Контент удален!

Но едва Виола растерянно шагнула вперед, как большая мужская ладонь закрыла ей глаза.

— Не смотри долго в зеркало. Околдует.

— А...

— С правилами я сам разберусь, а ты пока переоденься.

В другой его руке уже лежала чистая одежда — непонятно, когда он успел её достать. К счастью, на случай непредвиденных ситуаций в женской гостиной был предусмотрен запасной гардероб. И пусть это были не брюки, сейчас она была рада и платью. Принять душ всё равно оставалось непозволительной роскошью.

Виола послушно отдала ему записку и взяла одежду, но вдруг покраснела.

Тут же везде зеркала.

— Я не смотрю.

— Я... я и не думала, что вы смотрите.

— Правда? Вообще-то, очень хочется.

— Извращенец!

Его тихий смех эхом отозвался в ушах.

Он казался вполне довольным, но в то же время в его тоне проскальзывало какое-то недовольство.

Прежде чем скрыться за ширмой в дальней части комнаты, Виола невольно бросила взгляд ниже его пояса и заметила явную выпуклость. Но изо всех сил сделала вид, что ничего не увидела.

Она... она оказалась куда больше, чем я предполагала.

* * *

Новое платье оказалось слегка великовато, но это всё равно было в сотню раз лучше, чем таскать на себе насквозь просоленную, липкую ткань.

Новое правило значилось под буквой «H».

[H. Женская гостиная открыта только для женщин или пар, ищущих уединения. Следуйте тому, что показывают зеркала. Если вы отвергнете их предложение, зеркала помогут вам сами.]

— Как вы догадались?

В ответ он просто пожал плечами.

— Мужчине вход в место с табличкой «Женская гостиная» заказан, кроме одного-единственного случая. К счастью, зеркала признали, что мы уединились для тайного свидания.

Внутренняя сторона её бедра всё ещё горела от его укусов. Покраснев, Виола поспешно зашагала вперед, стараясь не обращать внимания на тихий смешок за спиной.

— Как думаете, с остальными всё в порядке? — обеспокоенно зашептала она, когда они подошли к выходу из гостиной.

Улыбка мгновенно исчезла с губ Клаудио.

— Не знаю. Ребята вроде не промах, хотелось бы, чтобы выжили.

— ...Бывало ли раньше так, что они выживали?

Можно ли об этом спрашивать? Или лучше не стоит? Его ответ всё прояснит.

Держась за ручку двери, Клаудио посмотрел на неё взглядом, глубину которого невозможно было измерить.

— До истечения семи ночей тебе лучше не знать слишком многого.

— ...Вы имеете в виду, что избыток информации может стать для меня угрозой?

— Вроде того.

Когда рядом находился кто-то ещё, Клаудио никогда не делился информацией. Но стоило им остаться вдвоем или в присутствии Матео, как он отвечал на удивление охотно.

Проблема заключалась в том, что это сбивало с толку.

Если бы он относился к ней с таким же безразличием, как к остальным, всё было бы понятно. Но он постоянно давал ей какие-то зацепки.

Будто хотел, чтобы она о чём-то догадалась.

— Иногда лучше чего-то не знать. Чтобы удача не отвернулась.

— Как удача новичка?

На этот раз он промолчал. Лишь жестом велел ей отойти и вышел первым.

Немного помявшись, Виола решила: раз уж он искусал ей бедро, то терять больше нечего, и набралась смелости.

— Что я должна сделать, чтобы выжить здесь до самого конца? Вы ведь знаете ответ. Скажите мне.

С самого начала у неё была лишь одна цель. Выжить. Ничего важнее этого нет.

Клаудио остановился, обернулся к ней и криво усмехнулся:

— Мне придется тебя защищать.

— ...

— Но я защищаю только свою женщину.

Его низкий голос мягко скользнул по её уху. Тихий, вкрадчивый шепот, подобный змеиному искушению, заставил Виолу содрогнуться всем телом.

— Раздвинешь передо мной ноги — защищу. Сама видишь, это дело непростое.

Обычная аристократка на её месте вспыхнула бы от гнева и влепила ему пощёчину. Закатила бы скандал из-за того, что к ней отнеслись как к уличной девке.

Но... Виоле всё это казалось очень странным.

Он — её спаситель.

Он постоянно подкидывал ей информацию, чтобы она могла выжить. У него не было причин делать это просто так, без всякой выгоды.

Она слабая женщина, не умеющая драться. Какая от неё польза в такой ситуации?

И к тому же он ни на шаг от меня не отходит.

Он вёл себя так, будто хотел держать её рядом и одновременно — отослать как можно дальше. Абсолютно противоречиво.

Она совершенно не понимала его мотивов.

— А если раздвину — сможете меня удовлетворить?

Она нарочно бросила эту провокационную фразу, и он расхохотался так, что едва не поперхнулся. Виола вскинула брови и добавила:

— А то потом сбежите, сказав, что больше не можете.

— Ха, если я произвожу такое впечатление, это бьёт по самолюбию.

Отпустив дверную ручку, мужчина обвил тонкую талию Виолы и притянул её к себе. Когда его мертвенно-бледное, невероятно красивое лицо оказалось совсем близко, она невольно затаила дыхание.

— Не стоит меня так провоцировать. Я и без того хочу тебя трахнуть.

В его вечно холодных, словно у рептилии, красных глазах впервые вспыхнуло тепло. Это было похоже на извержение подводного вулкана, и у Виолы сладко заныло внизу живота.

Может, из-за всего пережитого я тоже начинаю сходить с ума? Разве нормальный человек будет думать о таком в подобной ситуации?

Иногда ей казалось, что её рассудок рушится, но в то же время какая-то часть её души цинично вопрошала: а что в этом такого?

В КОНЦЕ КОНЦОВ, ЭТО ЖЕ ЕСТЕСТВЕННО — ИСКАТЬ ЕГО ЗАЩИТЫ...

Клац!

С громким щелчком дверь распахнулась. Мгновенно придя в себя, Виола крепче перехватила гарпун, уставившись на повернувшегося к ним утопленника. Клаудио оставил гарпун ей, так как самому было привычнее орудовать ножом.

— ...

Она шагнула вперёд так тихо и осторожно, как только могла. Заметив, как мутные глаза мертвеца бессмысленно вращаются, с трудом проглотила подступившую тошноту.

Волны, видимо, усилились — корабль сильно качнуло. Чтобы так швыряло огромный лайнер, снаружи должен бушевать настоящий шторм. Да и за окнами почему-то уже стояла непроглядная ночь, хотя они не так долго пробыли в гостиной.

И тут...

— Ах!

Пытаясь проскользнуть мимо мертвецов, Виола случайно наступила на что-то скользкое и вскрикнула. Она тут же зажала рот рукой, но было слишком поздно.

Ближайший утопленник резко обернулся к ней, обнажил гнилые зубы и замахнулся. Виола рефлекторно пригнулась. В ту же секунду Клаудио вонзил нож точно под подбородок твари, пробив ей голову насквозь.

— !

Брызнуло что-то — то ли кровь, то ли гнилая жидкость. Виола, застыв на корточках, смотрела в глаза мёртвому телу, пока Клаудио рывком не поднял её. То, насколько естественно и слаженно у них всё вышло, показалось ей странным, но сейчас было не до раздумий.

— Молодец.

Спокойно похвалив её, он заметил брызги на бледном лице девушки и поморщился.

— Придётся умыться.

— Сэр, они идут сюда!

— Вижу. Прижмись к стене.

Хрясь!

Стоило ему оттолкнуть её к стене, как нож снова пошёл в ход. Она ведь не издавала громких звуков — только ахнула от испуга, — но твари уже пёрли со всех сторон коридора.

Что-то... что-то было не так.

Разговаривать вот так, вполголоса, ведь не запрещалось.

Стены... они словно колышутся. Или это всё пространство искажается?

Клаудио отлично справлялся и сам. Поняв, что лучшее, что она может сделать, — это не мешаться, Виола сосредоточилась на собственной безопасности.

Но в следующее мгновение её глаза в ужасе расширились.

Из слепой зоны Клаудио вынырнул утопленник. Он выскочил из темноты и широко разинул пасть, метя прямо в шею сыщика. Тело Виолы сработало само.

Вжик!

Она даже не думала о том, что делает. Это вышло настолько естественно, словно мышцы сами знали, как реагировать.

Она тупо смотрела на тварь, извивающуюся на конце гарпуна, насквозь пробившего гнилую шею, и вдруг осознала, что её руки крепко сжимают древко.

Будто она делала это уже тысячи раз. Будто прекрасно знала, как сражаться эффективнее всего.

— Угх...

— Виви!

Клаудио, одним ударом раскроив череп скалящемуся перед ним монстру, с перекошенным от ярости лицом бросился к ней. Виола, чьи силы таяли из-за поцарапанной руки, покачнулась и отшатнулась назад, а Клаудио уже всадил нож в шею её обидчика.

Один раз, второй, пятый, десятый...

Виола лишь растерянно моргала, глядя, как он, словно вымещая нечеловеческую злобу, с остервенением отсекает твари голову.

Каждый раз, когда её веки опускались и поднимались, перед глазами вспыхивали рваные фрагменты воспоминаний.

Вот Клаудио, с ног до головы залитый кровью. Вот он плачет, сжимая её в объятиях. А вот с абсолютно пустым лицом приставляет дуло пистолета к своему виску, в то время как она медленно угасает, не в силах ничего изменить. Она проклинала своё бессилие, отчаянно цеплялась за последний вздох, но всё было тщетно. Да, всё было...

— Сюда. Бегом.

Выражение лица Клаудио было жутким.

Напоследок размозжив голову утопленника тяжёлым ботинком, словно не в силах простить ему эту дерзость, сыщик кивнул в сторону лестницы. В голове Виолы царил полный хаос, но она послушно побежала следом, даже не оглядываясь.

— Делай всё в точности так, как я скажу. Это правило.

Где я это слышала? Когда мы об этом говорили? Я что, схожу с ума?

Голова шла кругом. Еле сдерживая подступающую тошноту, Виола привалилась к стене коридора и судорожно выдохнула.

В нос ударила невыносимая вонь тухлой рыбы. План «идти тихо» отменялся. Теперь нужно было как можно быстрее добраться до лестницы.

— Сюда.

Быстро расчистив путь, Клаудио снова оказался рядом.

Проблема заключалась в том, что утопленники продолжали преследовать их даже на лестнице.

— Они... ха-а... они что, эволюционируют?

— С каждой пережитой ночью.

О таком мы не договаривались!