Контент удален!

Улыбка в глазах хозяина не исчезла, даже когда он перевёл взгляд с Сохэ на Тогёна. Решив, что терять нечего, Тогён резко спросил:

— А с кем она приходила в прошлый раз?

— ...Что?

Глаза, которые добродушно улыбались, вдруг округлились. Смущённо покосившись на Сохэ, но не заметив с её стороны никакого беспокойства, он осторожно зашевелил губами под маской:

— Она приходила одна.

— Ага.

Боясь, как бы искры не перекинулись на него, хозяин поспешно отвернулся. Провожая взглядом его спину, Тогён пробормотал:

— Могла бы и сама сказать.

Услышав его ворчливые слова, Сохэ сделала глоток, с недовольным видом, словно она только что убедилась, что он всё ещё не заслуживает доверия.

— Раз выпили, давайте будем честными.

Если уж говорить, что она выпила, то в её стакане было меньше десяти миллилитров. Это было просто оправдание, чтобы начать разговор.

— Ты говорила, что выбираешь клиентов через чат. Сказала, что вообще не берёшь мужчин. Так почему взяла меня?

Она наверняка знала, что он в курсе списка клиентов, который у него был. Нет смысла делать вид, что не знаешь того, что известно обоим. К тому же он предпочитал действовать напрямик, и она, похоже, тоже не любила церемонии.

Как только он закончил, Сохэ поставила стакан. Жидкость цвета янтарного камня плеснулась внутри.

— Потому что захотела.

На этот раз она провела пальцем по краю стакана. Стараясь не смотреть на её палец, медленно скользивший по ободку, Тогён сосредоточенно смотрел на её невозмутимое лицо.

— Первое впечатление тоже было сильным. Что, нельзя принимать клиентов по желанию?

В её вопросе чувствовался подтекст. Но прежде чем он успел заметить скрытую обиду на коллег-полицейских, его сердце уже взлетело. Глядя на её приподнятые глаза, его собственные уже таяли.

— Значит, я не испортил первое впечатление.

Услышав его тихий шёпот, Сохэ приоткрыла губы, но снова сомкнула их. Она уже говорила, что видела его раньше. Первое впечатление уже было сформировано, без его ведома.

— Форма тебе идёт. Правда?

На его чересчур яркую улыбку она слегка прикусила губу. Заметив, что он переигрывает от радости, он плотно сжал губы, которые уже готовы были растянуться в улыбке до ушей, и сделал большой глоток пива. Он сделал всего пару глотков, но бутылка быстро опустела.

Зря он не пил в её темпе. Пожалев об этом, он посмотрел на Сохэ, которая потягивала виски даже безо льда.

— Как ты пьёшь эту горечь?

Похоже, она любила горький вкус. Как и тот чай, который она подавала в салоне.

С удивлённым видом, словно он ожидал, что она скажет, что виски горький, Сохэ пожала плечом, наклонившись к нему.

— Не горько. Сладко и вкусно.

Сладко? Услышав это, Тогён выпрямился и поднял стакан.

— Хочешь попробовать?

Её запястье, протянутое к нему, мягко изогнулось вниз. Когда она склонила голову влево, пряди волос, падавшие вдоль уха, качнулись и рассыпались.

Тогён накрыл своей ладонью её руку, сжимавшую стакан. Она, вероятно, ожидала, что стакан направится к его губам, но, когда он опустил его на стол, она подняла на него удивлённые глаза.

Он протянул другую руку и запустил пальцы в волосы, упавшие на её левую сторону. Маленькая голова и так была уже близко.

Её глаза, широко раскрытые, не закрылись даже после того, как их губы встретились. Он слегка прикусил её нижнюю губу, и она приоткрыла рот с тихим стоном.

Язык Тогёна скользнул внутрь, исследуя её рот, как янтарная жидкость проникла впервые. Когда он проник в щель между зубами, её язык, пропитанный виски, мягко оттолкнул его.

Он приподнял её язык. Скопившийся под ним алкоголь обжёг кончик его языка. Покружив языком внутри рта, он отстранился и, заметив на её всегда бесстрастном лице едва заметное замешательство, улыбнулся, как ребёнок, нашедший клад.

— Да, ты права. Горячо и сладко.

Он провёл языком по нёбу. Сладкий вкус с оттенком зелёного яблока и ванили долго оставался во рту. Казалось, температура его тела поднялась на пару градусов, но пока это было приятное тепло.

Похоже, ей было обидно, что он забрал остатки вкуса у неё изо рта: Сохэ тут же поднесла стакан к губам.

Глоток. Теперь, когда он узнал этот вкус, он проследил взглядом, как он скользит по её горлу. Она поспешно поставила стакан и взяла зубочисткой оливку, отправляя её в рот.

Значит, виски — это вкусно. Он уже хотел заказать себе, но передумал.

Всё равно он не сможет допить. Если он захочет попробовать ещё раз, он просто заберёт его у неё изо рта.

— Не смотри на чужое, закажи себе.

Заметив его жадный взгляд, Сохэ прищурилась. Её глаза казались мягче. Может, потому что они оба признались в том, что их влекло друг к другу с самого начала?

— У меня слабость к алкоголю. Ещё могу слизывать остатки, но если я выпью это с той же скоростью, что и пиво, тебе придётся нести меня домой на себе.

Однажды на корпоративе он безрассудно выпил одну рюмку китайского сорго, и его упекли в камеру предварительного заключения убойного отдела.

Ублюдки. Даже одеяла не дали среди зимы.

Он быстро выбросил из головы эту позорную историю, не желая рассказывать её.

Уголки губ Сохэ приподнялись — легко, игриво. Она, должно быть, приняла это за шутку.

Но всего лишь от одного прикосновения у него уже горело во рту. Чтобы унять жар, он принялся ковыряться зубочисткой в закуске на блюдце размером с ладонь. Квадратные кусочки сыра казались слишком острыми, поэтому он последовал примеру Сохэ и взял оливку.

— Ты ведь не просто следишь за мной из-за Чан Учхоля?

Голос, спросивший это, прозвучал в тишине между двумя песнями.

Неужели от нескольких глотков алкоголя он уже захмелел? Ему казалось, что спокойные глаза Сохэ начали искажаться.

— Ты ведь не приходишь просто из-за тату.

Слежка. Да, это была слежка. Точнее, это была не слежка, а защитное наблюдение за Юн Сохэ.

Он знал, что нужно просто сказать это вслух, но не мог открыть рта. Губы, которые так долго не размыкались, теперь, когда рот начал говорить, думали только о том, чтобы поцеловать её ещё раз.

— Это и слежка, и желание сделать тату.

Вот видишь. Он просто бросил фразу небрежно, и суть стала размытой. Это была не слежка, а защитное наблюдение.

Он уже хотел поправиться, но решил не распространяться. Однако, когда он заговорил, слова прозвучали механически, с оттенком привычной сухости.

— Раз уж зашёл разговор, давай кое-что проясним.

Вместо ответа она лишь подняла на него глаза, ставшие снова тяжёлыми. Её ресницы, глубоко опустившиеся и поднявшиеся, прилипли к векам.

Голова ещё не отключилась, но зрение и осязание обострились. Неужели он стал настолько слаб к алкоголю, что не может выпить даже бутылку пива? Её колено, касавшееся его бедра, теперь, если слегка сдвинется, коснётся того места, которое уже начало твердеть.

— Этот ублюдок обязательно наведается к тебе, прежде чем его поймают.

— ...

— Будь то с ттокпокки или с ледяным кофе. Даже если это не будет выглядеть угрожающе, ты свяжешься сначала со мной. Поняла?

Она улыбнулась. Сквозь её приоткрытые губы, издавшие звук, похожий на утечку воздуха, вместе со сладким запахом ванили вырвалось разочарование.

— Я говорю это, потому что беспокоюсь о тебе.

Он попытался добавить, но она, конечно, не приняла это за чистую монету. Не ответив, она подняла стакан. Когда он, наклонившись под самым большим углом из всех, что он видел, вернулся на подставку, половина жидкости исчезла.

— Если ты его поймаешь, тебя повысят?

— Важно не то, кто его поймает.

— Я свяжусь с тобой. Сначала с тобой. Сотрудничать в поимке преступника — дело обычное.

Она оборвала его, произнеся безупречную фразу, в которой не осталось места для возражений, и снова взялась за стакан.

Похоже, она хотела поскорее уйти. Иначе зачем бы ей пить так быстро?

— Помедленнее...

Стакан, полностью опустошённый, был поставлен не на подставку, а на другое место с глухим стуком. Сохэ вытерла влажные губы тыльной стороной ладони. Её провокационный взгляд был устремлён на ошеломлённого Тогёна.

— ...Хотел сказать, пей помедленнее.

Но было поздно. Внезапно её рука, окрашенная в цвет вина, коснулась его лица. Его тело всегда было теплее среднего, но её ладонь, коснувшаяся его щеки, была удивительно горячей. Ошеломлённый, он смотрел на неё, сжимающую его щёки.

Ему не нужно было ни притягивать, ни отталкивать её. Достаточно было слегка выдвинуть плечо, и её губы коснулись его губ. Он совсем не ожидал, что она сделает первый шаг, поэтому, хотя у него не было ни малейшего желания сопротивляться, его губы открылись с опозданием.

В его приоткрытые губы вжались её плотно сомкнутые. На мгновение ему показалось, что это не поцелуй, а удар, но затем её губы разомкнулись, и из них потекла холодная жидкость.

Тёплая сладость хлынула в его рот, просачиваясь в каждый уголок, как вирус, прежде чем он успел среагировать.

— Мм.

Лишь проглотив рефлекторно скопившуюся во рту жидкость, он понял, что это был виски, который она только что выпила.

Она быстро отстранилась, убрав руки. Он, не в силах понять причину этого абсурдного действия, моргнул, и она, как и прежде, вытерла влажные губы тыльной стороной ладони и тихо произнесла, словно подпевая только что начавшейся мелодии:

— Раз выпили, скажи честно.

— ...Что.

— Зачем ты всё время приходишь в салон?

— ...

— Можешь сказать, что хочешь только секса. Я просто хочу заранее знать, к чему готовиться.

— Послушай, Юн Сохэ.

Сладкий напиток, казалось, поджёг пищевод. Его голос, произносящий её имя, сорвался. Он уже хотел поднести кулак ко рту, чтобы прочистить горло, но она, выпрямившись на табурете, не дала ему опомниться:

— И не надо оправданий про слежку.

Ах, жар поднимается. Разум отступает, и животная природа берёт верх.

Её раскрасневшееся лицо улыбнулось. Мгновение назад он чувствовал, что их разговор идёт вразнобой, но теперь опьянение, быстро распространявшееся по телу, не давало ему опомниться.

Он невольно сжал руку, лежавшую на столе, когда она вдруг вытянула палец и ткнула его в бок.

— И не надо превращать своё красивое тело в бесполезный холст.