Контент удален!

Глава 8

— Из-за боли. Воспаление появилось, что делать?

Голос Тогёна должен был доноситься не только из телефона, но она, похоже, не замечала его — стояла к нему спиной. Можно было бы сказать, что она просто не видела его, но она была как-то странно невнимательна.

На его жалобу женщина растянула губы в улыбке. Медленно опустила подбородок и, прикрыв глаза, снова открыла их.

Сквозь плохое качество телефонной связи этот звук не прошёл бы, но он отчётливо услышал его. Пас-с-с — смешок, похожий на угасающий вздох. Уголки её губ, растянувшиеся далеко за привычную границу.

Значит, она улыбается, только когда одна.

Жаль, что он не мог видеть её в анфас. От этой неожиданной находки губы Тогёна тоже расплылись в улыбке.

Женщина переложила телефон в другую руку и, наклонившись, протянула правую руку вниз. Пальцы, подобравшие окурок, на мгновение замерли у пояса, когда она выпрямилась.

— Я же говорила. Могут появиться волдыри. Купите в аптеке Бепантен и наносите...

— А у вас в салоне есть Бепантен?

Только теперь она узнала голос, доносившийся не только из переулка, но и снаружи. Женщина, всё это время показывавшая только профиль, резко повернула голову, открыв ему оба глаза.

Она беззвучно округлила губы — «о».

Опустив бесполезный телефон от уха, Тогён слегка приподнял правый бок чёрной футболки.

— Я из-за боли не спал.

Едва он переступил бисерную занавеску, как его атаковал затаившийся аромат. Едва вдохнув его, он, ведомый запахом, шагнул внутрь — и в тот же миг забыл всё, что было снаружи.

Стоило переступить через жёлтую дверь — и казалось, что попал в иное пространство. Внутри него был только этот пряный, сладковатый запах, женщина и он.

— Посидите минутку, я принесу чай.

А, тот самый чай. Какой-то корень. Терпкий, ему не понравился.

Он удобно устроился на кожаном диване, обводя взглядом интерьер — ничто не изменилось со вчерашнего дня.

— Растворимого кофе нет?

— Нет.

Ответ был резким — показалось, с оттенком высокомерия. Она всегда так с клиентами без записи? Хотя, если бы он ей не нравился, она бы просто дала мазь, сказала «намажь и уходи» — и выгнала бы. Не стала бы заваривать чай.

Электрический чайник издавал тихий звук закипания. Тогён смотрел на её спину — она стояла у кофейной зоны рядом со стойкой оплаты, доставала серебряным пинцетом чайные листья из квадратной нержавеющей банки.

Вчера вечером, заинтересовавшись тату, он искал в интернете разных мастеров и смотрел видео.

Одни пробовали на себе разные рисунки для практики, другие демонстрировали своё тело как холст, выставляя напоказ художественность. А у этой женщины, кроме русалки на плече, кожа была чистой. Даже такой дилетант, как Тогён, мог бы сейчас ткнуть пальцем в несколько мест, где рисунок смотрелся бы красиво, — но она оставила их нетронутыми.

Может, она тоже выбрала места, скрытые одеждой, и набила там много всего? Пока он фантазировал, перед ним поставили чашку с чаем, от которого исходил тот же вчерашний запах.

— Пейте.

Он вспомнил, что вчера почти не притронулся к нему. Она говорила, что это успокаивает. Решив принять это как лекарство, Тогён взялся за ручку чашки, зажав её двумя пальцами. Он подул на пар и сделал глоток.

— О, а это даже ничего.

Вкус отличался от вчерашнего. Вчера он был просто горьким, с землистым привкусом, а сегодня — в целом сладкий. Он удивлённо наклонил голову и сделал ещё один глоток, смакуя.

Действительно ли в чае был успокаивающий эффект или это просто эффект плацебо — но он постепенно успокаивался.

Ну, или потому что здоровый мужик держал крошечную ручку чашки размером с ладонь, боясь её уронить, и был предельно сосредоточен.

Женщина, которая куда-то отлучалась, вернулась, вставляя зубную щётку в чехол. Она открыла нижний шкафчик, достала аптечку и присела перед Тогёном. От неё пахло тем же пряным, сладковатым запахом, что и от чая в чашке или от благовоний, которые, наверное, горели в салоне. Похоже, у неё был устоявшийся вкус.

— Это тот же чай, что вчера?

— Да. Я добавила мёд. Вы вчера совсем не могли пить.

Тогён пересмотрел своё мнение о её чувстве вкуса — она не так уж плоха. Хм, — кивнул он и снова пригубил чай. Женщина протянула ему мазь. Он не взял её сразу, а, всё ещё касаясь губами края чашки, спросил:

— Мне самому намазать?

— Это же не труднодоступное место.

Ну да. Он согласился, поставил чашку и взял мазь. Слегка приподнял футболку, но так как место было ниже, и женщина сидела напротив, он повернулся левым плечом, чтобы ей не было видно. Выдавил каплю мази, быстро нанёс на край джинсов, спущенных вниз, и тут же прикрыл.

На самом деле это всё было просто предлогом. Боль была не настолько сильной, чтобы приходить сюда и канючить мазь.

Он думал, что она сразу скажет «намазал — пей чай и уходи», но женщина, выглядевшая немного уставшей, молча сидела рядом.

Её колени, сложенные вместе, были такими маленькими, что он мог бы обхватить их одной рукой.

Внезапно его накрыло неприятное чувство дежавю — сигнал, который никогда не приводил к хорошему. Тогён быстро выбросил эти мысли из головы.

Сделав ещё один глоток чая, он достал телефон.

— Я пришёл не только за мазью.

Он открыл галерею и пролистал фото, пока не нашёл нужное. Перевернул телефон экраном к ней и протянул. Женщина, сидевшая напротив, наклонилась к нему.

— Это моя кошка, которую я подобрал. Можете её нарисовать?

— …Вы хотите сделать ещё одну?

Она переспросила с совершенно неожиданным видом. Это была самая живая реакция из всех, что он у неё видел.

— Почему, нельзя?

— Не то чтобы нельзя...

Она начала фразу с «не понимаю», но быстро взяла себя в руки. Приняв телефон из рук Тогёна, она выпрямилась и стала внимательно разглядывать фото Пыли — его покойной кошки.

— Глаза красивые.

— Правда.

Тогён тоже наклонился, чтобы заглянуть в экран, склонив голову набок.

Женщина, рассматривая серо-зелёные глаза Пыли в увеличенном виде, слегка оторвала палец от экрана и сделала жест влево, вопросительно глядя на Тогёна. Можно ли пролистать дальше? — понял он, растянул губы в улыбке и кивнул.

Маленькие гладкие ноготки скользнули по экрану. Появилось фото Пыли, спящей на солнышке у окна. Блестящая пепельно-серая шерсть искрилась в солнечных лучах, рассыпаясь белыми бликами. Казалось, вот-вот услышишь её посапывание.

Следующее фото. Дохви сфотографировала Пыль, которая лениво разлеглась на животе Тогёна, пока он спал на диване.

Дальше. Пыль сидит у него на коленях. Прикосновение её мягкой шерсти до сих пор отдавалось в кончиках пальцев, и его пустая ладонь внезапно ощутила пустоту.

— Вы были очень близки, похоже.

— Ага, даже по фото видно?

— Она постоянно к вам льнёт. Она же кошка, а не собака. Это ведь редкость?

Следующее фото. И снова Пыль прижимается к нему. Тогда, помнится, Дохви не очень радовалась, когда Тогён приходил домой, — сколько бы она ни звала, Пыль не шла к ней, как только он появлялся.

— Я нашёл этого парня, Пыль, когда он лежал на дороге рядом с матерью, которую сбила машина, и мяукал.

— О...

Она раскрыла губы, собираясь произнести «а», но снова беззвучно. Ему захотелось приложить ладонь к её губам, чтобы хотя бы почувствовать её дыхание.

— Наверное, она поняла, что ты её спас. Хотя она тогда была совсем крохой и вряд ли что-то понимала.

Видимо, она решила, что можно закончить просмотр, — женщина молча закрыла губы и вернула телефон Тогёну, развернув его к нему. На экране было крупное изображение профиля Пыли — видимо, она его увеличила, чтобы использовать как эскиз.

Интересно, когда он сделал это фото? Он постучал по увеличенному снимку, возвращая к обычному размеру, — и увидел себя с растрёпанными со сна волосами, ещё не до конца проснувшимся, нос к носу с Пылью.

От тоски защипало в носу. Пока он был погружён в воспоминания, голос женщины вывел его из оцепенения:

— Разве можно забыть того, кто тебя спас?

Неужели глаза увлажнились? Её лицо, улыбающееся так близко, показалось ему расплывчатым. Он глубоко закрыл глаза, затем открыл, прогоняя рябь с сетчатки. Когда он снова посмотрел на неё, она уже опустила подбородок и что-то набирала в своём телефоне.

— Когда эскиз будет готов, я позвоню.

— Сколько это займёт? Я хочу поскорее.

Вчера человек, который, побледнев до синевы, кричал, что умирает от боли и просил подержать за руку, сегодня торопит. Должно быть, ему самому стало смешно — Тогён хмыкнул и улыбнулся. Женщина, открыв что-то похожее на планировщик, подняла на него глаза, мельком взглянула и медленно опустила ресницы.

— Завтра после четырёх свободно. Но ведь у вас воспаление от вчерашнего — не рано ли?

Тогён, уже забывший о вчерашней боли, бодро ответил:

— Ни капли.

Вот поэтому и говорят: нет никого, у кого нет ни одной татуировки. Или как те мамаши, что говорят «больше не рожу», а потом снова беременеют. Наверное, так оно и работает.