Онлайн чтение книги Любовь: Ноль Love: Zero
1 - 14

Пожилой джентльмен на возвышении включил микрофон. Старомодный микрофон издал пронзительный звук «дззз», от которого завибрировали хрусталики в люстрах, и эхо разнеслось под самый потолок.

— Раз, два, три, проверка микрофона.

Следом джентльмен представился: его звали Уолтер Пемброк. Черный смокинг Уолтера, стоявшего с идеально прямой спиной, резко контрастировал с его волосами, белыми, словно свежевытянутые шелковые нити.

Он был тем самым ведущим, который вот уже 40 лет вел классы котильона для детей из высшего общества в самом центре Нью-Йорка. Манеры, этикет и бальные танцы, которым он их обучал, мало чем отличались от тех, что изучали аристократические отпрыски XIX века перед своим дебютом в высшем свете.

Элита Нью-Йорка XXI века тщательно обучала своих детей старомодным манерам и обычаям, похороненным вместе с наступлением нового тысячелетия, словно и впрямь собиралась выводить их в светское общество Европы XIX века.

— Я преподавал бальные танцы и этикет даже родителям многих из присутствующих здесь дам и господ.

Он обвел взглядом зал, гордо улыбнулся и вздернул подбородок.

— Мать мисс Рид, Ребекка Грин; мать мисс Кэбот, Лоррейн Коллинз. И еще, дайте-ка вспомнить... отец мистера Лафайета, Андре де Лафайет, и отец мистера Гамильтона, Джаред Гамильтон. Каждый раз, когда я вижу знакомые лица своих бывших учеников не здесь, на этих стульях, а там, наверху, в мезонине, меня переполняют чувства.

Уолтер поднял руку и указал на Хантера.

— Прежде чем мы начнем урок, хочу сказать пару слов. Когда леди входит в комнату или подходит к столу, хорошие манеры предписывают джентльмену встать и подождать, пока она не сядет — точно так же, как это сделал мистер Гамильтон.

Затем он указал на свою помощницу, сидящую на стуле.

— Леди сидят с прямой спиной. Посмотрите сюда, на мисс Меган Фэйрчайлд: колени и лодыжки плотно сжаты, а ступни скрещены в лодыжках. При любых обстоятельствах вы должны сидеть со сжатыми коленями. Всегда помните об этом, чтобы правильная осанка вошла в привычку.

Джи Ю, подражая изящно сидящей Меган, сжала колени и скрестила лодыжки.

— А теперь пришло время представиться и обменяться приветствиями с человеком, сидящим рядом с вами. В прошлом этикет предписывал, чтобы первой представлялась леди, а затем — джентльмен. Однако в современном обществе порядок больше не имеет значения. Но в нашем классе котильона мы следуем традиционному этикету. Во время приветствия установите зрительный контакт и пожмите друг другу руки. Рукопожатие не должно быть ни слишком сильным, ни слишком слабым. Итак, посмотрите сюда и повторите со своим соседом.

После того как Уолтер и Меган обменялись приветствиями, он дал детям время поздороваться со своими соседями.

Джи Ю крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Уж лучше бы она сидела рядом с кем-то незнакомым.

Она робко и нерешительно попыталась повернуться к Хантеру, но тут Рекс похлопал ее по плечу.

— Давай сначала со мной.

Если она сначала поздоровается с Рексом, Хантер, сидящий с краю, останется один, без пары. Ничего страшного? Джи Ю в замешательстве попыталась обернуться к Хантеру, но Рекс не дал ей такой возможности и начал настаивать:

— Не смотри по сторонам! Быстро представляйся.

— Эм... Меня зовут Оливия Паркер. Приятно познакомиться.

Джи Ю пробормотала это, прикусив губу. Было ужасно неловко разыгрывать сцену первого знакомства с человеком, которого она и так прекрасно знала.

Но Рекс почему-то выглядел так, словно ему было невероятно весело.

— Привет, меня зовут Александр бла-бла-бла де Лафайет. Приятно познакомиться.

Он взял ее за руку и лукаво улыбнулся.

— При рукопожатии нужно смотреть в глаза, Лив. Ты что, не слышала мистера Пемброка?

Когда Джи Ю поспешно подняла глаза, Рекс с озорным выражением лица спросил:

— Хочешь, покажу, как меняется цвет моих глаз?

В детстве он как-то обманул ее: сказал, что раскроет секрет своих разноцветных глаз, и если свести их к переносице, то цвета поменяются местами. Рекс был единственным человеком с гетерохромией, которого она знала. Поэтому, хоть и с подозрением, но она поверила. Пару дней спустя, когда она рассказала об этом Хантеру, тот, оторвавшись от книги, хохотал до колик, называя Джу Паркер непроходимой дурочкой.

В этот момент Рекс скосил глаза к носу, скорчив уморительную рожицу. Джи Ю, не ожидавшая этого, прыснула от смеха. И вдруг рука Хантера резко вклинилась между ними и вырвала ее ладонь из руки Рекса.

— Моя очередь.

Рекс лишь вздернул бровь и многозначительно сверкнул глазами, всем своим видом говоря: «Ну вот, я же говорил».

Джи Ю с испуганным лицом посмотрела на Хантера.

Он процедил сквозь зубы:

— Представляйся.

Она сглотнула и прочистила горло.

— П-привет. М-меня зовут Оливия Джи Ю Паркер. П-приятно... познакомиться.

Запинаясь и чувствуя себя ужасно неловко, она закончила и осторожно взглянула на него.

В его ярко-синих глазах плескалась странная буря. Казалось, он злился, но в то же время был чем-то растерян. Встретившись с ней взглядом, он быстро опустил ресницы, скрывая свои эмоции.

Когда Хантер снова поднял взгляд, это был уже скорее свирепый прищур. Упрямо вздернув подбородок, он с высокомерным видом протянул Джи Ю руку. Когда она замялась, просто глядя на нее, он раздраженно цокнул языком и сам схватил ее за руку.

— Хантер Хан Гамильтон.

На этом представление закончилось.

Избегая его пронзительного взгляда, Джи Ю прятала глаза и нервно шевелила пальцами. Хантер сжимал ее руку с такой силой, с какой обычно держал теннисную ракетку. От того, что кровь перестала поступать, пальцы онемели.

— ...Больно, Хантер.

Он вздрогнул, словно очнувшись, и тут же отбросил ее руку.

Джи Ю мысленно вздохнула. И где здесь то, что я ему якобы нравлюсь?

Она осторожно повернула голову к Рексу и беззвучно, одними губами прошептала:

«Ты ошибся».

Рекс лишь широко улыбнулся своим ангельским лицом с глазами дьяволенка, но ничего не сказал.

***

Настроение у Хантера было паршивым. То, как Рекс и Джи Ю с самого начала прилипли друг к другу и шептались, жутко его раздражало. Они что, маленькие дети? Чего они хихикают, склонив головы, словно в этой глупой шутке было что-то смешное.

Липкое, тягучее чувство недовольства закипало где-то в районе солнечного сплетения. Оба они бесили его до невозможности — ни больше ни меньше.

Джи Ю была такой же и в детстве. Стоило появиться Рексу, как она вылезала из библиотеки, где обычно пряталась, как мышь, и начинала крутиться вокруг полосы препятствий «Ниндзя-корс», к которой раньше не проявляла ни малейшего интереса. Она, как дурочка, разинув рот смеялась над нелепыми шутками Рекса.

Именно тогда Хантер впервые увидел это.

Увидел, что когда Джи Ю улыбается, у нее на щеках появляются очаровательные, но странные ямочки.

Сама мысль о том, что она прятала такое у себя на лице и показала это в первую очередь Рексу, казалась ему верхом возмутительности.

Рекс тоже с самого детства пытался соревноваться с ним во всем.

— Хантер, ты ведь на 1/4 кореец, верно? А я на 3/8 кореец. Так что, как бы ты ни старался, в корейском тебе меня никогда не обойти.

На тесте по корейскому диктанту Рекс, получивший 7 из 10, надменно хвастался перед Хантером, у которого было 5. И это при том, что Джу Паркер, получившая все 10, сидела молча.

— Лив, а у тебя сколько?

Спросил Рекс у Джи Ю. Хантера раздражало даже то, что он один называл ее этим прозвищем — «Лив». С каких это пор они так сблизились?

— А? Ты о чем?

— Насколько ты кореянка.

— А... Я на 1/2 кореянка.

Лицо Рекса, который напряженно подсчитывал дроби в уме, помрачнело. Хантер издевательски хмыкнул, но тут Джи Ю встряла со своими никому не нужными пятью копейками:

— Но, Рекс, ты же говоришь по-корейски намного лучше меня.

— Зато ты лучше читаешь и пишешь.

— Это только потому, что я люблю читать книги...

Смущенно улыбающаяся Джи Ю с покрасневшими щеками казалась ему невыносимо фальшивой.

Чего она улыбается. Что в этом вообще смешного.

В ту ночь Хантер не мог уснуть от досады. Ворочаясь всю ночь до самого рассвета, он скрепя сердце признал реальность: его корейский был немного — не то чтобы сильно, но самую малость — хуже, чем у них.

Отец Рекса, Андре де Лафайет, был лингвистическим гением, говорившим на семи языках. Видимо, Рексу передалась хотя бы крошечная часть этих генов, потому что его способности к языкам тоже были выдающимися. К тому же каждые летние каникулы он на пару месяцев уезжал в Корею к бабушке. Из-за этого, хоть он и неважно читал и писал, говорил он по-корейски так же свободно, как на родном языке.

Джи Ю же неплохо читала, писала и говорила только благодаря своей суетливой мамаше, которая плохо знала английский и общалась с ней исключительно по-корейски.

После этого Хантер учил корейский день и ночь, чтобы обойти их обоих. За исключением тенниса, он никогда ничем не занимался с таким усердием. Лорен была вне себя от радости, видя, как с каждым днем его корейский становится все лучше.