Глава 2
Едва Тогён вышел из здания комплексного центра обслуживания граждан, миновал два корпуса и ступил в главное здание, как его узнали многие. Кое-как, вполуха, принимая приветствия от молоденьких новобранцев, которые, чинно поправив форму, отдавали ему честь, Тогён прошёл мимо и почесал правую бровь. Впервые вижу, откуда он меня знает?
Приветливо подняв правую руку, сотрудник отдела поддержки следователей крикнул: «Инспектор Джин!» — и ласково поздоровался. Тогён кивнул в ответ, и тут же младший из наркоконтроля, которого он встретил утром у ювелирного магазина, узнал его и прибежал из конца коридора.
— О? Вы по тому делу? Мы уже всё передали из дорожной полиции, может, у вас есть что дополнительно?
— А, нет. Я по другому вопросу. Работайте.
— Да, господин инспектор.
Пройдя мимо отдела поддержки следователей и отдела консультаций и допросов, он остановился перед табличкой «Убойный отдел, 1-я группа». Мельком глянув на название организации, которое когда-то красовалось на его визитке вместе с именем, он вошёл внутрь. Как и подобает убойному отделу — первое, что слышно, это ругань.
— Сукин ты сын, говорю же, не я!
— Ты ещё смеешь обзываться, ёбаный ублюдок? Хочешь сдохнуть на баланде?
Ну, когда это было. Сейчас и хлеб, и рис нормально дают.
— Господин полицейский! Ну правда! Наш мальчик такой покладистый. Что велят — всё делает. Нынешняя молодёжь ой какая страшная! Велят — надо делать. А эта баба — она ведь всё знала, но сделала вид! Если не хочешь — скажи нет. Зачем же на чужого сына наговаривать? Вы её тоже проверили?
Тогён подумал: «Интересно, какой же там сопляк, если мать так рвётся?» — глянул, а подозреваемому на вид лет сорок, даже по внешности видно — нападающий. Старушка мать, которой явно за семьдесят, стоит рядом и канючит — смешно до икоты.
На потёртом чёрном диване скрючившись лежал кто-то — с первого взгляда не поймёшь, задержанный за мелкое хулиганство или свой же сыщик. Взгляд Тогёна скользнул по беспорядку в кабинете 1-й группы и остановился на дальнем углу. Место у шкафа, заваленного бумагами. То место, где когда-то сидел Тогён.
Он поспешно отвёл взгляд, чтобы не задерживаться, и подошёл к столу начальника группы Сима.
— Начальник группы.
— Ой-ой, наш господин инспектор Джин, который даже на праздники не удосужился написать в KakaoTalk? Мы ведь в разных зданиях, но неужели так трудно показаться на глаза?
— Прошу прощения.
— Чего ты так напрягся, аж шею вытянул? Как дела, уёбок?
— Нормально. А у вас, начальник?
— Зову — приходишь. А? Только когда позовут — приходишь.
Начальник Сим горько усмехнулся, глядя на почтительно сложенные руки Тогёна. Тот видел недовольство в его взгляде, но ничего не поделаешь. Неловко — и всё тут. Станешь подлизываться к бывшему начальнику — он тут же начнёт уговаривать вернуться.
Тогён больше не хотел ввязываться в дела, где видят самое дно этого мира. Позор несправедливости — всё равно что сладкое и солёное по сравнению с тем сырым шоком, что он тогда пережил.
Здесь все ребята — ветераны. Без меня не пропадут. Да, пусть делают вид, что меня нет. Блядь.
Начальник Сим подозвал пальцем стул, стоявший за спиной Тогёна, предлагая сесть, но тут же зазвонил телефон.
— Вот чёрт. Посиди минутку. Да, господин начальник участка. А, по делу о покушении на убийство депутата? Я как раз собирался докладывать...
Телефон оборвался, и начальник Сим не договорил. В его глазах, устремлённых на Тогёна, мелькнула тень заговорщицкого сплетничества, и он смущённо нахмурил брови. Вороша бумаги на захламлённом столе, видимо, разыскивая документ для доклада начальнику, Сим заговорил отрывисто:
— Как ты знаешь...
Нет, не знаю.
— В последнее время дел слишком много.
Откуда мне знать? Я каждый день в час пик стою на перекрёстке, как идиот, регулирую движение жестами и туплю.
— Хичхан! Иди-ка сюда!
Начальник Сим, выудив бумаги из хаоса на столе, вскочил, словно нашёл клад. Ким Хичхан, уткнувшись носом в клавиатуру и что-то строча, машинально отозвался и, словно телепортировавшись, подлетел и встал рядом с Тогёном.
— То, о чём мы говорили на вчерашнем совещании, объясни инспектору Джину.
— Я?
— Вы же однокурсники по полицейской академии. Что, не друзья?
— А я думал, друзья, но он и на праздники мне в KakaoTalk не написал.
— Вот именно, ты тоже, блин, хоть с Новым годом поздравляй. Эти MZ (поколение миллениалов и зумеров) совсем общения лишены.
Схватив обоих за плечи, разведя их в стороны и пройдя между ними, начальник Сим своей характерной вразвалочку поспешно вышел.
— Ох-хо-хо. Всё тело ломит.
Ким Хичхан опустил руки, которые тянул вверх, потягиваясь, прямо на плечо Тогёна и, словно разминая поясницу, выгнул спину. Тогён стряхнул тяжесть с плеча — Хичхан чуть не упал, но ловко восстановил равновесие и снова обнял его за плечо.
— В дорожной полиции хорошо, мёдом мажут?
— Руку убери. Подмышку разорвёшь.
— Надо бы сигаретку выкурить. Пошли.
Хотя прямо перед глазами была курилка, Хичхан упёрся в стену главного здания. Мол, так вкус сигарет похож на те, что они тайком курили за школьной стеной.
— Ты бы тоже научился курить, а то стоишь в отдалении, как будто на мужика, который писает прямо на улице, смотришь.
Расстояние — примерно три метра. Тогён нарочно отсел подальше на клумбу и, зажав нос, сказал:
— Терпеть не могу запах дыма. И чтобы он въедался в одежду — тоже. Кури быстрей, или говори, что хотел.
Взгляд Хичхана скользнул по Тогёну — неизменный, как всегда. Затянувшись фильтром так, что щёки ввалились, Хичхан выпустил дым вместе с первой жалобой:
— У нас в группе реально запарка. Я четвёртый день не мылся.
— Вот и поставьте диффузоры. Как отраву для тараканов — в каждый угол. Я, когда зашёл, аж чуть не вывернуло, давно там не был.
— Я уже неделю мамину стряпню не ел.
Пропустив всю раскачку, он сразу ударил в «маму». Тогён, свежий после душа, нахмурил лоб, как скомканная бумага.
— Бля, и что с того? Не пойду. Не вернусь. Мне сейчас охрененно хорошо! Чёткие смены, если чешется — могу с пьяным дебоширом подраться, а детишки как меня любят за красивую форму — ты бы знал! Вечно фоткаться просят. Условия — полный кайф. Видишь, морда аж лоснится? Вот теперь я наконец чувствую себя человеком, а не той сукой, что гоняется за преступниками.
— Ну-ну, молодец.
Коротко усмехнувшись и глубже затянувшись, Хичхан снова втянул щёки. Про угря можно забыть. Что с такой-то рожи взять? Если повезёт — шоколадный рулет, который завалялся на столе, дадут.
— Вот.
Наконец он протянул коричневый конверт, который держал, когда выходил на улицу. Тогён зажал рот, отмахнулся от табачного дыма и выхватил бумаги. Потом с подозрением отряхнул одежду — не въелся ли запах. Хичхан тихо буркнул: «Пижон» .
— Что это?
— В прошлом месяце тот бандит, который пырнул ножом хозяина караоке и смылся. Имя — Чан Учхоль, двадцать пять лет. Была судимость за грабёж, убийство первое. Следов, что он уехал из района, нет, но на глаза не попадается.
— Наверно, от страха где-то затаился.
— Вот именно.
— И что, зачем мне это?
— Видишь стикер сверху?
К бумагам, вытащенным наполовину, был приклеен розовый стикер.
Сонан-дэро, 48-гиль, 480, «YELLOW SEA»
Адрес и название заведения. Тогён проверил пальцем, нет ли ещё одного стикера, но сзади ничего не было.
— Что это? Караоке? Сауна? (룸싸롱 — буквально «комнатный салон», эвфемизм для массажного или развлекательного заведения сомнительного толка.)
— Нет, тату-салон.
— …——
— Похоже, его хозяйка — девушка того парня. Чан Учхоль перед тем, как вляпался, несколько раз там ошивался.
— Дальше.
— Я ходил на опрос, но хозяйка жутко неконтактная. Даже когда я показал удостоверение, она позвонила в участок — не подделка ли. И твердит, что не знает Учхоля.
— Может, правда не знает.
— Слушай, мы подняли записи с камер за три месяца вокруг тату-салона — Чан Учхоль ходил туда тридцать раз. Ты поверишь, что она не знает мужика, которого видела тридцать раз?
Хичхан раздражённо швырнул бычок на землю и затоптал его ногой. Тогён, вполуха слушая, смотрел, куда дует ветер, и думал лишь о том, как бы поскорее развеялся дым. Хичхан приблизился к нему.
— Хотел я зайти расспросить, а она — «у меня клиент», «выйдите». И ещё — «мне страшно, когда мужики врываются в салон, где я одна, так что не приходите больше». Достала, эта баба. А у нас работы невпроворот.
— Теперь скажи, зачем ты мне всё это рассказал? Жарко, а я уже начинаю беситься.
— Сходи туда ты. Под видом клиента.
— …Что?
— Ты же как-то... не выглядишь как полицейский.
— Выражайся точнее: не выгляжу как сыщик.
Давно работающий в уголовном розыске сыщик и бандит — на глаз их не различить. Когда целыми днями катаешься на «Старексе» (микроавтобус Hyundai Starex, любимый транспорт корейских сыщиков и бандитов) и орудуешь инструментами как ложкой, поневоле становишься похожим. Может, от частого контакта с железом ржавеешь.
Вон Хичхан — надень на него пёструю рубаху и золотую цепь — вылитый заместитель главаря какой-нибудь новой шайки. А начальник Сим даже в своей обычной одежде запросто сколотит банду и будет выглядеть убедительно.
— Скажи, что пришёл делать тату, и потихоньку разнюхай обстановку. Не контачит ли с Чан Учхолем. Можешь даже пофлиртовать, спроси, есть ли парень.
— Ого, полиции приказывают работать под прикрытием как подсадная утка (제비짓 — дословно «работа ласточкой», то есть идти на роль соблазнителя для сбора инфы). Это вообще законно?
— Говорят, ты сегодня поймал наркокурьера.
— Ну и что.
— А вдруг ты будешь делать тату, и там появится Чан Учхоль?
— Какое, блядь, тату?! Я должен поддерживать достоинство. Что я, бандитский ублюдок, чтобы на спине дракона рисовать?
— Можно где-нибудь незаметно, маленькое. Эй, все расходы оплатим. Теперь технологии хорошие, лазером легко выводят.
Вот значит, почему велели переодеться в гражданское и сказать «чисто, девушкам нравится»... Ага, и начальник Сон в доле. Все, блин, такие расчётливые — как бы получше меня использовать.
Тогён скривился и сунул бумаги обратно в коричневый конверт. Хичхан воспринял это как отказ, испуганно схватил его за обе руки.
— Кроме Учхоля, у нас куча дел, которые надо закрыть!
— У меня тоже куча мусора, который надо перевоспитывать.
— Тогён!
Хичхан вплотную придвинулся и поднял глаза. Даже когда он не курил, его щёки почему-то казались впалыми. От него разило смесью табака и запахом немытой макушки. Тогён хотел стряхнуть его хватку, но — не из отвращения, а скорее от жалости — не мог притвориться, что не видит этого взгляда. Слишком человечным он себя чувствовал.
— Дай мне хоть маминого тушёного соевого соуса с тофу (된장찌개 — корейское рагу из ферментированной соевой пасты) поесть. У меня мать за семьдесят...
— Тьфу, опять этот твой репертуар.
— Не тряси меня, денег всё равно нет, не вытрясешь.
Нажав на самую больную кнопку, Хичхан отпустил его. Тогён моментально отстранился и сунул конверт Хичхану в грудь.
— Не заберёшь?
— Я запомнил.
Тогён пошёл в сторону парковки. Хичхан хотел было последовать за ним, но Тогён указал пальцем под стену.
— Подними. Сыщик, а бычки где попало бросаешь. Сейчас штраф выпишу на хрен.
