Дороги, только что освободившиеся от дневного пекла, начинали понемногу остывать. От нагретого асфальта поднимался горячий воздух, и дышать становилось тяжело, будто голову сунули в аквариум.
Своё обещание «прикрыть сзади» Тогён выполнял добросовестно. Он шёл позади Сохэ, глядя лишь на колышущийся подол её юбки. Когда они подходили к перекрёстку, он пристраивался рядом, а когда снова начинали идти — отставал на два шага.
Он чувствовал себя родителем, который следит за ребёнком, впервые вышедшим на улицу. Всё проверял — не подойдёт ли она слишком близко к кондиционерам, торчащим из стен. Хорошо ещё, что не было ветра.
Они миновали один перекрёсток с коммерческими зданиями, и начался тихий жилой квартал.
Свернув в слегка поднимающийся вверх переулок, Тогён по привычке окинул взглядом окрестности на предмет безопасности. Переулок был довольно широким, припаркованные машины стояли ровно в линиях. Район выглядел неплохо.
Посередине переулка висела одна камера видеонаблюдения. Такие штуки часто бывают бесполезны, но лучше так, чем никак.
Едва они вошли в переулок, Сохэ внезапно остановилась. Она резко повернулась, и тонкий подол юбки взметнулся, на мгновение обнажив бедро.
— Мы пришли. Можете идти.
При этих словах Тогён окинул взглядом дома за её спиной, но их было слишком много, чтобы определить, какой именно. Ну, раз пришли, значит, пришли. Но было бы странно, если бы парень, которого она знает всего несколько дней, провожал её до самой двери. Он уже собирался смириться, как вдруг снова увидел её бледные колени — покрасневшие от трения о кожаный диван, и эти красные следы мгновенно вернули его в ту сцену.
Мысль о том, что он поспешил, не отпускала его. Надо было просто… подойти нормально.
— Я уйду, когда увижу, как ты заходишь.
Пусть она думает что хочет, но если с ней что-то случится в то мгновение, пока он отвернулся, он себе этого не простит. Он думал, что это может показаться навязчивым, но Сохэ сказала неожиданное:
— Тогда идите рядом. Мне неприятно, когда кто-то идёт сзади.
— А.
Он тут же понял, что она имеет в виду, и пристроился рядом с её плечом. Хотя взгляд его по-прежнему был прикован к подолу её юбки.
— Когда вам удобно?
Её глаза, окрашенные светом фонаря, смотрели на него снизу вверх. Странно, но ему казалось, что он знает эти глаза уже очень давно.
Он молча смотрел в них, и она, видимо, подумала, что он не понял вопроса, повторила:
— Пыль. Я сделала несколько эскизов.
Зрачки её чуть закатились вверх. Из-за короткой чёлки над бровями глаза казались ещё выразительнее, особенно на контрасте с цветом кожи и волос.
Глядя на её аккуратные брови, Тогён принялся вспоминать свой график. Вчера была ночная смена, сегодня выходной — значит, завтра снова отдых. День — ночь — отдых — отдых. Понедельник — вторник — среда — четверг… Он считал на пальцах и медленно ответил:
— Завтра у меня выходной, а потом только в четверг.
— Тогда сделаем в следующую пятницу?
— А почему не завтра?
— Потому что в воскресенье я тоже отдыхаю.
— А.
Он смущённо кашлянул. Значит, в пятницу. Это слишком долго. Если появится тот ублюдок Чан Учхоль, что тогда?
Кстати, что там с ордером на прослушку? Кажется, он отправлял Хичхану сообщение с просьбой проверить и перезвонить. Не пришёл ли ответ? Он полез за телефоном, но Сохэ указала на трёхэтажный дом:
— Вот здесь. Теперь правда можете идти.
Он уже хотел открыть мессенджер, но опустил руку. Посмотрев туда, куда она показала, его взгляд упёрся в тёмное окно второго этажа. Первый этаж был углублён, а второй выступал наружу.
Единственным недостатком были открытые трубы на стене, но, несмотря на то что это был тупик, фонарей было достаточно, а видеорегистраторы припаркованных машин работали как камеры. Район был вполне приличным.
Удовлетворённый чистотой переулка, Тогён перестал высматривать опасность и посмотрел на Сохэ, неподвижно стоявшую рядом.
О чём она думает в своей маленькой голове? Раздражается ли на надоедливого парня, который вызвался проводить её до дома, а потом ещё и переспал с ней? Может, она ставит ему низкую оценку за то, что из-за длительного воздержания всё закончилось слишком быстро?
— Тогён.
Голос Сохэ прервал его размышления. Она окликнула его по имени — мол, чего стоишь, иди уже. Почувствовав себя пойманным за попыткой придумать, как бы проскользнуть в дом, он поспешно попрощался:
— Безопасно доберитесь до дома. Тогда, в пятницу.
Желая произвести хорошее впечатление, он изо всех сил пытался быть любезным, но рефлекторно вскинул правую руку в честь.
Ах, блядь. Слово «безопасно» сработало как триггер — честь вскинулась сама.
Взгляд Сохэ, уставившейся на его чёткий жест, показался ему тревожным. Решив, что лучше просто сбежать, Тогён быстро развернулся.
— Подождите.
Не прошёл он и двух шагов, как Сохэ окликнула его. Услышав её голос, он скривился и прижал ладонь ко лбу.
Твою мать. Ты что, думал, она не заметит? Зачем было отдавать честь, идиот?
Пряча тревогу, он медленно повернулся и с подозрением посмотрел на Сохэ, стоявшую под фонарём.
— Вы ведь не ужинали.
— ...
— Хотите подняться?
Она слегка подняла палец, указывая на второй этаж. Ошеломлённый неожиданным предложением, он молча смотрел на неё, и она, словно поняв, что сказала лишнее, слегка нахмурилась и прикусила губу — вот-вот передумает. Тогён быстро сократил расстояние между ними и оказался прямо перед ней.
— Хорошо.
Судя по тому, что синяя входная дверь была, похоже, всегда открыта — в доме было несколько квартир. Это немного настораживало. Если бы кто-то, намеревающийся совершить преступление, заранее зашёл внутрь и поджидал её, было бы легко напасть из засады.
Медленно поднимаясь по наружной лестнице за Сохэ, Тогён быстро фиксировал взглядом всё, что попадалось на глаза.
У входа, расположенного во внутреннем углу, к счастью, не было мест, где можно было спрятаться. Пока Сохэ нажимала кнопки на панели, он прикидывал расстояние от площадки до окна на внутренней стене.
— Заходите.
Она распахнула дверь и кивнула ему, и тут он увидел самую большую проблему — эту женщину.
Никакой настороженности. Три раза видела мужика — и уже тащит его к себе домой. Куда делась её осторожность, когда она звонила в участок, чтобы проверить подлинность удостоверения незнакомого полицейского? Что случилось с её привычкой проверять всё? Почему она так легко впускает?
Стоп. А Чан Учхоль тоже шастал сюда? Хичхан ведь не только салон проверял, он же должен был и камеры смотреть? Может, взять записи с камеры в переулке за месяц?
Гнев снова захлестнул его. Эта женщина, живущая так беззаботно и беспечно, просто невыносима.
У неё вообще есть телевизор? Она новости не смотрит? Неужели ей ни разу не объяснили, насколько жесток этот мир?
— Что такое?
Она смотрела на него с удивлением, стоя в приоткрытой двери, и от её невозмутимого лица у него снова закипела кровь.
Как только эта дверь закроется, внутри останутся только они двое. Судя по выключенному свету внизу и наверху, в соседних квартирах никого нет. И что она вообще знает о нём, кроме имени? Показывает зализанную шею с отметинами. Даже без трусов.
— Тогён?
Она позвала его по имени и склонила голову набок. Тогён решительно шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь. Без предупреждения схватив её за подбородок, он впился в её губы — грубо, резко.
Их зубы столкнулись, языки сплелись в беспорядочном танце. Сохэ, словно цепляясь за него, вцепилась в его грудь, но это было лишь для того, чтобы удержать равновесие, а не оттолкнуть. Большой рукой он задрал верх и бюстгальтер одним движением.
Ошеломлённая внезапным штурмом, она запоздало ощутила его руку под одеждой и втянула плечи. Он сжал её мягкую грудь, сильно сдавил сосок — и она выгнулась назад, прижимаясь животом к нему.
Он оторвал лицо от её щеки, которую всё это время сжимал, почти вдавливая нос в её кожу, и, тяжело дыша, отстранился.
— Ха...
Её волосы, прижатые к стене, торчали на затылке. Она пыталась отдышаться, её грудь вздымалась, но одна из них была зажата в его ладони, и сердце, бешено колотившееся, казалось, вот-вот прорвёт кожу.
В её затуманенном взгляде, устремлённом на всё ещё хмурое лицо Тогёна, не было страха. Наоборот, она удивлённо смотрела на его тёмное, осуждающее лицо.
Тогён глубоко вздохнул и убрал чёлку с её лба. Затем, словно вдавливая лоб в её лоб, он слегка стукнулся головой о её голову.
— Мужчины заходят в дом к одинокой женщине, чтобы делать вот это.
Рука, всё ещё сжимающая её грудь, не двигалась. Он провёл кончиками пальцев по соску, и Сохэ, прижатая к стене, издала короткий стон, не разжимая губ.
— Даже если ты позвала поесть, они слышат только «я дам тебе тело». Они животные, у которых член — превыше всего.
Она смотрела снизу вверх. Всё ещё с недоумением. Словно говоря: «Ты зашёл, чтобы сделать это, так какого хрена ты несёшь?»
Предупреждать её бесполезно. Она уже считает, что они договорились. Если бы он приставил к ней наручники, она бы приняла это за игру; если бы приставил пистолет, решила бы, что у него извращённые вкусы. Наверное, она просто решит, что напоролась на какого-то козла.
Хотя, блядь, какое к чёрту предупреждение, если ты сейчас сжимаешь её грудь?
Горько усмехнувшись, он отдёрнул руку, засунутую под её бюстгальтер. Большим пальцем он вытер влажные от слюны уголки её губ, и Сохэ наконец поняла его намерения и смущённо опустила глаза.
— Да кто я, по-твоему, такой, чтобы ты так себя вела?
Буркнув с упрёком, он посмотрел на входную дверь — сейчас лучше будет сохранить остатки приличия и уйти.
Да, надо просто уйти. Чем меньше ошибок, тем легче будет потом исправлять.
Если один раз переступил черту, то будешь переступать её снова и снова — и однажды окажешься за горами.
Не надо было соглашаться на ужин.
— Сегодня я лучше уй...
— Я знаю.
Сохэ перебила его. Его плечо, уже наполовину развёрнутое к двери, снова повернулось к ней.
— Что?
Он приподнял тёмную бровь, и Сохэ, всё ещё прислонённая к стене, посмотрела на него снизу вверх. С опущенным подбородком, смотрящая только глазами — в этом было что-то почти вызывающее.
— Я знаю, кто ты, Тогён.
— И кто же я?
Он сразу же переспросил. Она на мгновение заколебалась, плотно сжала губы, а затем, решившись, раскрыла их.
— Ты же полицейский.
Услышав её слова, зрачки Тогёна расширились. Его будто ударили по затылку.
Он не мог ответить, только молча моргал, разинув рот. Сохэ, с облегчённым видом, словно ей стало легче, стянула кроссовки, потерев пятку о пол, и шагнула внутрь, обернувшись к нему.
— Заходи. Тебе ведь есть что спросить у меня.