Вздрогнув и подскочив на месте, Виола схватилась за колотящееся сердце и уставилась на дверь. Звон колокольчика в коридоре постепенно отдалялся. Судя по всему, это прошел стюард.
— Напоминание о начале ужина.
— ……!
Из-за череды необъяснимых событий она напрочь забыла о банкете.
— Болею за тебя. Надеюсь, вернешься живой. Если найдешь ещё правила — принеси.
Ах, какой мерзавец!
При воспоминании о графе, чья голова превратилась в свиную, выходить в коридор совершенно не хотелось. Но, если она останется здесь, проблема не решится. Если не придет она, дядя сам явится за ней.
Граф Саксен был глуповат и, похоже, даже не допускал мысли о её побеге, но дядя — другое дело. Он начал угрожать ей ещё у трапа.
Самым разумным решением было показаться в ресторане, чтобы доказать, что она никуда не сбежала.
Если я оплошаю, он отберет даже ту еду, которую я спрятала.
Но Виола не спешила уходить.
А что, если… если всё это не галлюцинации, а происходит на самом деле? Возможно, сэр Де Сика знает правду.
Она встретила его только сегодня, и он явно был из тех, кто без колебаний пожертвует окружающими в случае опасности. Но всё же сыщик не казался человеком, которому нельзя доверять.
Напротив, интуиция настойчиво твердила, что оставаться рядом с этим мужчиной — безопаснее всего. Словно кто-то шептал ей это на ухо.
— Вы сказали, что я получила «приглашение». Я хочу знать, что это значит.
— Разве ты не собиралась покинуть корабль?
— …Если я буду знать больше, то смогу лучше понять, что именно я вижу. И почему всё это происходит.
Пока что она не сталкивалась с прямой угрозой жизни, хоть ей и было страшно до смерти. Но, как бы ей ни хотелось верить в обратное, казалось, что это только начало.
— Для начала перестань так трястись, — вздохнул Клаудио, понаблюдав за её дрожащими руками, и бросил ей плед. От плотной ткани исходило слабое тепло.
Он добрый или просто любит поиздеваться? Выбрал бы уж что-то одно.
Виола лишь мысленно усмехнулась, но, когда пальцы сжали мягкую ткань, силы стали понемногу возвращаться. Стоило согреться, как дрожь утихла.
Девушка решила быть благодарной и плотнее укуталась в плед. Однако следующие слова Клаудио прозвучали отнюдь не успокаивающе:
— Думай об этом как об игре. Где ставка — твоя жизнь.
— ……Что?
Как он может так спокойно говорить такие жуткие вещи?
С запозданием осознав, что перед ней человек невероятно высокого положения, к которому в обычной ситуации она не посмела бы даже обратиться, Виола поспешно постаралась вернуть самообладание.
Впрочем, он наверняка уже заметил её ошарашенный взгляд.
— Не знаю, что именно ты видела, но среди этого нет лжи. Всё это — чертова реальность.
— ……
— Новым участникам первое правило выживания подкидывают в места, где его легко найти. Как только ты берешь его в руки, ты официально становишься участницей.
Ей на миг показалось, что он шутит, но в красных глазах мужчины не отразилось ни единой эмоции. Он говорил это абсолютно серьезно, находясь в здравом уме.
— Ах да, если захочешь присоединиться к моей команде, тебе придется доказать свою полезность. Я кого попало не беру.
— А можно отказаться от приглашения или просто не играть? — с мольбой в голосе спросила Виола.
Клаудио ласково прищурился.
— Если бы такой способ существовал, я бы первым им воспользовался.
Тон был шутливым, но почему-то…
Он выглядит одиноким. Глупая мысль, конечно.
Быстро отогнав бредни, Виола крепко задумалась.
Почему он вообще её выслушал?
То, что такой жестокий и своенравный человек удостоил её внимания, видимо, объяснялось лишь тем, что она стала «участницей». Хотя девушка до сих пор не до конца понимала смысл этого слова.
— Ну вот, я ответил на твой вопрос. А теперь твоя очередь, — сменив позу, Клаудио посмотрел на неё внимательнее, возвращаясь к своему предыдущему вопросу. — Замечала ли ты что-то странное после посадки на судно?
Кстати, а когда перестала играть музыка?
Слышен был только печальный шум волн, бьющихся о борт, а в остальном царила мертвая тишина. Почувствовав бессилие, она заговорила:
— Ещё у трапа я видела стюарда с серебряным значком. Потом кто-то постоянно называл меня «невестой» и пытался выломать дверь. В банкетном зале голова графа Саксена превратилась в свиную… а какая-то дама танцевала и даже не замечала, что у неё сломана лодыжка. Наверное, тогда заиграла полька. А когда я попыталась уйти, то застряла в коридоре, который превратился в лабиринт. Я едва выбралась, вспомнив про первое правило.
— И в этот раз всё то же самое.
— Что?
Ей послышалось? Но он совершенно точно сказал «и в этот раз». А значит, был и «прошлый».
Да и тон у него был странным. Словно он с облегчением убедился, что вещь, которую он считал потерянной, лежит на своем месте.
— Ничего. Мысли вслух. Ты молодец. Правила для того и существуют, чтобы им следовать.
Глядя на его легкую улыбку, Виола судорожно сглотнула и спросила:
— А если снова произойдет что-то подобное…
— Паранормальное явление. Способ борьбы прост: помни правила и применяй их.
— Так вот зачем нужно собирать эти записки.
— Умница.
Виоле показалось, что с ней разговаривают как с несмышлёным ребенком, но она лишь сжала кулаки и кивнула.
Сейчас было важно лишь то, что глава тайного сыска, судя по всему, понимал, как устроена эта чертовщина. Она была обычной гражданкой, поэтому ей не оставалось ничего иного, кроме как довериться авторитету «Де Сика». Даже если всё происходящее казалось полным абсурдом.
— Когда начинается паранормальное явление — это значит, началась игра. Если ты не поддашься панике и будешь соблюдать правила до конца, то сможешь найти или получить новые правила.
Вкратце, это мой спасательный круг. В таком случае…
— А что будет, если нарушить правила?
— Разве ты сама не сказала, что голова графа Саксена в конце концов превратилась в свиную? Хотя кабан подошел бы ему больше. Какая жалость.
— ……
От этого циничного замечания она потеряла дар речи. Одна часть её сознания отчаянно сопротивлялась происходящему, а другая твердила, что пора бы уже смириться. Победителя в этом внутреннем споре пока не было.
— Если я… если я добуду ещё одно правило, вы поможете моей маме, которая сейчас в санатории?
Повисла тишина.
Если бы на его лице читалось непонимание, я бы подумала, что попросила слишком многого. Но реакция оказалась иной.
Клаудио просто молча смотрел на неё, не мигая пронзая Виолу красными глазами. Взгляд этого нечеловечески красивого мужчины был весьма опасен для девичьего сердца.
— Клянусь именем Де Сика.
Виола резко вдохнула. Представители высшей аристократии никогда не бросались именем своей семьи впустую. Они ни за что не стали бы порочить свою честь, легкомысленно давая обещания.
Он ручается именем Де Сика?.. Почему?
Причина была ей неизвестна, но повода для отказа не было. Виола торопливо закивала:
— Спасибо.
Странное напряжение быстро рассеялось. Усевшись на диван, Клаудио выглядел откровенно заскучавшим. Она не знала, чего он ждет или что ищет, поэтому ей оставалось лишь следить за его реакцией.
— Я соблюдала правила и принесла вам записку. Теперь я вам полезна?
— Пока не уверен. Но потенциал есть.
— Я хочу стать вашим информатором.
— В лучшем случае — временным информатором.
— Пусть так. Меня это устраивает.
Виола стояла на своем, и тогда Матео попытался разрядить обстановку:
— Вы двое, вообще-то у нас мало времени. Нам нужно собрать больше правил. А мне, жалкому подчиненному, придется скакать как кузнечик, чтобы раздобыть ещё еды. Так что как насчет того, чтобы продолжить светскую беседу позже?
Услышав слова помощника, Клаудио вскинул бровь и кивком указал на дверь.
— Что ж, в таком случае я помолюсь, чтобы мой кандидат во временные информаторы выжил.
Получив столь недвусмысленный приказ уйти, Виола медленно направилась к выходу, несколько раз оглянувшись. Клаудио уже отвернулся.
Ну, конечно. Мы ведь не в тех отношениях, чтобы он меня провожал.
Она понимала это, но почему-то ей всё равно хотелось оглянуться.
— ……
Перед тем как переступить порог, Виола всё же бросила взгляд назад в последний раз. Поза Клаудио оставалась неизменной. Так, словно он всегда был и будет таким.
Почему-то ей на секунду показалось, что она уже видела его таким когда-то. С силой помотав головой, девушка отогнала эти мысли прочь.
Пока она шла по коридору, к счастью, ничего не произошло. Словно всё пережитое было лишь дурным сном.
