Контент удален!

Только что из тату-салона вышла молодая женщина. Она быстро прошла мимо окна патрульной машины и скрылась за ней, так что Тогён перевёл взгляд на боковое зеркало.

Следом вышла Сохэ, чтобы проводить клиентку на улице.

«Меня она ни разу не провожала», — надул губы Тогён, слегка наклоняя голову, провожая взглядом удаляющийся силуэт.

Видимо, из-за того, что он искусал её повсюду, она, несмотря на адскую жару, укуталась в одежду. Широкие бежевые брюки, чёрная рубашка, застёгнутая на все пуговицы, и даже лёгкий шарф поверх — видимо, чтобы скрыть то, что не спрятала одежда. Тогён, почувствовав неловкость, почесал переносицу.

— Направо.

— …Опять задерживаться будем?

— Жарко, давай купим мороженое.

Предложение Тогёна, вылетевшее неожиданно, заставило лицо Ли, который всё это время зевал от скуки, проясниться. «Хорошо!» — ответил он и быстро припарковался у мини-маркета.

Ли, оставив двигатель включённым и переключив на паркинг, удивлённо посмотрел на Тогёна, открывающего пассажирскую дверь:

— Вы сами пойдёте?

— Да. Что хочешь?

— Мне — «Бо-сок-па» (фруктовое мороженое на палочке).

Тогён кивнул и вышел под палящее солнце. Поднявшись на тенистый тротуар, он зашёл в магазин, взял несколько мороженых и снова вышел.

Открыв пассажирскую дверь, он швырнул мороженое Ли, и тот, зазевавшийся, чуть не уронил его, но поймал.

— Эй, почему мне одно, а вам два?

— Два по цене одного.

Ли, увидев в руке Тогёна два мороженых, уже хотел было начать спорить, но Тогён, не садясь в машину, захлопнул дверь. Это показалось Ли странным, и он быстро опустил стекло, глядя на Тогёна с недоумением:

— Куда вы?

— Пройдусь, пока ем. Затекло всё. Присматривай за машиной. Если вызов по рации — звони.

Сорвав упаковку с эскимо, он сунул его в рот. Хруст — твёрдое мороженое треснуло, и персиковый вкус рассыпался у него во рту.

Едва он завернул за угол, как перед ним открылась улица с тату-салоном.

Солнце, просачиваясь сквозь листву, выбеливало тротуар. Глядя на колышущиеся белые тени, Тогён с хрустом жевал мороженое.

Едва он нажал на круглую кнопку звонка, дверь открылась без промедления — видимо, она была у входа. Сохэ, раздвинув бисерную занавеску, увидела Тогёна на тротуаре и широко раскрыла глаза.

— Жарко, правда?

Он окинул взглядом её одежду, которую уже заметил раньше. Сохэ, быстро поняв, что означает его взгляд, мельком глянула на него, стоящего в свете, и распахнула дверь, приглашая войти.

— Заходи.

Едва он вошёл, Тогён протянул ей одно мороженое, всё ещё в упаковке.

— Два по цене одного.

Только сказав, он понял, что сморозил глупость. Теперь он выглядел как тот Чан Учхоль, который таскал кофе по акции. Заметив эту параллель, она взглянула на протянутое мороженое, опустила глаза и улыбнулась.

— Спасибо, съем.

Она рвала уголок упаковки, доставая эскимо. Её лицо, которое он видел до самого утра, всё ещё казалось ему новым и удивительным. Наблюдая за тем, как она откусывает маленький кусочек мороженого, как белка, грызущая семечки, он почувствовал умиротворение. Вдруг он протянул руку и потянул за край шарфа, обмотанного вокруг её шеи.

— В такую-то жару.

Он слегка потянул, и лёгкий шарф развязался, как тесёмка. Как только узел разошёлся, показались тёмно-красные следы, оставленные Тогёном.

— …Сильно же я засосал.

Он хотел сказать что-то вроде «никто не заметит, носи как есть», но на такой белой коже следы были видны сразу. Не зная, что ещё сказать, он снова поправил шарф и с хрустом откусил кусок мороженого.

— Не стой у двери, садись.

— Я на дежурстве, надо идти.

— …А.

— И мальтийскую болонку снаружи привязал.

Он сказал это с невозмутимым видом, но она не поняла шутки и замерла, уже поднося мороженое ко рту. Она мельком взглянула за его спину, словно пытаясь увидеть, что там, за дверью, но у неё не было рентгеновского зрения. Да и мальтийской болонки там, конечно, не было.

Хруст.

Он засунул в рот целое мороженое, того же вкуса, что и у неё, и бросил длинную палочку в стоящую рядом урну.

Тем временем Сохэ, держа мороженое, стояла, скрестив руки, и медленно оглядывала его с головы до ног. Его форма вызвала у неё лёгкое любопытство. Его губы сами собой растянулись в улыбке, когда он спросил:

— Ты не устала?

Он пришёл домой и лёг только в пять утра. Она, должно быть, легла не намного позже, и он подумал, что она ужасно устала. Но она, с кусочком мороженого во рту, покачала головой.

— Нормально.

Интересно, почему она не смотрит ему в глаза? Хм, — он прочистил горло, взглянул на часы и шагнул к ней.

— Сегодня отдохни. Увидимся завтра.

— …А завтра-то зачем?

Только тогда её чёрные глаза поднялись и встретились с его взглядом. Её губы всё ещё были припухшими от вчерашнего — то ли от холода, то ли от того, что он их так отчаянно целовал, они казались готовыми лопнуть от одного прикосновения.

Вместо ответа Тогён резко притянул её руку, в которой она держала мороженое. От неожиданности она сделала полшага вперёд и, боясь испачкать мороженым его рукав, подняла руку над головой.

Он поднял её руку вверх, насколько это было возможно, и её тело вытянулось, а рука полностью распрямилась. Крепко прижав её к себе, он поцеловал её в губы.

Вчера он целовал её с горьким привкусом виски, а сегодня — со сладким привкусом персика. Их холодные языки соприкоснулись, и тепло разлилось по рту, как жара, которая, казалось, не утихала.

Быстро пробежавшись языком по её рту, он оторвался от губ и, отведя пальцами шарф, снова коснулся губами уже оставленного следа на её шее, слабо всасывая.

— Хнн…

От холода его губ она вздрогнула, и её стон вернул Тогёна в прошлую ночь. Воспоминания, которые были разрознены, казалось, возвращались, когда он вдыхал запах её тела.

— Ну и что? Нельзя видеться каждый день?

Уткнувшись лицом в её шею и крепко прижимая её к себе одной рукой, пробормотал он.

— Каждый день — это сложно...

Ответ был мягким, и Тогён выпрямился. Она хотела опустить руку с мороженым, и он отпустил её запястье.

Она снова уклонялась. Её глаза, которые раньше были неподвижны, как прибитые гвоздями, сегодня, казалось, кружились, словно у неё был день рождения.

«Каждый день нельзя», или «через день можно», или, может быть, она поняла, что это бесполезно, и хочет всё забыть?

Её глаза, которые всегда смотрели прямо, теперь постоянно избегали его. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, что же он мог сделать вчера.

Он переборщил? Ей было скучно? Она разочаровалась? Может, «хватит» означало именно «хватит»?

Пока его голова была занята догадками, Сохэ, откусив кусочек мороженого, продолжила:

— Если вы будете вести себя как вчера каждый день, мне будет тяжеловато.

— ...

— Если будете сдерживаться, подумаю.

Его губы расплылись в улыбке. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди — как будто он всю жизнь слышал только «подожди» и вдруг получил разрешение.

Он уже хотел сказать, что хочет с ней не только секса, как вдруг его телефон завибрировал. Он быстро достал его, увидел имя Ли и поднёс к уху.

— Да.

Другой рукой он поправлял шарф на её шее.

— Где вы, господин инспектор?

— Рядом.

— Поступил вызов: «Соната» сбила тележку на рынке и скрылась.

— Еду.

Он повесил трубку и снова поспешно поцеловал её. Его язык коснулся кусочков персикового льда, хрустящих у неё во рту.

— Вчера я был пьян в дым — забудем.

Он убрал её челку, легко поцеловал её в лоб, раздвинул бисерную занавеску и вышел из салона.

Она, видимо, провожала только женщин, потому что просто стояла и смотрела на него, пока дверь не закрылась.

Он тоже не спал, но, выбегая под палящее солнце, чувствовал себя бодрым.

Казалось, он мог бы догнать водителя, сбившего тележку, даже босиком.