению с людьми со временем просто привыкаешь.

— ...Правда?

— Ну конечно! Ливи, ты растешь так замечательно, что большего и желать нельзя. Если бы я знал, что у меня родится такой добрый и чудесный ребенок, как ты, я бы сделал твоей маме предложение в тот же день, как мы познакомились.

Аллен с улыбкой поцеловал Джи Ю в макушку.

— Тогда я смог бы быть рядом со своей дочерью намного-намного дольше. А так я переживаю, что уже слишком стар.

— Не говори так, пап!

Когда Джи Ю состроила плаксивое лицо, он снова погладил её по голове.

— Не волнуйся, Ливи-дави. Папа будет рядом с тобой до тех пор, пока ты сама не скажешь, что я тебе надоел и чтобы я отстал. Я люблю тебя, доченька. Хорошего дня в школе!

Дойдя до станции метро, Аллен помахал ей рукой и развернулся.

— И тебе хорошего дня, пап!

Она смотрела, как он спускается по ступенькам ко входу в метро, пока он не оглянулся с последней ступеньки и не помахал ей еще раз. А затем, торопливо зашагав в сторону школы Астор, она пробормотала:

Забыла сказать папе, что люблю его. Завтра обязательно скажу...