Контент удален!

Казалось бы, Виола уже была морально готова к чему угодно, но, видимо, нет. Впрочем, к такому вообще нельзя привыкнуть.

Там, где должна была висеть люстра, находилось гигантское лицо младенца.

Это лицо с закрытыми глазами, обращенное вниз, было больше, чем пятеро взрослых мужчин, вместе взятых. А вокруг него раскинулись те самые гротескные куски плоти, которые она видела вчера.

Склизкая масса, испещренная синими венами, пульсировала с глухим звуком: «Тук, тук».

С трудом захлопнув отвисшую челюсть, Виола стиснула зубы и сделала шаг вперед.

Я вернусь к маме. Выберусь с этого проклятого корабля. Меня не заставят выйти замуж. Я не хочу так нелепо умереть.

Эти мысли немного привели её в чувство.

Кем бы ни была эта тварь, она, кажется, спит. Главное — её не разбудить.

Тем временем Клаудио, уступив Драго место впереди, оказался рядом с Виолой. Его высокий рост и широкие плечи заслонили ей обзор, и дышать стало немного легче.

Это он… из заботы?

Драго приоткрыл дверь, ведущую из банкетного зала к центральной лестнице, быстро огляделся и подал условный сигнал, о котором они договорились ночью: «Всё чисто».

Хотя на этом корабле не было ни единого безопасного места, Виола всё же собиралась перевести дух, как вдруг…

— !

Глаза девушки расширились от ужаса.

Из темноты за спиной Драго бесшумно выскользнуло нечто. Оно приблизилось так стремительно, что никто не успел отреагировать, и в одно мгновение обхватило ногу механика.

— А-а-а-а-ак!

Сила рывка была такой, что огромное тело Драго резко накренилось назад. Раздался его крик, затем звук вонзаемого ножа, а Клаудио в ту же секунду толкнул остолбеневшую Виолу в спину.

— Беги.

Даже не оглядываясь, она поняла: гигантская голова младенца открыла глаза.

Виола рванула вперед так, что ноги едва не отнялись. «И-и-и-и-и!» — завизжало что-то сзади, но она не оборачивалась, перебирая ногами изо всех сил, чтобы не замереть от страха. Когда она начала отставать, Клаудио просто схватил её за руку и потащил за собой.

— Тварь ублюдочная!

Хрясь, хрясь!

Раздался звук лопающейся влажной плоти и отборная ругань Драго. Слава богам. Значит, он жив.

Как только они чудом захлопнули за собой дверь банкетного зала, визг, похожий на скрежет металла по стеклу, стих.

— Тц. Разбудили.

— Ха-а… ха-а. Вы в порядке?

Клаудио недовольно цокнул языком, а Виола бросилась осматривать Драго. Тот тяжело дышал, как разъяренный морской лев, но в остальном выглядел целым.

— Пару раз пырнул эту дрянь, и она отползла.

— Ху-у…

Лестница. Вот же лестница. На лестнице безопасно.

Виола с тревогой посмотрела на Драго, который припадал на правую ногу, но тот отказался от помощи Радина, проворчав, что нечего из-за такой ерунды с ним нянчиться.

— Идем дальше. Из-за этого вопля сейчас сюда сбегутся все утопленники.

— Проклятье! — сквозь зубы выругался Драго и захромал вперед.

Даже хромая, он двигался быстрее Виолы.

Добравшись до лестничной площадки и взглянув вниз, они увидели, что там уже кишат живые мертвецы.

— Значит, вернуться через банкетный зал мы не сможем.

— Похоже на то.

Внезапно Виолу озарило: а что, если Клаудио с самого начала не собирался возвращаться на общую кухню? Но нет, бред… Разве что есть еще одна?

Точно! Есть же ресторан первого класса на носу. Там, где был ужин.

Тот самый, где граф Саксен превратился в свинью. И, конечно же, при ресторане должна быть своя кухня.

Строй изменился: Клаудио шел впереди, Виола и Драго — в центре, а Радин замыкал цепочку.

Когда они поднялись наверх, их ослепило яркое солнце. Легкий ветерок принес запах соли, а издалека над волнами донесся ленивый крик чаек.

Если бы не разбросанные повсюду трупы, пейзаж был бы потрясающе красивым.

Оглядываясь по сторонам, Виола поймала себя на мысли, что растеряна: всё выглядело совсем не так, как она себе представляла.

Корабль же стал призраком. Почему он не окутан черным туманом? Я что, сплю?

— Утопленники боятся солнечного света. Днем на палубе можно говорить в полный голос и идти спокойно, — пояснил Клаудио, и Виола сглотнула пересохшим горлом.

— А ночью?..

— Кто знает. Спроси у них.

Не очень-то и хотелось. Держась поближе к его широкой спине, девушка обратила внимание на одну деталь:

— Ни одного живого человека.

— А кто бы смог в здравом уме подняться снизу на палубу? Разве что те, кто уже был здесь.

— …Значит, если выжившие и есть, то они прячутся где-то внутри корабля? Или, может, на других палубах?

Клаудио лишь пожал плечами и зашагал дальше:

— Когда вернемся, не говори остальным, что на палубе безопасно. Это еще не точно.

А ведь он был прав. Вчера на кухне она в этом убедилась. Если бы он тогда не остановил её, она могла бы рассказать про правила и остаться виноватой.

А я ведь тоже жертва.

Но людям проще винить слабую девушку, чем графа Саксена. Такова уж человеческая природа, и хоть Виола давно не питала иллюзий на этот счет, на душе всё равно стало паршиво.

— Ха, судно стоит ровно. И даже не двигается. Кто умудрился бросить якорь в такой ситуации?

Драго озадаченно оглядывался, явно обеспокоенный состоянием корабля. Можно ли назвать судном то, что не способно плыть? Скорее уж это плавучая тюрьма.

Насколько хватало глаз, земли не было видно.

Вот и всё, что могла понять Виола.

— Лаунж.

Радин тихо указал вперед. Там виднелась небольшая белая пристройка. За тяжелой дверью находился приватный лаунж для пассажиров первого и специального классов. Чтобы попасть к рулевой рубке, им нужно было пройти либо сквозь него, либо в обход.

Все посмотрели на Клаудио, и он жестом показал, что они пойдут в обход.

Но как бы тихо они ни старались идти, высокий рост спутников Виолы сыграл свою роль. За дверью послышался шум, и кто-то, распахнув её, выбежал наружу.

— Спасите!

— !

— В-вы же штурман? По форме видно! Что происходит? Почему мы не плывем?

Следом за первым аристократом из лаунжа высыпали остальные выжившие, наперебой задавая вопросы. Естественно, Клаудио такой расклад совершенно не понравился.

— Мы со вчерашнего дня ничего не ели! — пожаловался кто-то.

— Да, есть что-нибудь поесть?

В лаунже первого класса не могло не быть фиников, фруктов или печенья. Виола уже начала подозревать, что они просто всё сожрали и теперь требуют добавки, как вдруг Клаудио холодно произнес:

— Игнорируем их и идем дальше. Нам нужно многое проверить.

— Эй, куда вы!

Кричавшие люди, видимо, считали лаунж безопасным местом и явно не собирались идти вместе с ними.

— Если вы сейчас уйдете, я подам в суд!

Подавай на здоровье. Хоть будет повод получить повестку у себя дома, в уюте.

Оставив позади вопящих от возмущения аристократов, они прошли дальше и оказались у каюты капитана. Поднявшись на полпролета выше, они очутились в одном из самых высоких мест корабля — рулевой рубке.

— Радиорубка. Вон там.

Рулевая была заперта, но Радин справился с замком. Войдя внутрь и закрыв дверь, штурман решил первым делом проверить связь. От того, работает ли передатчик, зависел их дальнейший план действий.

— Хм. Никого нет. Хотя здесь всегда должен дежурить один штурман.

Пока Радин пытался наладить связь, Драго принялся обыскивать рубку.

— Если предположить, что эти бредовые правила реальны, здесь должно быть хоть одно.

Бывалый моряк, Драго, похоже, уже на восемьдесят процентов верил во всё происходящее на этом проклятом судне. Но, к сожалению, сколько они ни искали втроем, ни одной записки с правилами не нашли. Не было и никаких жутких испытаний.

Зато Виола нашла кое-что полезное — настоящую карту судна. Не ту, что набросал Драго по памяти, а официальный план.

Тем временем Радин, поколдовав над аппаратурой, издавшей странный хлопок, долго что-то крутил, а затем покачал головой:

— Не работает.

— Что? Передатчик сломался?

— Нахлебался воды.

— Какого черта только он один?

Драго недоверчиво подошел и заглянул внутрь, но, видимо, убедился, что дело дрянь. Единственное, что они могли сделать, — достать из угла белое знамя. Если проходящее судно случайно его заметит, возможно, к ним придут на помощь.

— Передатчик сдох окончательно. А ведь стоил целое состояние! Тц.

Даже упрямый механик сдался и отошел в сторону.

Радин начал проверять, можно ли завести двигатели и управлять кораблем. Но вскоре штурман с мрачным лицом покачал головой:

— Невозможно.