Это был абсурдный пункт. Он означал не что иное, как намерение запереть Арте в особняке — не в переносном, а в самом прямом смысле, словно куклу.
— Это просто абсурд.
— Как знать. Чтобы не допустить нарушения контракта, разве не нужно пойти хотя бы на это?
— Это слишком...
— Этот пункт вступит в силу, только если ты нарушишь контракт. Не нарушишь — ничего не случится. А что? Собираешься нарушить его любой ценой? Потому и раздражает?
На неё градом посыпались его фирменные ленивые вопросы.
— Если не нравится, можешь отказаться в любой момент, Арте.
Димион говорил с бьющей через край непринуждённостью, всем своим видом показывая, что это совершенно не проблема и нисколько его не волнует.
— Но тогда немедленно выложи мои пятьдесят тысяч лиранов.
От этой фразы, брошенной с лёгкой усмешкой, Арте крепко сжала кулаки.
У его уверенности была причина. Они изначально заключали контракт при вопиющем неравенстве сил, а в заложниках оказалась огромная сумма — пятьдесят тысяч лиранов.
Двадцать тысяч уже ушли на оплату долга, а оставшиеся деньги в руках Питера становились фундаментом для мести.
Если только пятьдесят тысяч лиранов вдруг не свалятся прямо с неба, у Арте не было ни единого способа расторгнуть контракт или отвергнуть этот абсурдный пункт.
Но если оставить всё как есть…
Арте лучше кого-либо знала на горьком опыте, какой огромной властью обладает один жалкий клочок бумаги и как он способен сломать человеческую жизнь.
К тому же Димион обладал абсолютным превосходством, с которым барон Питт не шёл ни в какое сравнение.
Если позволить этим нескольким строчкам затянуть петлю на её шее, неизвестно, какой катастрофой это обернётся.
Она не хотела повторять прошлое и снова увязать в болоте, будучи привязанной к клочку бумаги.
Мысли лихорадочно заметались. Нужно было срочно придумать способ вычеркнуть этот ядовитый пункт.
У Арте на руках не было ни одного стоящего козыря.
— Я не нарушу контракт. Могу поклясться.
Ей оставалось только отчаянно умолять.
Это больно било по гордости, и во рту стояла горечь от того, что она сама навлекла на себя всё это, но сейчас это был её единственный выход.
Димион постоянно твердил, что видит в Арте Перию, так что наложившийся образ вполне мог возыметь нужный эффект.
— Поверьте мне, ваша светлость. Даже без этого пункта я никогда...
— Я не верю людям.
Видимо, в этот раз лицо Перии совершенно с ней не совпало — Димион жёстко оборвал Арте.
— Ублюдки, нарушавшие свои обещания, поначалу тоже все как один просили им поверить. Твердили, что ни за что их не нарушат.
— Я...
— И говорили, что они не такие, как все. Мол, другие, может, и нарушат, а я обязательно сдержу слово.
Димион словно наперёд знал всё, что она собирается сказать, не давая ей вставить ни слова.
Он встретил взгляд Арте бесконечно сухими глазами.
Казалось, как бы горячо она ни просила и как бы отчаянно ни умоляла, сейчас на него это ни капли не подействует.
Но сдаваться было нельзя. Выдвинутое Димионом условие было слишком чудовищным, чтобы просто смириться и опустить руки.
— Так не нравится этот пункт? Действительно кажется, будто стала куклой? Но, Арте. Стать куклой предложила ты сама. А не я.
— Быть запертой в особняке без возможности свободно передвигаться — это уже не кукла, а чучело!
В этот момент эмоции захлестнули Арте.
Глядя, как невозмутимо он валит всю вину на неё, все бесчисленные обещания самой себе не поддаваться на его провокации лопнули как мыльный пузырь.
— Видимо, леди Датон тоже нарушила данное вам обещание.
— Что?
При упоминании имени Перии его красивое лицо вмиг исказилось.
— Вряд ли бы у вас развилось такое недоверие к людям, не предай вас кто-то, кому вы безгранично верили.
С каждым словом Арте складка между его бровей становилась всё глубже, а светло-зелёные глаза заледенели так, как никогда прежде.
— Должно быть, вы получили сильный удар в спину.
Она с самого начала не собиралась приплетать сюда Перию.
Упоминание этого имени ни к чему хорошему не приводило, да и самой Арте было тяжело постоянно говорить о покойнице.
Но, увидев, как Димион наслаждается ситуацией, выдвинув нелепые условия, Арте не захотела оставаться безропотной жертвой.
Сдержала ли Перия своё обещание на самом деле, было ей безразлично. Её это не интересовало.
Раз уж Арте так выбили из колеи, она просто хотела, чтобы и Димиона задело не меньше.
— Я считал тебя умной. Но почему в этом вопросе ты совершенно необучаема?
В его упавшем голосе сквозил ледяной холод, а в остром как лезвие взгляде читалась жажда убийства. От давящей ауры мороз пробежал по коже.
И всё же она была довольна. От такой энергии съёжился бы кто угодно, и даже Арте невольно вздрогнула, но это не имело значения — главное, она вдребезги разбила невозмутимость Димиона.
Какие бы жестокие слова теперь ни прозвучали, какими бы страшными угрозами он ни сыпал, одного этого было достаточно, чтобы выдержать и не сдаться.
Арте уставилась на Димиона, словно бросая вызов: ну же, давай.
— ...
— ...
Вопреки ожиданиям, Димион промолчал. Более того, его лицо расслабилось по сравнению с моментом, когда прозвучало имя Перии.
Его лицо стало странно мягким и в то же время странно отсутствующим.
...Ах.
Увидев эту перемену, Арте инстинктивно поняла её причину.
Сейчас Димион смотрел на неё и снова видел перед собой Перию.
Что именно заставляло его связывать Арте с Перией, оставалось для неё полной загадкой.
Почему именно в этот момент их образы снова наложились друг на друга, было совершенно непонятно.
Но какова бы ни была причина, это был шанс. Пока Димион накладывал на неё образ Перии, нужно было добиваться своего.
— В этом контракте я — вечно слабая сторона. Вы, ваша светлость, знаете это лучше всех. Поэтому я просто хочу хоть немного себя защитить.
Арте, изо всех сил стараясь говорить спокойно, осторожно сменила тему.
— Прошу вас, ваша светлость. Даже без этого пункта я...
— Убрать его нельзя.
Хотя сейчас Димион был к ней максимально снисходителен, отказ прозвучал категорично.
Это означало, что, как бы горячо она ни просила, вычеркнуть пункт невозможно.
— ...В таком случае позвольте добавить один пункт и для меня.
Значит, придётся сменить тактику.
Если от оков не избавиться, нужно подготовить средство защиты на случай, если они всё же захлопнутся.
— Сначала послушаю.
Уже одно это было весьма обнадёживающим ответом.
Арте поспешила продолжить, искренне надеясь, что наложенный образ Перии задержится в глазах Димиона подольше.
Хотя внутри всё ещё кипела неприкрытая ярость на Димиона, сейчас было не время выпускать когти.
— Я хочу, чтобы в особняке у меня была своя художественная мастерская. Закрепите это в контракте.
— Разве это обязательно прописывать в контракте? Ты вполне можешь устроить её и так. Занимай любую свободную комнату. Мольберты и всё необходимое в особняке и так есть.
— Использовать пустую комнату по своему усмотрению и обустроить мастерскую с гарантией в контракте — это разные вещи. И есть ещё одно условие.
Арте спокойно продолжила:
— Это должна быть мастерская, куда никто не сможет войти без моего разрешения. Мастерская, в которую даже вы, ваша светлость, не войдёте, пока я не позволю.
На случай, если этот особняк всё же превратится в тюрьму, ей нужно было укрытие от надзирателя в лице Димиона.
Даже если особняк останется просто особняком, ей нужно было пространство, которое станет для неё отдушиной.
Лучше было заранее подготовить уголок, где она могла бы полностью укрыться и от Димиона, и от тени Перии, чтобы спокойно дышать.
— Прошу вас.
Когда она добавила эту на удивление вежливую просьбу, Димион снова усмехнулся.
Его взгляд говорил о том, что он насквозь видит ход её мыслей и понимает, из каких соображений она выдвинула это предложение.
— Хорошо. Договорились.
Не успела она затаить дыхание в ожидании реакции, как Димион без малейших колебаний принял её условие.
Такое лёгкое согласие лишь вызывало тревогу. Он был не из тех, кто просто так уступает, и Арте охватило дурное предчувствие.
— Но взамен мы добавим ещё одно условие. Спать ты будешь в моей спальне, что бы ни случилось.
— ...Что?
— Я не потерплю, чтобы моя кукла пряталась от хозяина, безвылазно сидя в мастерской.