Вскоре после того, как Димион ушёл, мадам Таира и её помощницы вернулись в гардеробную.
Смысл открывшейся им картины был очевиден: женщина стояла в одном нижнем белье на разорванном платье. Несколько молоденьких помощниц густо покраснели, не зная, куда девать глаза, а мадам Таира с загадочным, нечитаемым выражением лица посмотрела на Арте.
Блузка и юбка, в которых она пришла, висели в стороне. При желании она легко могла бы прикрыться.
На мгновение у неё даже мелькнула мысль накинуть их на себя.
Однако Арте решила стать живым подтверждением тех самых фантазий, которых и добивался от этих женщин Димион.
В ней взыграло упрямство.
Оденься она сейчас, и её дерзкое обещание покорно исполнять желания Димиона превратилось бы в пустую браваду.
Ей не хотелось выглядеть жалкой; к тому же она желала показать, что сорванное Димионом платье не заставит её надолго сгорать от стыда.
Да, она по-настоящему вспылила и по-настоящему сгорала от стыда, но не могла позволить этим чувствам владеть ею и дальше.
Таира как ни в чём не бывало убрала разорванное платье. Она не стала ни заводить речь о его стоимости, ни вкрадчиво выпытывать, что здесь произошло. Словно ничего не случилось, она приносила другие платья, раз за разом одевая и раздевая Арте.
Она больше не пыталась в открытую прощупывать Арте, как раньше, но при этом не стала заметно вежливее или обходительнее.
Чувствовалось, что она держит нейтралитет, не в силах определить, была ли Арте лишь очередной подстилкой, как выразился Димион, или же женщиной, к которой он действительно питает чувства.
Пока женщины суетились, стремясь вытянуть из Локаты как можно больше денег, Арте мысленно прокручивала свой разговор с Димионом.
Это было нужно, чтобы спокойно продумать свои действия и не позволить ему и дальше играть собой.
Как ни крути, лучшим выходом было строго разделить настоящую Арте и Арте на сцене.
Как бы ни вёл себя Димион и что бы он ни задумал, она должна стать бесчувственной куклой: удовлетворять лишь его требования и ни о чём больше не беспокоиться.
— Фух…
Пока она раз за разом брала себя в руки, сражаясь с десятками нарядов, солнце уже начало садиться.
Багровые лучи закатного солнца проникали во все уголки огромного особняка.
Сами собой вспомнились закаты в графстве. Здешний не шёл с ними ни в какое сравнение.
Графское поместье и раскинувшееся за ним море, вбиравшие в себя меняющиеся каждое мгновение оттенки уходящего солнца, были прекрасны до слёз.
Перед глазами всплыл любимый пейзаж, и в груди внезапно шевельнулась тоска.
Но это продлилось лишь мгновение. Арте быстро подавила свои чувства.
Столько всего произошло, но её жизнь в столице толком ещё даже не началась. Нельзя было в первый же день предаваться тоске по дому.
Разузнав у горничных дорогу, Арте быстрым шагом направилась к кабинету.
Её встретила огромная дверь, украшенная чёрным опалом и золотом. Её размеры и великолепие были совершенно иного уровня, нежели в графском поместье.
Но нельзя было вот так просто дать себя подавить.
Арте перевела дух и неторопливо постучала в дверь.
— Войди.
Низкий, до досады приятный голос разрешил ей войти.
Не волнуйся. Не дай втянуть себя в его игры.
Вновь взяв себя в руки, Арте переступила порог кабинета.
Угх.
Как бы она ни твердила себе эти слова, словно заклинание, вся её решимость сохранять невозмутимость рухнула, стоило лишь открыть дверь.
От резкого запаха сигар её лицо само собой сморщилось.
Арте с детства не переносила сигарный дым. Ей был отвратителен любой сорт. Даже граф с Питером, заядлые курильщики, никогда не позволяли себе курить в её присутствии.
Будь она дома, то тут же устроила бы скандал с требованием потушить сигару, но она была не в графстве. Да и курил не кто-нибудь, а сам великий герцог Локата.
Здесь даже проявить недовольство было бы сочтено неучтивостью, так что Арте оставалось лишь терпеть.
— Садись.
Едва она подавила отвращение к запаху и стёрла с лица недовольное выражение, как Димион кивком указал на большой диван в центре кабинета.
Опустившись на длинный тёмно-коричневый кожаный диван, она смогла окинуть взглядом весь кабинет.
Чёрные стены, чёрный пол, чёрный потолок, даже чёрные книжные шкафы. Всё вокруг было чёрным, но благодаря свету, льющемуся из нескольких огромных окон, комната не казалась мрачной.
Помимо стен и пола, вся мебель была выдержана в коричневых тонах, и эта обстановка как нельзя лучше подходила Димиону.
Но не успела она заворожённо осмотреться, как её взгляд упал на контракт, лежащий на столике перед диваном.
Димион тем временем незаметно подошёл и опустился в кресло напротив.
— Читай.
Короткие приказы следовали один за другим. Арте чувствовала себя солдатом под его командованием, но не подала виду.
Взяв в руки контракт, Арте на мгновение задержала взгляд на Димионе.
Он был так же спокоен, как и она сама, поклявшаяся не выказывать ни малейшего волнения.
Он просто невозмутимо смотрел на Арте, как будто не он только что разорвал на ней платье и нёс всякую чушь про «подстилку».
Арте тоже вела себя так, словно напрочь забыла о том, что произошло в гардеробной. Это было на сцене. Спектакль окончен, и вспоминать о нём — себе дороже.
Она быстро отвела глаза и принялась изучать контракт.
Арте предполагала, что контракт будет представлять собой лишь краткое, но официально оформленное изложение того, о чём они договорились.
Однако с первого же взгляда документ оказался весьма объёмным, а первая же строчка и вовсе заставила её застыть от изумления.
В самом начале прописывались сроки окончания контракта. Тот самый пункт, о котором они не договаривались и который так её волновал.
Прочитав условие, Арте с удивлением посмотрела на Димиона. Их глаза разных цветов мгновенно встретились.
— Выплатишь весь долг — и контракт окончен.
Условием завершения контракта значилось не что иное, как полное погашение долга.
Как только она вернёт пятьдесят тысяч лиранов, её роль куклы будет окончена.
В контракте не было ни дополнительных процентов, ни словесных уловок, из-за которых сумма долга могла бы возрасти. Не было даже обязательных сроков, размеров выплат или способов погашения.
Действие контракта прекращалось, как только она любым способом выплатит пятьдесят тысяч лиранов.
Так вот почему он не ограничился двадцатью тысячами лиранов, а увеличил долг до пятидесяти тысяч? Неужели?..
Сумма, которую она считала своего рода одолжением и заботой, теперь вызывала подозрения.
Он убеждал, что с талантом Арте и покровительством Локаты это вполне подъёмная сумма от продажи картин, и Арте была с ним согласна. Но огромная разница между двадцатью и пятьюдесятью тысячами никуда не делась.
— Скажите…
Вопрос о том, не увеличил ли он сумму, чтобы привязать её к себе подольше, так и не сорвался с её губ.
У Димиона не было для этого никаких причин. К тому же этот контракт был жизненно необходим Арте, а не ему.
К тому же он был абсолютно прав: денег, занятых у барона Питта, не хватит для решения всех проблем. Как бы ей ни претило это признавать, но всё было именно так.
Благодаря тому, что он увеличил сумму более чем вдвое, у неё появились средства на содержание поместья, а у Питера — возможность нанести ответный удар. По сути, они получили шанс навсегда избавиться от барона.
Арте проглотила готовый сорваться с языка вопрос. Невозможно было предугадать реакцию Димиона, спроси она его прямо. Во всех отношениях было выгоднее промолчать.
К тому же впереди было ещё много пунктов. Раз уж это условие не несло ей никакого вреда, стоило идти дальше.
Дальше, как она и ожидала, в основном шли сухие юридические формулировки уже оговорённых условий.
Взгляд спокойно читавшей контракт Арте слегка померк.
За красивой обёрткой скрывалась голая суть: Арте становится заменой Перии и будет играть роль куклы Димиона.
Она сама вымолила этот контракт, да и морально подготовилась уже давно, но тяжесть официально оформленного документа ощущалась совершенно иначе.
Они даже прописали отдельным пунктом её переезд в этот особняк и проживание с Димионом в одной комнате — при виде этого у неё перехватило дыхание.
Но и показывать Димиону своё смятение она не собиралась.
Арте изо всех сил старалась вести себя невозмутимо, словно человек, заключающий обычную сделку.
Однако все её старания пошли прахом, когда она дошла до пункта о наказаниях за нарушение условий контракта.
— Это…
Её потрясённые золотистые глаза устремились на Димиона.
В отличие от застывшей в испуге и растерянности Арте, Димион, выдерживавший её взгляд, оставался невозмутим.
— Что значит «категорически запрещается покидать особняк без разрешения герцога»?!