Глава 1
— Вы нарушили сигнал светофора.
Тук-тук. В стекло водительской двери постучала рука в белой перчатке. Едва тонированное стекло поползло вниз, как сидящий внутри мужчина скривил лицо и с раздражением уставился на дорожного полицейского.
— Да ладно вам, пропустите.
— Предъявите ваши права, господин.
— Ну пропустите же, а? С утра накаркаете — весь день торговля встанет.
— Эх, а если бы вы соблюдали сигналы, утро было бы удачным. Давайте права.
— Да чтоб тебя…
Полицейский по фамилии Тогён ( Фамилия главного героя — Тогён (도견). В корейском языке это слово буквально означает «дорожный пёс» или «собака-поводырь» ) принял протянутые в окно права и бесстрастно сверил их с фото. Снял перчатку с правой руки, зажав её зубами, достал планшет и начал вводить данные.
Тук-тук-тук. Пальцы Тогёна так резво стучали по экрану, что у мужчины, сидевшего с открытым окном, настроение от этого становилось только хуже.
Жж-жж. Открепив от пояса распечатанный портативным принтером талон о штрафе, Тогён переложил зажатую в зубах перчатку в левую руку и правой рукой четко отдал честь.
— Соблюдайте правила дорожного движения.
Едва он отступил на шаг, как «Гранжур», желая поскорее сбежать с места позора, нажал на газ и рванул с места.
— Я же сказал: соблюдайте правила.
В тот самый миг, когда он снова надевал белую перчатку, мимо него с рёвом пронесся мотоцикл доставки. Впереди горел красный.
Сумасшедший, что ли, не видит полицейский мотоцикл? Тогён подал сигнал ожидания коллеге-полицейскому, патрулировавшему на противоположной стороне дороги, вскочил на свой мотоцикл, завёл его и на полной скорости ринулся в погоню.
Вруум. Врум.
Среди бела дня, на двухполосной дороге, скорость превысила сто километров. Ну, это реально конченый уёбок. Два нарушения на перекрёстке, превышение скорости, отказ остановиться. Всё, мудила, попал ты.
БА-БАХ!
Уворачиваясь от машины, поворачивавшей налево со встречной полосы, мотоцикл доставки резко вывернул руль. Казалось, вот-вот завалится набок, но по счастливой случайности не упал и продолжил свой опасный путь.
Подав сигнал остановившейся от испуга машине, Тогён мгновенно настиг цель. Держась параллельно, он засвистел в свисток и жестом приказал остановиться.
Лишь когда впереди, на четырёхполосном перекрёстке, загорелся красный, мотоцикл доставки сдался, сбросил скорость и остановился на обочине. Тогён перегородил ему путь своим мотоциклом и поднял белую ладонь.
— Глушите двигатель.
Молчание.
— Глушите двигатель и уберите руки с руля. Вы нарушили статьи 44 и 48 Закона о дорожном движении.
Вр-р-р. Водитель лишь повернул правую руку и снова отпустил. Тогён прекрасно видел, о чём думает тот, в шлеме. Он перекинул правую руку на телескопическую дубинку, засунутую за пояс, а левой рукой помахал, отвлекая внимание.
— Если сейчас попытаетесь сбежать, добавится ещё и нарушение указаний полицейского. Я вас предупредил.
Вр-р-р. Рёв двигателя взлетел ещё на один оборот. Тогён медленно слез с мотоцикла, крепче сжал дубинку и сделал шаг вперёд. В тот же миг мотоцикл доставки резко вывернул руль и развернулся через двойную сплошную.
Я знал, что ты, паскуда, так сделаешь. Тогён быстро оттолкнулся ногой от асфальта, запрыгнул на мотоцикл и погнался за нарушителем, который теперь нёсся по встречной полосе.
Щёлк.
— Внимание, по направлению к перекрёстку Сонан-дэро, 26, на встречной полосе движется мотоцикл. Уходит от погони.
Шш-шш.
Вставив голос в рацию, Тогён пригнулся. Сбегающий курьер опасно проскакивал между пешеходами на переходе. Тогён, жестом прося испуганных людей освободить дорогу, нырнул в переулок, где исчез мотоцикл.
Поднявшись в гору, мотоцикл свернул налево перед рыночными рядами. С той стороны было не так много вариантов для манёвра. Вряд ли он сейчас вдруг решил добросовестно доставить заказ. Тогён, уже видевший все возможные пути отхода, развернулся и выехал из переулка обратно.
Быстро набрав скорость, он проскочил поворот двухполосной дороги и припарковал мотоцикл возле переулка с ювелирными магазинами.
— Ах, сука. Бесит.
Вжи-и-их. Едва он взмахнул дубинкой вниз, как она, со звуком клацающих сегментов, удлинилась. И точно — из конца переулка донёсся тарахтящий звук маломощного мотоцикла. Мельком заглянув в переулок, Тогён заметил знакомый шлем, который вертел головой по сторонам.
Он затаился за углом, прислушиваясь к приближающемуся звуку.
Врр-р-р. Тр-тр-тр-тр.
Как только нос мотоцикла показался из тесного переулка, Тогён со всей силы рубанул дубинкой. Мотоцикл, словно конь, потерявший седока, кувырком покатился вперёд, а курьер, получивший дубинкой по шлему, слетел с мотоцикла и покатился по земле.
— Я тут пятнадцать лет работаю, понял?
— Отпусти, сука!
Тогён заломил руку упавшего курьера за спину и быстрым движением защёлкнул наручник на одном запястье. Придавив коленом извивающуюся спину, он достал рацию и нажал правую кнопку.
Щёлк.
— Есть риск побега, задерживаю. Восточный вход Сонанского рынка, улица Сонан-дэро, 33-гиль. Требуется подмога.
Шш-шш.
— Ну-ка, посмотрим.
Схватив болтающийся наручник, Тогён огляделся в поисках подходящего места. Пристегнул второе кольцо к решётке противопожарной двери у ювелирного магазина и, отряхнув ладони, вышел на дорогу — поднять упавший мотоцикл.
— Вечно эти детишки крайности любят. Из-за шестидесяти тысяч могли бы просто отделаться, нет — обязательно надо всё раздуть.
Из-за валяющегося мотоцикла на и без того узкой улочке образовалась пробка.
— Извините, секунду, сейчас уберу.
Он быстро поставил мотоцикл у бордюра. Доставленная сумка, прикреплённая на липучках, к счастью, сохранила форму, ничего не пролив и не раскидав. Хотя внутри, конечно, всё, наверное, превратилось в кашу. Если там была жидкость — пиши пропало. С равнодушным видом он подошёл и рассеянно приоткрыл крышку.
И тут Тогён, заглянув внутрь, замер, не в силах отвести взгляд, и снова поднял рацию.
Щёлк.
— Начальник отдела. Похоже, придётся вызывать наркоконтроль.
Шш-шш.
Из рации, которая до этого выдавала только стандартные отчёты, неожиданно раздался чужой голос.
— Что? На хрена наркоконтроль?
Тогён повернул голову и уставился на шлем, пристёгнутый к решётке ювелирного магазина. Парень, пытавшийся вытащить руку из наручника, встретился с ним взглядом и замер.
Не сводя глаз с нарушителя, Тогён запустил руку в сумку доставки и достал один вакуумный пакет, обёрнутый пупырчатой плёнкой.
— Похоже, этот уёбок доставлял не курицу, а наркоту.
— Наш Чиндогён(Чиндогён (진돗개) — это корейская порода охотничьих собак чиндо (진도견). В Корее эта порода известна безграничной преданностью хозяину, острым умом и невероятным чутьём. Начальник отдела Сон называет так Тогёна)— что ни возьми, всё в дело идёт. Пошлёшь на проверку на алкоголь — он приводит парня, который едет искать жену. Отправишь на мотоциклы — он ловит курьера с наркотой. Вот, блядь, уникум.
Едва Тогён вошёл в кабинет, начальник отдела Сон зафыркал и протянул ему бутылку воды. Как только Тогён снял шлем, с волос посыпались капли пота. Он сложил солнцезащитные очки и сунул их в жилет, затем взял протянутую воду, одним движением открутил крышку и жадно выпил.
Хоть бы в холодильнике подержал. Тёплая.
— Эй, ты у нас как: сначала дубинкой махаешь, потом наручники надеваешь? А если б он был не наркоманом, а обычным человеком — что тогда?
— …——.
Ну, за сегодня он набрал больше восьмидесяти штрафных баллов и несколько раз проигнорировал требования. Не привык он действовать по инструкции, что требует соразмерного реагирования. Собачья натура — не переделаешь. Сказывается три года в убойном отделе.
И ещё — хоть лица под чёрным шлемом и не было видно, но почему-то так и хотелось врезать ему по башке. Даже по одному силуэту было ясно, что морда — просит кирпича.
— Тот парень, оказывается, был закладчиком в этом районе. Наркоконтроль целый месяц пахал, чтобы его взять, а наш Чиндогён сегодня одной дубинкой его притащил, как миленького.
— Ну и хорошо.
— Хорошо, бля?! Мне сегодня опять звонил начальник участка. Спрашивает, какого хрена я тебя в дорожном отделе держу. Мол, такую ищейку посадили дом сторожить — обматерил меня по полной.
— Ого. Теперь уже в открытую собачкой называете. Я в комитет по правам человека жалобу напишу.
— Это я с любовью, с любовью.
Начальник Сон, стараясь не задеть висящий на груди свисток, принялся мять плечо Тогёна. В свои почти шестьдесят его хватка уже не та, что в прошлом году. Пальцы упирались в одни мышцы да кости, не находя плоти, и начальник Сон, смутившись, отдёрнул руку.
— Чего на обед пойдём?
Возвращаясь на своё место, Тогён стянул светоотражающий жилет. В кабинете, где вовсю работал кондиционер, воздух был небесно-прохладным, в отличие от пекла на улице. Он встал перед кондиционером, расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки и принялся махать ею, обмахиваясь. Начальник Сон почесал кончик носа.
— Я уже пообедал.
— Тогда зачем звали? У меня же ещё рабочее время. Я, когда вы приказали мне зайти, пока остальные на посту, думал, на радостях, что наркошу поймал, может, угрём угостите.
— «Угостите»? «На радостях»? А ты, я смотрю, совсем рамсы попутал, щенок.
— А что? Ну зачем позвали?
Ворча, Тогён снова сунул руки в рукава жилета. Судя по всему, остальная команда разъехалась на патрули и задержания, а его вызвали просто от скуки — сторожить базу. Или, скорее, у начальника Сона чесалось поделиться историей про этого закладчика.
Раз уж зашёл, может, чашку лапши заварю. Тогён покосился в сторону подсобки, как вдруг начальник Сон, усевшийся на своё место, поманил его пальцем.
— Командир первой убойной группы просит тебя в аренду.
— …На что это я ему сдался?
— Уж не для того, чтобы обратно отдать. Сходи после обеда. Дай человеку передохнуть, видимо, опять хочет тебя призвать на дело.
— Я останусь здесь.
