Онлайн чтение книги Любовь: Ноль Love: Zero
1 - 2

Резиденция Гамильтонов представляла собой пентхаус, занимающий весь верхний этаж дома, где жила Джи Ю. Лифт, ведущий в пентхаус, располагался отдельно от центральных подъемников, в тихом, уединенном углу лобби.

— Наконец-то мы прокатимся на этом лифте!

Как только Э Джон нажала на кнопку, тяжелые двери плавно разъехались.

— Заходи, Джи Ю.

Двери закрылись, как только они вошли в кабину, которая была вполовину меньше центрального лифта. Кнопки на панели располагались по порядку сверху вниз: PH, 16, 15 и, наконец, L — лобби. Э Джон без колебаний нажала на PH. Но кнопка не загорелась.

— Что такое? Сломался, что ли?

Пока она усердно тыкала в кнопку, двери внезапно снова открылись. Это был Майк, менеджер службы консьержей в аккуратной униформе. Со встревоженным лицом он жестом велел им выйти.

— Этот лифт предназначен только для жильцов пентхауса. Если вам нужно куда-то подняться, воспользуйтесь центральным лифтом.

Растерянная Э Джон заговорила на ломаном английском с сильным корейским акцентом:

— О... Джи Ю, нет, Оливия энд Хантер, плей-дейт ин Хантер пентхаус!

Взгляд Майка опустился на Джи Ю, которая наполовину спряталась за юбку матери, а затем снова поднялся. Он ответил холодным, недовольным тоном:

— Мне нужно провести процедуру проверки по интерфону, так что для начала выйдите.

Решительный Майк придержал рукой закрывающуюся дверь лифта, а вторую руку вытянул, указывая на выход. Э Джон резко дернула Джи Ю за руку и заворчала по-корейски:

— Этот тип груб только с теми, кто живет на первом этаже. Дискриминирует нас из-за аренды или что? Или мнит себя белым и презирает азиатов?

Джи Ю мельком взглянула на лицо Майка. Понял ли он нюансы незнакомого языка по интонации, но его брови резко сошлись на переносице.

— Следуйте за мной.

Они пошли за Майком и остановились перед стойкой консьержа. Как раз в тот момент, когда он собрался поднять трубку интерфона и позвонить в пентхаус, подошел один из жильцов и спросил, не привозили ли его продукты.

Майк, скользнув взглядом по Э Джон, невозмутимо положил трубку и повернулся к тому человеку. Но Э Джон была не из тех, кто станет просто стоять и смотреть. Она постучала костяшками пальцев по стойке.

— Экскьюз ми! Ай эм хиэр фёрст!

Менеджер консьерж-службы даже не взглянул на нее, лишь поднял указательный палец, веля подождать. Э Джон покраснела как рак, открыла было рот, чтобы что-то выпалить, но тут же издала вздох, в котором смешались смирение и ярость.

Она научилась подавлять свой характер в этой стране, зная, что, если начнет кричать и скандалить, вместо желаемого результата на нее скорее подадут в суд. К тому же подобная предвзятость случалась так часто, что в ней не было ничего нового.

— Джи Ю, радуйся, что ты наполовину белая. Было бы лучше, если бы твои волосы были чуть светлее, совсем золотистыми.

Она потеребила блестящие пепельно-каштановые волосы Джи Ю и снова цокнула языком, явно пребывая в раздражении.

Слова Э Джон были наполовину верны, наполовину ошибочны. Расовая дискриминация открыто существовала. Но Майк, которого она считала «белым», строго говоря, был латиноамериканцем и сам не был застрахован от предвзятости.

Грубый английский, не знающий изящных эвфемизмов и звучащий как приказы. Манера напористо и суетливо добиваться своего, как она привыкла делать в Корее.

Не осознавая, что именно из-за этого ее считают невоспитанной, она принимала почти любую недоброжелательность за проявление расизма.

Только после того, как Майк с любезным лицом, рассыпаясь в шутках, вручил жильцу коробки с продуктами, он с недовольным видом снова взял трубку. Кивком головы он указал на Джи Ю.

— Имя?

Когда Джи Ю, опустив глаза, юркнула за юбку Э Джон, та ответила за нее:

— Оливия Паркер.

Почтительно сообщив по интерфону, что в лобби прибыли гости для встречи с Хантером, Майк положил трубку и кивнул:

— Теперь можете подниматься.

Э Джон, даже не поблагодарив, резко развернулась и, схватив Джи Ю за запястье, зашагала к лифту пентхауса. Цокот ее каблуков демонстративно разносился по всему лобби.

Когда они снова зашли в лифт и нажали PH, кнопка на этот раз засветилась.

— О-о, наконец-то едем!

Э Джон сжала руку дочери так сильно, что Джи Ю хотела было вскрикнуть от боли, но, струхнув перед ее нервным и торжественным видом, промолчала. Ладонь матери, сжимавшая ее руку, была мокрой от пота.

Лифт остановился на верхнем этаже, и двери плавно открылись. За автоматической дверью была еще одна входная. Глубоко вдохнув, Э Джон решительно распахнула ее.

Так Джи Ю, ведомая матерью за руку, впервые переступила порог резиденции Гамильтонов.

Лифт выходил в просторную прихожую-галерею. В самом центре на круглом антикварном столе стоял мраморный бюст в стиле неоклассицизма. Классическая хрустальная люстра, свисающая с потолка, отбрасывала на бюст мягкий свет.

На стенах, украшенных деревянными панелями, висели огромные картины маслом в золоченых рамах. На одной из них была изображена сцена времен Войны за независимость США, а главным героем был мужчина в темно-синем военном сюртуке.

Блуждающий взгляд Э Джон замер на этой картине.

— А? Кажется, я где-то видела этого человека. Но где же?

Джи Ю тоже подняла голову и посмотрела на полотно. Э Джон, выпустив ее руку, принялась копаться в сумке и достала из кошелька купюру.

— О боже, Джи Ю! Посмотри сюда. Он выглядит точь-в-точь как тот господин, что нарисован на десяти долларах, правда?

Она помахала десятидолларовой банкнотой перед глазами дочери. Джи Ю безучастно кивнула.

— Вау, говорили, что это великая семья из учебников истории, и, кажется, это правда. Это самый богатый дом из всех, где я когда-либо была.

Э Джон продолжала восхищаться и подошла поближе, чтобы рассмотреть детали, как вдруг из коридора справа послышались звуки. Топот чьих-то легких ног, а следом — спокойные шаги взрослого.

— Хантер Гамильтон! Сколько раз я говорила, что в коридоре нельзя играть с мячом? Живо положи на место!

Э Джон быстро спрятала купюру в сумку и приподняла подбородок Джи Ю. Затем она, словно ведьма, задрала уголки губ, показывая, как нужно улыбаться.

Каждый раз, когда она так улыбалась своими ярко-красными губами, Джи Ю становилось немного страшно.

— Улыбайся, Джи Ю!

Джи Ю послушно растянула губы в улыбке и уставилась в коридор. Сердце ее почему-то затрепетало.

А вдруг оттуда выскочит ужасный монстр?

Прочитав несколько дней назад книжку с картинками «Там, где живут чудовища», Джи Ю внезапно испугалась. Она по привычке хотела спрятаться за юбку Э Джон, но та, заметив это, схватила ее за платье и вытолкнула вперед.

Топот становился все ближе, и вместо рогатого монстра из коридора, едва ли не кубарем, вылетел мальчик с темно-каштановыми волосами и ярко-синими глазами. Рот Джи Ю округлился от удивления.

Она видела это лицо в подготовительной школе. Значит, его зовут Хантер. Он был самым высоким ребенком в школе Кенсингтон. А еще — настоящим тираном на игровой площадке.

Если кто-то сталкивался с Хантером, когда тот носился вокруг, поднимая ветер, он тут же валился на землю, поэтому дети старались обходить его стороной.

Заметив Джи Ю, Хантер сверкнул синими глазами и изо всей силы швырнул в ее сторону ярко-желтый мяч. И лишь на полсекунды позже выкрикнул:

— Лови!

В центр лба Джи Ю, которая стояла и хлопала глазами, прилетел твердый теннисный мяч. Голова девочки резко откинулась назад, и она, словно в замедленной съемке, повалилась на пол, а ее белое платье взметнулось облаком.

Э Джон издала пронзительный крик. С глухим стуком затылок Джи Ю ударился о мраморный пол.

День, когда она впервые встретила Хантера Х. Гамильтона.

Рекордно короткая встреча для совместных игр закончилась тем, что Джи Ю увезли в отделение скорой помощи без сознания с сотрясением мозга.