Контент удален!

Из-за Ли, который весь день, стоило им встретиться взглядом, допытывался — то ли на 20 тысяч, то ли на 40, — голова болела ещё сильнее. Едва сдав смену, Тогён быстро переоделся, испепелил взглядом начальника Сона, пожелавшего ему хорошего отдыха, и вышел.

Едва он покинул здание комплексного центра, как взглянул на часы. Половина седьмого.

Ему до смерти хотелось плюхнуться на кровать, но в то же время он чувствовал, что не сможет успокоиться, пока хоть раз не увидит лицо, которое весь день вертелось у него в голове.

Он неторопливо направился в сторону тату-салона Юн Сохэ, пытаясь упорядочить мысли. Хотя он уже несколько раз заключал, что всё устаканилось, каждый раз, когда он вытаскивал это имя, в голове снова воцарялся хаос.

Итак, ему уже за тридцать. Прозвище «девственник» было более унизительным, чем трусы, которые он не менял годами.

Если оставить в стороне его собственные, более строгие моральные критерии, по общим меркам он не совершил ничего предосудительного.

Он не скрывал свою личность — по крайней мере, не врал. Сохэ и так всё знала. Он несколько раз убедился, что они оба согласны. Грубый поцелуй у двери — даже если смотреть на это плохо, это был просто грубый поцелуй.

Но почему же тогда его так мутило?

Потому что он оставил странное первое впечатление у своего идеала, в которого влюбился с первого взгляда?

Потому что он не мог отрицать, что тело потянулось к ней первым, а чувства пришли следом?

Потому что он чувствовал, как его мотает от каждого моргания этой молчаливой женщины, и ничего не мог с этим поделать?

Потому что с самого начала он оказался на вторых ролях?

— Эх, только и умею, что ныть, как какой-нибудь мелкий бандит.

Тогён почесал затылок, который, возможно, был примят за день, и прикрикнул на себя.

Пока он ворошил мысли, он уже стоял на перекрёстке Сонан-дэро. Светофор с диагональным переходом — налево отсюда был участок. Через дорогу наискосок — тату-салон. А напротив, через дорогу, — дом Сохэ.

Они могли бы видеться много раз, но он не помнил. Значит, не виделись.

На зелёный свет со всех сторон пешеходы хлынули на перекрёсток, похожий на доску для игры. Тогён начал пересекать его по диагонали, мысленно рисуя в воздухе линии глаз Сохэ.

Во-первых, надо просто зайти как ни в чём не бывало. Во-вторых, надо прояснить их неопределённые отношения, которые стали неловкими после того, как он заявил «не встречайся с другими», а потом его раскрыли и начали допрашивать, как свидетеля.

Если повезёт, он сможет раздобыть фотку-доказательство для Ли. Его заставка телефона, которая годами не менялась, — снимок туманности с телескопа «Джеймс Уэбб» — могла бы смениться на чьё-то лицо.

Как только он подумал о телефоне, тот зазвонил. Он поднял его, взглянул на экран, и на его лице появилось выражение — где-то между радостью и раздражением.

— Да.

— Слушай, я подумал, что должен доложить.

— Чего там.

— Я проверил звонки Юн Сохэ — ничего подозрительного. Сравнил список с клиентами — примерно совпадает. Никаких звонков с одноразовых телефонов. Сим-карта Чан Учхоля перестала подавать признаки жизни примерно в то время, когда он убил того владельца караоке. Похоже, он перестал ей звонить.

При этих словах Хичхана лоб Тогёна избороздили морщины.

Какой-то бандит, который таскал ей ттокпокки и кофе, притворялся, что играет в любовь, а потом убил человека — и даже не появился перед женщиной, которую якобы любил, просто смылся.

Этот ублюдок просто сгорел со стыда.

— Но я видел тебя в её списке звонков. Зачем ты ей звонил? Что-то заметил?

Ну конечно. Он позвонил не чтобы доложить, а чтобы это спросить.

Именно поэтому, каждый раз, когда он хотел позвонить Юн Сохэ, его палец не нажимал на кнопку. Но оправдание у него было, поэтому он ответил как ни в чём не бывало:

— Да ничего особенного, просто тату болело. Спросил, какую мазь купить.

— Понятно. Думаешь, от этой женщины ничего не добьёшься?

— Не знаю.

— В общем, спасибо. Периодически поглядывай в сторону её салона. Этот ублюдок либо вылезет от тоски, либо нам поступит сообщение о трупе. Как-нибудь куплю тебе обед. Тату тогда и покажешь...

Тогён оборвал звонок. Слушать дальше не было смысла.

Он как раз подошёл к тату-салону Сохэ.

Из маленького окна пробивался тусклый свет. Он уже хотел нажать на звонок, но передумал. До закрытия оставалось всего минут десять. Он отошёл в сторону, прислонившись к углу здания.

Он пережёвывал совет Дохви. Первое впечатление уже не исправить. Только время, деньги и усилия.

Времени у него было полно, а деньги — копились, и скопить их было довольно легко, ведь тратить их было не на что, кроме как на учёбу Дохви. Проблема была в том, как именно приложить усилия.

В самый важный момент его мысли прервались. Чуть раньше обычного щёлкнул замок входной двери. Сохэ вышла из тёмного салона одна, увидела Тогёна, стоящего у входа, и лишь широко раскрыла глаза.

Увидев знакомое лицо, появившееся без предупреждения, она выдала лишь такую реакцию.

Ей всё равно? Или у неё странный вкус?

Нет, он точно провалил экзамен. От этого удара в грудь у него перехватило дыхание. Он сжал губы, а затем мягко разжал их.

— Четверг, два часа. У тебя ещё свободно?

Из приоткрытой двери донёсся фирменный запах тату-салона, коснувшийся его лица. Сохэ, стоявшая спиной к закрытой двери, расправила плечи и повернулась к нему.

— Да. Но вы могли бы просто позвонить.

Кто ж не знает, что можно было позвонить. Но во-первых, в списке звонков остался бы след, а во-вторых, он хотел увидеть её ещё раз. Может, он ничем не отличается от Чан Учхоля, который таскал ей еду? Он что, не мог сделать это по телефону? Или она знала и просто решила его проучить? Мол, нечего было приходить, можно было и не звонить.

— Я всё равно проходил мимо, решил заодно заглянуть.

Отвечая равнодушно, он окинул взглядом её одежду.

Похоже на бюстгальтер. Сегодня на ней был белый кружевной топ, похожий на нижнее бельё. Из-за высоких брюк, доходивших до пупка, казалось, что открытых участков мало, но судя по тому, что она носила раньше, она предпочитала смелые наряды.

На шее — чокер с маленьким кольцом. Идеально, чтобы пристегнуть поводок. Он отогнал эту нечистую мысль, как только она возникла.

— Ты домой?

Вес её прямого взгляда, направленного на него, мог составлять большую часть её веса. Таких непоколебимых глаз он ещё не видел. Если бы он столкнулся с ними в комнате для допросов, он, наверное, поддался бы давящему чувству и захотел бы вытрясти из неё всё.

— Да.

Ответ прозвучал с опозданием и не оставлял пространства для манёвра — просто констатация факта.

О чём она думает? Глядя в глаза, он предполагал, что в её голове, скорее всего, были мысли, догадки или суждения о нём.

— Давай поужинаем.

Он оторвался от стены и вытащил руку из кармана. Её взгляд медленно проследил за его ростом, и на этот раз ответ был быстрее предыдущего.

— Я уже поужинала.

Железная стена. Для человека, который раздвинул ноги перед почти незнакомцем, она внезапно опустила ставни. То, что он связал эту причину с тем, что всё закончилось слишком быстро накануне, было вполне естественным выводом.

Он нахмурился, но поспешно провёл рукой по лбу, скрывая раздражение.

— Тогда, в четверг...

Неловко было выпрашивать время у женщины, которая не хочет. Он уже решил отступить, но его прервали.

— Хочешь выпить?

Его лицо, помрачневшее от разочарования, снова просветлело. С момента встречи у входа Сохэ ни разу не отвела взгляда, а он метался в одиночку.

Он встретился глазами с её прямым взглядом. Чёрные, как обсидиан, зрачки были неподвижны, и казалось, что это не глаза, а какая-то бездна.

— Хорошо. Выпьем.

Сохэ, сказавшая, что знает одно местечко поблизости, направилась в сторону от центра и привела Тогёна в малолюдный жилой переулок.

Он часто патрулировал эту знакомую улицу, потому что отсюда часто поступали жалобы на пьяных. Куда именно она его ведёт? Он молча шёл рядом, оглядываясь по сторонам.

На втором этаже были жилые дома, но на первом — магазины с разными вывесками.

Закрытая на ночь мастерская. Магазин одежды с несколькими нарядами, выставленными на витрине. Пройдя мимо заведения, где было непонятно — цветочный магазин или кафе, — они остановились у бара, из которого алый свет заливал асфальт.

Он поднял голову и прочитал вывеску, написанную курсивом, — «Cork». Уголок вывески, выполненной в стиле американского джаз-клуба, украшал рисунок виниловой пластинки. Когда он толкнул стеклянную дверь с буквенным стикером, оттуда тут же хлынула музыка.

Всё вокруг было красным, как внутри кита. Белая шея Сохэ, зашедшей первой, мгновенно окрасилась в цвет крови.

— Что это за место...

Он не закончил. Как только он спросил, он понял.

Это был бар, где играли пластинки, подавали виски или вино с лёгкими закусками. На одной стене, в узких отсеках, плотно стояли пластинки, а перед ними был бар, стоящий буквой Г.

Хозяин, в летней жаре натянувший шапку, приветствовал их одними глазами поверх маски.

За его спиной стояли в ряд бутылки виски, вина, бутылочное пиво, а по бокам парили в воздухе два больших динамика, демонстрируя своё присутствие. Музыка лилась непрерывно, как непрерывный свет.

Словно она здесь не в первый раз, Сохэ, мимолётно кивнув хозяину, взяла красное меню с барной стойки и вернулась к неподвижно стоящему Тогёну.