Контент удален!

Однако Виола, похоже, совершенно не собиралась ему подыгрывать.

Её тонкие руки обвили его талию. От неё пахло соленой водой и едой, которую она сегодня приготовила.

Для Клаудио этот запах не казался неприятным — он был доказательством того, что она жива.

Самого зеркала я не вижу, но там, видимо, отражается что-то, заставляющее её действовать именно так.

Для него зеркало оставалось лишь обычным зеркалом. А вот лицо Виолы, отражавшееся в нём, выражало крайнюю степень смущения: казалось, она готова прямо сейчас откусить себе язык. Она так побледнела, что губы приобрели синеватый оттенок, но при этом мило хмурилась, словно вот-вот расплачется.

Что ж, ты всегда была такой правильной.

Судя по её действиям, нужно было просто крепко обняться, и Клаудио с готовностью раскрыл объятия.

Женское тело, прижавшееся к нему, было невероятно мягким.

Именно таким, каким он его помнил.

— Столь пылкий напор смущает даже меня.

Услышав его шутливый, нарочито небрежный тон, Виола вздрогнула. Во взгляде, который она бросила на него, читалось откровенное отвращение.

— Я обязательно переоденусь. Обязательно.

Прошептав это сквозь стиснутые зубы, она попыталась отодвинуться хотя бы на пару сантиметров, но он обхватил её за талию и прижал к себе вплотную. Виола снова вздрогнула.

Как мило.

А вообще, это явно новое правило. Раньше такого не было.

Тем временем Виола взяла его за руку и медленно закружилась, словно в танце. Клаудио позволил ей вести, продолжая анализировать ситуацию.

Игры, возникающие на этом корабле-призраке, никогда не бывают простыми. Либо тебя пытаются напугать жуткими иллюзиями, либо всё устроено так запутанно, что ты неминуемо угодишь в ловушку.

К счастью, он был мастером разгадывать подобные шарады, поэтому разобраться в правилах новой игры не составило труда.

Суть явно не в том, чтобы просто повторять движения из зеркала. Главный вопрос: почему я этого не вижу, а Виола — видит?

Это женская гостиная. Возможно, разгадка кроется именно в этом.

Единственные лица мужского пола, которым сюда дозволено входить, — это мальчики до десяти лет, ну или...

Пока Клаудио вычислял правила, Виола уже находилась на грани срыва.

Почему позы всё сменяются и сменяются, а это никак не кончается?

Она честно обнимала его, как велели, и даже кружилась. Каждая секунда этой близости действовала на нервы, но она терпела. Когда становилось совсем невыносимо, она просто закрывала глаза.

В какой-то момент, подумав, что молчать, возможно, запрещено, она попробовала заговорить с ним полушепотом, но ничего не изменилось.

Что дальше? Какая там следующая поза?

Слегка приоткрыв глаза и скосив взгляд на зеркало, Виола оцепенела.

Отражения замерли.

Они больше не принимали никаких поз. Зеркальные фигуры просто стояли и молча смотрели на неё. От этого взгляда по спине пробежал холодок.

Что-то пошло не так.

Интуиция била тревогу.

Но что именно я сделала не так?

Озираясь по сторонам, Виола заметила, что бесчисленные отражения в зеркалах пристально смотрят на них с Клаудио непроницаемыми взглядами.

Подождите... почему зеркала вдруг стали такими мутными?

Когда они только вошли, стекла точно были прозрачными.

Десятки пар глаз неотрывно смотрели на неё. Задыхаясь от ужаса, она схватила Клаудио за руку и указала на зеркала, надеясь, что он тоже видит эту мутную пелену.

— ...Если ты хочешь, чтобы я полюбовался своим прекрасным лицом, то да, я его вижу.

Нет, не это!

В отчаянии хлопнув себя по груди, она покосилась на безмолвные фигуры и зашептала:

— Зеркала... они же потускнели, разве вы не замечаете?

— Похоже на слой пыли. Корабль стареет. Времени у нас мало.

Тук.

Не успел он договорить, как что-то ударило в зеркало прямо за её спиной.

Вздрогнув, Виола резко обернулась и замерла от ужаса.

В самом центре мутного ростового зеркала отпечатался след ладони.

Словно кто-то изнутри прижал руку к запотевшему стеклу — пять чётких пальцев. Это была маленькая, тонкая женская рука.

Тук.

На этот раз стук раздался от зеркала на туалетном столике.

Тук. Тук!

На потолке, на полу. На каждом мутном зеркале начали появляться отпечатки рук. Некоторые из них сопровождались длинными царапинами от ногтей.

В памяти всплыли недопитый чай и следы помады на чашках. Виола в панике попятилась.

Неужели... неужели те женщины оказались заперты по ту сторону стекла?

— У меня есть отличная идея, как выиграть в эту игру, — произнес Клаудио.

— Д-да? Как?

— Возможно, это покажется тебе слегка неуместным.

Даже когда паника казалась неминуемой, сыщик сохранял абсолютное спокойствие.

Тук!

Ближайшее зеркало внезапно выгнулось наружу в форме прижатой руки. Будто те, кто был внутри, отчаянно рвались в реальный мир.

— Обычно мужчинам вход в женскую гостиную запрещен, — начал он.

— Д-да, так и есть.

Но ведь его должны были остановить ещё у двери.

— Однако есть исключения. Знаешь какие?

— Нет! Но если у вас есть план — пожалуйста, делайте!

В ответ на её почти истеричный крик лицо Клаудио расслабилось.

— Что угодно?

— Что угодно!

— Раз ты так просишь — с удовольствием.

Мир перед глазами закружился. Клаудио притянул её к себе, обхватив ладонью за затылок. В то короткое мгновение, когда их глаза встретились, Виоле показалось, что он плачет. Или отчаянно хочет заплакать. Или ему больно, словно от укуса скорпиона.

Показалось ли ей, что в его красных глазах, когда он склонился к самому её лицу, вспыхнула безумная, молниеносная радость? Что его вечно ледяная рука вдруг стала горячей?

Но стоило ему грубо и жарко впиться в её губы, как мысли Виолы окончательно перемешались.

Он целовал её так, словно хотел отобрать всё. Ощущение его языка, исследующего её рот и щекочущего нёбо, было настолько невыносимо странным, что она попыталась оттолкнуть его, но он тут же втиснул своё бедро между её ног.

Его напор был таким яростным, будто он ждал этого целую вечность. Растерявшаяся Виола вдруг почувствовала, как он властно трётся о неё внизу, и где-то в животе разлился обжигающий жар.

Её собственное возбуждение нарастало так быстро, словно и она ждала этого всю жизнь.

Этого не может быть... просто не может!

Поцелуй вот-вот должен закончиться. В конце концов, это просто ничего не значащий жест, одно из условий для победы в игре. Сэр Де Сика ни за что не стал бы целовать меня по-настоящему.

Но её тело уже откликалось на действия этого мужчины.

— Кажется, нашим зрителям этого недостаточно.

Подхватив Виолу на руки, он усадил её на диван и навис сверху. Подняв её тонкую ногу и закинув себе на крепкое плечо, он позволил подолу платья скользнуть вниз.

— Ах...

Как только его зубы прикусили нежную кожу на внутренней стороне бедра, Виола вскрикнула и тут же испуганно зажала рот ладонью.

Что это? Что происходит?

От макушки до кончиков пальцев ног пробежал электрический разряд, заставив её содрогнуться. Разум помутился, мысли разлетелись вдребезги.

Пока Клаудио покусывал её бедро, она отчаянно дергалась, пытаясь одернуть юбку.

Ей следовало бы возмутиться и оттолкнуть его, но, как ни странно, ей этого совсем не хотелось. И всё же...

— Дыши, Виви.

Его голос, прозвучавший у самого уха, не был ни насмешливым, ни холодным. Он был низким, нежным и до странности знакомым.

— Ты всё делаешь правильно.

А ведь когда-то давно...

Он уже говорил мне эти слова...

В этот самый момент...

Тук!

Все зеркала в комнате разом содрогнулись. Раздался резкий, пронзительный звон — словно они злились, что упустили свой шанс. Этот звук мгновенно вернул Виолу в реальность.

— Всё кончилось.

Но, несмотря на эти слова, мужчина не отстранился от её бедра. Его настойчивые, влажные поцелуи и укусы почему-то казались пугающе привычными.

Хотелось просто отдаться этим ощущениям. Хотелось поверить, что в объятиях этого человека — единственного, кому можно доверять, — она будет в абсолютной безопасности.

Ошеломленная Виола вздрогнула, когда он вдруг перехватил её за запястье и поднял её руку.

— В таких ситуациях положено давать пощёчину. Глупышка.

— Вы же сами велели не дергаться!

— Я такого не говорил.

...Разве?

Тук, тук...

Стук постепенно стихал.

Отпечатки ладоней исчезали, словно их стирали невидимой тряпкой, а мутные стекла снова становились прозрачными. Казалось, вся комната облегченно выдохнула.

Всё, кроме одного зеркала. На туалетном столике отражение Клаудио оставалось неподвижным.

Когда Виола уперлась руками ему в грудь, настоящий Клаудио послушно отстранился.

Пошатываясь, она подошла к столику и увидела, как зеркальный двойник изысканно и вежливо ей поклонился. Затем он сунул руку в карман кителя, достал сложенный лист бумаги и прижал его к стеклу изнутри.

— !

Шух.

Поверхность зеркала внезапно пошла рябью, и бумажка с тихим шорохом выпала наружу.

Пока заворожённая Виола поднимала записку, зеркальный Клаудио улыбнулся.

Такой улыбки она никогда не видела у настоящего Клаудио. А затем губы двойника беззвучно прошептали какое-то слово.

Что он сказал?..