Онлайн чтение книги Любовь: Ноль Love: Zero
1 - 11

Когда Джи Ю ничего не ответила, Хантер саркастично бросил:

— Занимайся спортом, Джу Паркер. Чтобы не шататься и не падать.

Ее нерешительность, стоит ли сказать ему спасибо за то, что помог подняться, тут же испарилась.

— Отпусти.

Едва придя в себя, она стряхнула его руку.

— Тц. Я вообще-то помог.

Цокнув языком и закатив глаза, Хантер резко развернулся и побежал дальше. Желая догнать ушедших вперед ребят, он с силой отталкивался от земли, набирая скорость. Вскоре его фигура скрылась за густыми кронами деревьев.

Джи Ю развернулась, прихрамывая на подвернутую лодыжку. Ей нужно было вернуться в базовый лагерь, где была аптечка, чтобы продезинфицировать испачканные в земле раны и наклеить пластыри. Пройдя несколько шагов, она замерла: Сиенна стояла неподалеку и, не отрываясь, наблюдала за ней, и их взгляды встретились.

Сиенна, прищурив глаза и нахмурив брови, с ног до головы окинула Джи Ю оценивающим взглядом. Затем она слегка покачала головой. И усмехнулась.

Словно говоря: «Этого просто не может быть».

— Ты в порядке, Оливия? — спросила Сиенна, пробегая мимо нее и возобновляя бег.

— А, да, в порядке. Спасибо, Сиенна.

Джи Ю быстро ответила, но Сиенна уже отдалялась, даже не обернувшись. Джи Ю вздохнула и прикусила губу.

Лучше бы я просто играла в волейбол.

Следующий урок физкультуры.

Шестиклассницы из школы Астор все как одна словно перегрелись на осеннем солнце. Популярные девочки, включая Сиенну, валились на грунтовую дорожку Брайдал Пат, как хрупкие барышни в обмороке.

А бегущий во главе Алтона Хантер Гамильтон безмятежно проносился мимо них.

***

Одетая в атласное платье цвета слоновой кости до колен, Джи Ю стояла перед зеркалом. Золотой пояс, повязанный на талии, и подходящие к нему туфельки «Мэри Джейн» нарядно поблескивали.

— Надень еще и перчатки.

Э Джон протянула ей белые атласные перчатки. Затем, глядя в зеркало, она с гордым видом поправила прическу дочери. Она в кои-то веки блеснула мастерством: заплела волосы Джи Ю по бокам в виде свободной короны, скрепив их на затылке тонкой лентой, а остальные волосы оставила естественно распущенными.

В последнее время популярные девочки из Астора любую свободную минуту тратили на разговоры о платьях и туфлях для «класса котильона», забывая о времени.

Класс котильона был местом, где дети от одиннадцати до тринадцати лет, нарядившись в костюмы и платья, обучались бальным танцам вроде вальса и фокстрота, а также манерам и этикету.

Последние отголоски эпохи балов дебютанток тайно продолжали свое существование через узкий круг отпрысков из высшего общества.

Конечно, это был не тот класс, куда мог попасть любой желающий. В открытом доступе не было абсолютно никакой информации, так что без нужных связей невозможно было даже получить анкету для заявки, а для записи требовалась рекомендация от действующего члена клуба. «Рекомендация» была самым эффективным защитным механизмом, который высшее общество использовало, чтобы сохранить свой мир закрытым.

— Как же нам повезло, что мама Хантера написала для тебя рекомендацию. Иначе бы ни за что не попали. Как ни крути, а если живешь рядом с богачами, то и крошки со стола падают крупные.

Хихикнув, Э Джон в последний раз окинула взглядом наряд Джи Ю и слегка подтолкнула ее в плечо.

— Все, пошли.

Джи Ю так тяжело вздохнула, словно хотела провалиться сквозь землю.

Ей совершенно не хотелось идти на котильон. Ей не нравилось это платье, похожее на наряд шестилетней девочки-цветочницы на свадьбе, и уж тем более она не хотела танцевать вальсы с мальчишками, которые носятся с дикими криками, словно звери в зоопарке.

Но переубедить упрямую Э Джон было невозможно.

С обреченным видом волоча ноги за матерью, она вдруг спросила:

— Хантер тоже пойдет?

— Ну конечно. В их семье из поколения в поколение все туда ходили. Говорят, Лорен пришлось с ним изрядно помучиться, он же со своим взрывным характером закатил скандал, что никуда не пойдет.

Узнав, что она не единственная, кого тащат туда силой, Джи Ю почувствовала себя чуточку лучше. Она даже усмехнулась.

Хантер Гамильтон, танцующий вальс с девочками.

Это должно быть забавное зрелище.

Шарк, шарк.

На каждом ленивом шагу по пути к Парк-авеню подошвы туфель со скрежетом терлись о бетон.

— Джи Ю, ты что, ползешь? Мы так опоздаем! Иди быстрее.

Идущая впереди Э Джон с беспокойным лицом обернулась и поторопила ее. Джи Ю резко огрызнулась:

— У меня ноги болят, я не могу идти! Я же говорила, что не хочу эти туфли.

— Что?

Э Джон в один миг подошла и присела перед ней на корточки.

Глянцевые, сияющие туфли «Мэри Джейн» были слишком жесткими. Решив, что дорогая обувь должна носиться долго, мать купила их на размер больше, из-за чего нога скользила при каждом шаге. Когда пальцы упирались в носок туфли, туго затянутый ремешок больно впивался в лодыжку.

— Мам, встань! Ты что делаешь!

Когда взгляды прохожих обратились на них, смущенная Джи Ю попыталась оттолкнуть Э Джон за плечи. Но та, не обращая внимания, расстегнула ремешок на лодыжке. Осмотрев покрасневшие пальцы и лодыжку, она цокнула языком.

— Тц. Даже мозолей еще нет. Это пустяки, так что потерпи. Красивая обувь всегда неудобная.

— Я хочу домой. У меня болят ноги, я не смогу танцевать.

Джи Ю заупрямилась. В последнее время она частенько начала пререкаться с матерью. В ней проснулась твердость в отстаивании своего мнения.

— Что за глупости ты несешь! У нынешних детей терпения — с гулькин нос, как птичьего помета на улице. Когда мама была маленькой, если покупали одни туфли, их носили года три, пока подошва не отвалится. Это нормально, когда в новой обуви сначала появляются мозоли, потом они лопаются, и только когда кожа огрубеет — перестает болеть.

Э Джон выросла сиротой, не зная родителей, и прошла через все мыслимые лишения. Для нее это вообще не считалось неудобством.

И в кого она уродилась такой неженкой?

Э Джон внутренне проворчала. Какое счастье, что Джи Ю повезло с родителями и она живет в роскоши; родись она сиротой, как мать, точно бы умерла с голоду.

Э Джон нежно погладила покрасневшие пальчики ног. В отличие от ее собственных ног в детстве, эти были мягкими, без единой мозолинки.

Ножки беленькие, как и положено дочке богачей, надела ей красивые туфельки, а она только ноет, что ей больно.

Она горько улыбнулась, испытывая смешанные чувства — раздражение и гордость.

Она ни за что не хотела передать Джи Ю ту жизнь, в которой нужно было цепляться за выживание, стиснув зубы. Ту зловонную вонь нищеты, которая всплывает, как кошмар, стоит только закрыть глаза; ту бесконечную, неутолимую жажду и голод; стыд за свое невежество и отчаяние, которое прилипает, как пиявка. Джи Ю не должна была знать ничего из этого.

Элегантная и благородная дочь богатой семьи.

Именно так Э Джон собиралась воспитать свою единственную дочь.

— Слушайся меня! Это все ради тебя же. Быстро надевай туфлю обратно, — прикрикнула Э Джон.

Джи Ю, надув губы, снова зашагала, шаркая каблуками по бетону.

Класс котильона проходил каждую вторую неделю на первом этаже величественного исторического здания на 84-й улице Парк-авеню.

Войдя в здание, Джи Ю почувствовала, как ее ноги налились свинцом. Отчасти из-за боли, но в основном из-за хронической, так и не преодоленной застенчивости.

Ее лучшая подруга Хлоя тоже хотела пойти, но не смогла достать заявку, потому что некому было написать ей рекомендацию. Видя расстройство подруги, Джи Ю спросила Э Джон, не может ли Лорен написать рекомендацию и для Хлои. Но Э Джон посмотрела на нее так, словно она сморозила полнейшую глупость, и просто проигнорировала вопрос.

Идти одной туда, где наверняка соберутся все популярные дети.

Да еще и танцевать с незнакомым мальчиком.

Сердце сжалось. Привычный страх перед всем новым начисто перечеркнул ту крохотную искру любопытства к котильону.

— Мам, я правда не хочу идти. Кажется, у меня еще и живот болит...

Стоя перед дверями зала Уитмор, Джи Ю жалобно схватилась за живот и попыталась воззвать к жалости. Но Э Джон вытаращила на нее глаза и выпалила, как из пулемета:

— Опять за свое, Джи Ю Паркер! Совсем уже с жиру бесишься! Знаешь, как маме пришлось унижаться перед мамой Хантера все эти месяцы, чтобы пропихнуть тебя сюда... Короче! Когда потом выйдешь замуж в богатую семью, помни, что это всё-ё-ё благодаря мне!

Джи Ю в панике огляделась по сторонам. Мощный голос Э Джон эхом разнесся до самого высокого потолка лобби, отчего у Джи Ю, с ее чувствительным слухом, даже зазвенело в ушах. Она испугалась, что кто-нибудь из присутствующих может понимать по-корейски.

Ей было стыдно за Э Джон, которая так бесстыдно несла подобные устаревшие глупости. И каждый раз, когда у нее возникали такие мысли, она терзалась чувством вины за то, что стыдится собственной матери.

Она знала, что Э Джон любит ее до безумия. И она тоже любила маму. Но иногда этот безжалостный, односторонний напор просто душил. Бывали моменты, когда хотелось закричать и взбунтоваться, но смелости на это не хватало.

Ведь мама наверняка испытает шок и расстроится.

Э Джон с присущей ей решимостью и без колебаний распахнула двери зала Уитмор, украшенные классическими барельефами. Хоть они и опоздали на пять минут, класс, видимо, еще не начался — зал был наполнен оглушительным шумом, от которого закладывало уши.

Схватив Джи Ю за запястье, Э Джон широким шагом вошла внутрь, а затем вытащила дочь, которая по привычке пыталась спрятаться за ее спину, и толкнула вперед.

— Иди садись быстрее!

Джи Ю вжала голову в плечи и, лишь нервно стреляя глазами, осмотрелась по сторонам.