Контент удален!

— Я могу и сама надеть.

Клаудио протянул ей спасательный жилет.

В нём я наверняка стану неповоротливой. А если потеряю подвижность — вдруг они меня бросят? Вряд ли они так поступят, пока не найдут шеф-повара или хотя бы кухарку, ведь я единственная, кто может готовить.

Тем временем Клаудио едва сдерживал смех, глядя в спину неуклюже заковылявшей Виоле.

— Идем, Виви.

— А? Что? Подождите, я не расслышала.

Она переспросила, растерянно озираясь, потому что жилет закрывал ей половину обзора.

При этих словах улыбка мгновенно исчезла с лица Клаудио.

Ах. Точно.

Он обознался. На мгновение она показалась ему той самой, из его воспоминаний.

Но нынешняя Виола — всего лишь чужая.

Женщина, которую он любил, мертва.

Она тонула, сгорала заживо, умирала от болезней, от укусов мертвецов, от щупалец паразитических осьминогов, убивала себя сама.

Иногда она погибала от пули, иногда — нарушив правила.

И каждый раз вместе с ней умирали их разговоры, обещания и любовь.

Так что она — совершенно другой человек. И это факт.

Но почему же ты каждый раз так на неё похожа?

— Клаудио?

Клоди?

— Вы в порядке? Вы так побледнели.

На лице миниатюрной женщины, смотревшей на него снизу вверх, отразился десяток эмоций, сменяющихся, словно солнечные блики.

Но знакомый ему облик растаял, как марево, оставив лишь лицо незнакомки.

Скрыв пустоту во взгляде, Клаудио натянул на губы улыбку:

— Выдвигаемся.

Развернувшись, мужчина ловко спрятал дрогнувшую улыбку и пошел вперед.

Будь у него сейчас револьвер, он бы без колебаний пустил себе пулю в лоб.

* * *

Пока они шли по прогулочной палубе и спускались по лестнице, Клаудио не проронил ни слова. Тишина становилась невыносимо неловкой, но, к счастью, они наконец добрались до женской гостиной. Рядом с ней располагалась ярко украшенная детская игровая комната.

Видимо, её обустроили, чтобы дети могли играть, пока их матери-аристократки отдыхают.

Правда, сейчас оттуда не доносилось ни смеха, ни плача.

— Знаете, я тут подумала... А вдруг только мне одной можно сюда заходить?

Пожалуйста, пусть это будет не так.

Она до сих пор не могла отойти от последствий того кошмарного ужина.

Но, вопреки её опасениям, Клаудио просто прошел мимо неё и первым шагнул внутрь.

Она ожидала увидеть выживших, но помещение оказалось совершенно пустым. Оглядываясь, Виола непонимающе склонила голову:

— Зачем здесь столько зеркал?..

Диваны из приглушенно-розовой кожи. Несколько туалетных столиков. Просторный стол с чайным сервизом. В чашках даже остался недопитый чай, а на краях виднелись следы губной помады.

Всё это было ожидаемо, но вот количество зеркал поражало.

Зеркала в полный рост, зеркала на туалетных столиках, зеркала на потолке и даже на полу.

Их с Клаудио отражения дробились на десятки копий. От этого становилось не по себе.

Клаудио молча принялся обыскивать диваны, а она взяла на себя туалетные столики. Это естественное, как течение воды, разделение труда тоже казалось странным.

Они встретились только позавчера, так почему же работали так слаженно?

То, что никто из них не пытался подстраиваться под другого, делало происходящее ещё более неестественным.

Со стуком выдвинув ящик туалетного столика, Виола случайно взглянула в зеркало. Ей и хотелось узнать, насколько ужасно она выглядит, и в то же время было страшно. Любопытство всё же пересилило.

Синяки на руках, щека распухла. А волосы... ну да ладно, катастрофа всё-таки. Ничего не поделаешь.

Услышав шорох со стороны Клаудио, Виола обернулась, затем вздрогнула и снова уставилась в зеркало.

В отражении Клаудио стоял прямо рядом с ней.

Проблема заключалась в том... что в реальности он находился справа, а в зеркале — слева.

Отражение Клаудио, улыбаясь одними глазами, медленно поднесло указательный палец к губам.

Он велит мне молчать?

Зеркальный Клаудио слегка склонил голову. Посмотрев на зеркальную Виолу, он не спеша поднял её руку, которую до этого держал.

И что мне теперь делать?..

Самое паршивое в паранормальных явлениях — отсутствие инструкций. Всё уже началось, и пути назад нет. Опыт подсказывал, что единственный способ выбраться — это решить загадку.

Единственный плюс: в комнате их было только двое.

Даже если она сейчас разрыдается и забьётся в истерике, кроме Клаудио, этого никто не увидит, и это немного успокаивало. Вряд ли он станет распускать сплетни.

Опасаясь, что произносить слова вслух запрещено правилами, Виола благоразумно промолчала.

Сам Клаудио, похоже, ещё ничего не заметил.

Нельзя его звать? Нельзя отвечать? Или вообще нельзя говорить? Ничего не понимаю.

Тем временем Клаудио уже снял со стены часы и начал колотить ими по мебели, словно ожидая, что оттуда вылетит кукушка с запиской в клюве.

А позы их отражений в зеркале снова изменились.

На этот раз зеркальный Клаудио обнял зеркальную Виолу со спины, а та глупо и счастливо улыбалась, словно по уши влюбленная дурочка.

Реальный Клаудио, лениво отпихнув ногой обломки часов, повернулся к Виоле.

Отражения сменили позу в третий раз. С трудом оторвав взгляд от прижатых друг к другу щек отражений, Виола встретилась глазами с настоящим Клаудио и указала на зеркало.

— Видимо, ты что-то там разглядела.

Она кивнула, и тревога начала нарастать.

Позы в зеркале становились всё более смелыми.

— Я вижу только нас двоих.

Он окинул взглядом зеркала и уже собирался отойти, но Виола ухватила его за рукав.

Сначала... сначала нужно сделать так, как показывают. Вдруг это правило.

Объясняться без слов было невыносимо. Виола с помощью жестов и мимики попыталась дать ему понять, чтобы он прижался щекой к её щеке.

И тут позы снова сменились.

Теперь зеркальная Виола обвила руками шею Клаудио, притягивая его к себе, чтобы прижаться щекой к щеке.

Если я не сделаю в точности как они, случится непоправимое.

По спине бежали мурашки. В конце концов, зажмурившись, она обвила руками шею ничего не понимающего Клаудио и резко потянула на себя. Как только их щеки соприкоснулись, отражения словно наперегонки сменили позу.

Теперь зеркальная Виола держала лицо зеркального Клаудио в ладонях.

Скосив глаза на отражение, Виола тоже обхватила ладонями лицо склонившегося к ней мужчины.

— ...И что ты делаешь?

Его ледяной голос прозвучал так низко, что Виола рефлекторно вжала голову в плечи. Показалось, что температура в комнате мгновенно упала градуса на три.

Но объяснять было некогда. Интуиция буквально кричала, что об этой игре нельзя говорить вслух.

В итоге Виола продолжила копировать сменяющиеся в зеркале позы.

Теперь её отражение стояло на цыпочках, глядя на зеркального Клаудио с самым счастливым лицом на свете. И вот они уже соприкасаются лбами, словно пара влюбленных.

...По крайней мере, выражение лица копировать не обязательно.

Сильно зажмурившись и снова открыв глаза, она собралась с духом и приподнялась на цыпочки. Клаудио явно не собирался сотрудничать, поэтому ей пришлось с силой потянуть его за щеки вниз.

Цокнув языком, Клаудио нахмурился, но всё же поддался...

Тук.

Их лбы соприкоснулись.

Её ноздрей коснулся запах Клаудио. Под ладонями она чувствовала острую линию его подбородка. Затаив дыхание, Виола ощутила, как бешено колотится её сердце, и невольно попыталась отстраниться.

Но его рука уже обвилась вокруг её талии, притягивая ещё ближе.

— Не знаю, что ты задумала, но...

Его бархатный голос зазвучал у самого уха.

В животе запорхали бабочки. Ей хотелось отвести взгляд, но он держал её крепко, словно в капкане.

То же самое происходило и в зеркале.

Увидев, как отражения сжимают друг друга в объятиях так, будто никогда не отпустят, Виола вздрогнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Вот так... вот в такой позе?.. Обязательно?..

* * *

Тем временем Клаудио тоже затаил дыхание.

Слишком близко.

Ему приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не смотреть на её растрепанные волосы, на её готовое расплакаться лицо с опущенными уголками глаз.

Нахлынувшие воспоминания — дурной знак.

В тихой гостиной не было слышно ни звука, кроме их прерывистого дыхания.

Клаудио изо всех сил старался не чувствовать мягкое женское тело в своих объятиях и бешеное биение её сердца.

Напугана до смерти, но притворяется, что всё в порядке. Ты всегда была такой. Это было очаровательно и в то же время до безумия жалко. Хватит.

Видя, как она прижимается к нему лбом — видимо, выполняя чьи-то указания из зеркала, — Клаудио напрягся всем телом.

Уж лучше бы выпрыгнул какой-нибудь монстр и попытался сожрать его мозг, сердце или позвоночник. Происходящее было настоящей пыткой.

Хватит.

Он снова мысленно одернул себя, восстанавливая самоконтроль.