Контент удален!

— Хнн…

Что-то зацепилось за ногу. Чтобы поддержать его пошатнувшееся тело, маленькая мягкая рука упёрлась в его твёрдую грудь.

— Тогён, подожди.

Она пыталась успокоить его, но его затуманенные глаза, словно он был глух, снова заставили её замолчать.

Маленький рот с трудом удерживал два языка. Горячо, влажно, липко.

Он был сосредоточен только на трении слизистых и не замечал, как его тело оседает вниз, придавливая её к стене.

— Ммм. М-м.

Она изо всех сил пыталась оттолкнуть его, но его тяжёлое тело не сдвинулось с места. Спиной она опиралась о шкаф у входа, и её поясница, упиравшаяся в острый край, казалось, вот-вот переломится.

Но Тогён не знал об этом. В его голове был только красный цвет.

Красный свет. Кожа, будто окунувшаяся в красное вино. Губы, ставшие ещё краснее от прикосновения к красному.

Почему всякий раз, когда он видел её безупречно гладкую шею, ему хотелось оставить на ней следы? Как было бы красиво — усеять её красными отметинами, впиваясь зубами в каждую точку.

— Кх...

Вес Тогёна обрушился на неё, как бомба. Его напряжённый член, прижавшийся к её животу, пульсировал, становясь до боли твёрдым.

Прижимаясь к ней, он втянул в себя корень её языка, словно хотел проглотить. Поняв, что так больше нельзя, Сохэ сжала его сосок, и, когда он вздрогнул от резкого прикосновения, он отпустил её губы.

— Ха… Я же сказала, подожди.

Голос, доносившийся из-под воды. Он был приглушённым, как голос с поверхности.

— Кто же падает с одной бутылки пива?

Она с трудом удерживала его грудь локтем, и Тогён медленно поднял тяжёлые веки.

— ...Пить хочу.

— Что?

Это не значит, что он не мог стоять. Просто он не мог контролировать силу. Снова настойчиво врываясь в её рот, он засунул руку под её кружевной топ.

— Ах!

Как только он сжал мягкую плоть, ощущения начали рваться на части. Ему казалось, что он целует её в губы, но это была шея; ему казалось, что он кусает шею, но это был сосок размером с мизинец.

— ...Пожалуйста, не здесь…

Когда он успел проникнуть внутрь? Его пальцы были мокрыми. На третьем пальце, скользком от влаги, всё ещё ощущался след от того, как он двигал им внутри.

Он не помнил, чтобы снимал их, но её чёрные брюки сползли, как змеиная кожа, и, когда он посмотрел на них, бессильно упали на пол.

— Здесь неудобно. Пойдём внутрь. Пойдём. Ык…

Он не слышал её мольбы. Как только его затуманенный взгляд упал на мокрые пальцы, он рывком стянул с неё трусы.

Сознание снова прервалось. Ему казалось, что он снова вводит пальцы в её лоно, но Сохэ уже сидела на шкафу, широко раздвинув ноги и сжимая его волосы.

Как только он оторвал лицо от её влажной промежности, он провёл языком по мокрым губам. Глядя на то, как его пальцы продолжают двигаться внутри неё, он понял, что всё это время сосал её набухший клитор.

Она попыталась оттолкнуть его голову, но он снова нырнул между её ног.

Когда его пальцы согнулись внутри, её грудь, сжатая кружевом, подпрыгнула.

— Хнн…

Он вытащил пальцы, и вместе с хлынувшей влагой вставил в неё язык. Как и виски, переданный из её рта, Тогён с готовностью проглотил жидкость, которую источало её лоно.

Кончик языка, скользящий снизу вверх, касался набухшей точки, слизывая каждую каплю стекающей влаги. Мягко массируя её языком, он левой рукой сжал свой пульсирующий член, готовый взорваться.

Намазав ладонь выделениями, он, стоя на коленях, начал двигать рукой.

— Ах, там. Там, хватит.

Ей было мучительно от того, что он дразнил только клитор, и она стучала его спину ногой, лежащей на его плече.

— ...Странно.

Кончик языка, лизавший клитор, лениво произнёс:

— Здесь чувствуется виски.

— Это у тебя во рту, хнн...

Как только она договорила, он снова просунул язык внутрь. Он снова и снова лизал вход, как собака, и каждый раз, когда его язык касался клитора, он не забывал его посасывать.

Между его ног раздавались влажные хлопки. Он снова широко раздвинул её бёдра, которые всё смыкались, и просунул сразу два пальца внутрь. Её рука, сжимавшая его волосы, резко сжалась.

— Ха… Хватит, войди уже.

— Сначала кончу.

— И-ык…

— Тогда, блядь, не повторю прошлую ошибку.

Мышцы её внутренней стороны бедра дрожали. Тогён, занятый быстрым движением руки, не понимал, что говорит.

Большие пальцы проникали так глубоко, как только могли, царапая внутренние стенки. Каждый раз, когда он нажимал на особо чувствительную точку, её пальцы впивались ему в волосы, и он, морщась, продолжал давить на это место.

— Ах, да! А-а!

Нога, лежавшая на его плече, подпрыгнула в воздух. Когда она начала мелко дрожать от оргазма, он сильно засосал её клитор.

— Ха…

Рука, сжимавшая его голову, притянула её к лону. Он не переставал лизать влажную плоть и, поворачивая нос из стороны в сторону, продолжал ласкать её до самого конца.

Чувствуя, как её напряжённое тело расслабляется, он вытащил пальцы, и изнутри хлынула влага.

Протянув мокрую руку вверх, он сжал одну из грудей, колыхавшуюся под закатанной одеждой, и ускорил движения левой рукой, чтобы кончить самому.

— Ык.

Прозрачная жидкость, брызнувшая из головки, разлетелась по белому шкафу.

Поднявшись с колен, он притянул к себе её расслабленные бёдра.

При каждом толчке тело Сохэ безвольно подпрыгивало. Крепко сжимая её запястья, заломленные за спину, Тогён вбивался в неё, словно заколачивая гвозди.

Он смотрел на свою плоть, которая выскальзывала и снова вонзалась в белую плоть. Его взгляд всё ещё был затуманен.

«Слишком глубоко. Больно. Я умру». Он слышал её прерывистый стон, но это было похоже на гул далёкой пчелы.

Поняв, что мольбы бесполезны, она уткнулась лицом в подушку, глухо ворча, сдерживая боль.

Он приподнял одну из её дрожащих ног, и, когда его лоно раскрылось шире, он вонзился в неё изо всех сил.

— Ып.

Повернув голову в сторону, чтобы вдохнуть, она встретилась с ним взглядом. Её глаза, закатившиеся, чтобы увидеть его за спиной, блестели, как чёрный жемчуг среди пылающей плоти.

Как только их взгляды встретились, его и без того твёрдый член дёрнулся внутри узкого лона.

От каждого толчка её бессильно вздрагивающие плечи и искажённое лицо доставляли ему больше удовольствия, чем всё остальное.

— Ах! Это слишком... больно!

Её рука, тянувшаяся вверх, отчаянно пыталась оттолкнуть его руку, сжимающую её бедро.

— Прости.

Говоря «прости», он всё равно вонзился в неё до конца. Она упала лицом в простыню, словно её пронзили насквозь, и снова выкрикнула в подушку.

— Из-за алкоголя... я не... могу контролировать...

Звук ударов тел становился всё громче. Он опустил её ногу, которую держал поднятой, как собака, и поднял её другую руку, безвольно упавшую, как сухой лист.

Едва он потянул за оба запястья, сведённые за спиной, как её тело податливо изогнулось, и короткая стрижка взлетела, чертя в воздухе дугу.

— А-а-а!

Сжав её руки, он начал вбиваться в неё снизу вверх. Она, не в силах сопротивляться, только стояла на коленях, качая головой.

— Хн-н… А-ах!

Короткие волосы взметнулись в воздух и, когда он вошёл, ударили её по затылку. Ему хотелось провести языком по изгибу её позвоночника, но он был уже на грани.

Он опустил взгляд и увидел, как его толстый член входит и выходит из её влажной плоти. Не сводя глаз с её лона, он провёл языком по пересохшим губам.

Во рту всё ещё оставался сладкий привкус.

Неважно, рот или лоно. Если это исходит от этой женщины, он готов проглотить даже яд.