Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 32

Глава 32

 «С сегодняшнего дня я увольняюсь с должности служанки для битья».

Как ни крути, выдержать еще два месяца было нереально. Если она будет терпеть до последнего и свалится, то потеряет даже основную работу горничной. Лучше уж зарабатывать стабильно, как раньше, а недостающее добирать подработками... В конце концов, до цели оставалось не больше двух лет, и к тому времени ей будет всего двадцать два. Лучше идти к цели медленно, чем умереть или остаться калекой в расцвете лет из-за жадности.

Вскоре, как и ожидалось, в дверь постучали. Открыв дверь, Шейла, не поднимая глаз, произнесла:

— Вы пришли.

— Ложись.

Избив человека до полусмерти, он вел себя пугающе спокойно. Шейла, выплакавшая все слезы до его прихода, молча легла на кровать. И так же безучастно задрала юбку до бедер. Ведь и эта «ответственная забота», и «активное лечение» — всё это сегодня в последний раз. Нанося мазь, Седрик даже не спросил, сильно ли ей было больно. Впрочем, она и не ждала. Сегодня она окончательно убедилась: жизнь служанки для него не дороже жизни мухи, а его нежные прикосновения при лечении — лишь бессмысленная прихоть. Он сказал:

— Завтра отдохни от работы.

— Хорошо.

На предложение взять выходной Шейла согласилась без возражений. В таком состоянии строить из себя героиню — себе дороже. Энн, похоже, уже освоилась, так что Молли справится. Когда процедура подходила к концу, Шейла поспешила заговорить:

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Иначе он исчезнет, как ветер, едва закончив с мазью, и шанса не будет. Возможно, потому что она уже выплакалась, голос её звучал пугающе спокойно. Но, как ни странно, Седрик опередил её:

— Я начну первым.

Ха!.. Лежа на животе, Шейла возмутилась про себя, но перебить хозяина, разумеется, не могла.

— Так совпало, что сегодня ровно месяц.

Значит, он помнит. Неужели хочет сказать то же самое? Что пора заканчивать, не дожидаясь трех месяцев? 

Строго говоря, сегодня Шейла не выполнила свои обязанности. Она устроила истерику, отказавшись принимать наказание. Из-за этого высокомерному аристократу и педанту Седрику пришлось марать руки, шлепая её ладонью вместо положенной розги. Причем шлепать по тому месту, которое начинается на «Я» и заканчивается на «годицы»! Седрик вполне мог решить, что бесполезная служанка лишь запятнала его честь.

«Так даже лучше».

Шейла надеялась, что он сам предложит разорвать контракт. Ей, как «стороне Б», было бы неловко начинать этот разговор, а если инициатива исходит от «стороны А», то всё упрощается. Закончив с бедрами, Седрик натянул на неё белье. К счастью, он не предложил намазать и «то место», по которому бил ладонью. Хотя, даже если бы предложил, она бы ни за что не согласилась его показать. Шейла с опухшим от слез лицом ждала его следующих слов.

— Со второго месяца плата за битье удваивается.

— ...Что?

От неожиданности Шейла переспросила. Поспешно одернув юбку и вскочив с кровати, она уставилась на него.

— Имей это в виду и не думай о глупостях.

Продемонстрировав финансовую мощь в одностороннем порядке, он встал. В темной, убогой мансарде, куда вечером не проникал свет, казалось, что за его спиной сияет нимб. Шейла, на мгновение потерявшая дар речи, замотала головой и окликнула Седрика, уже направившегося к двери.

— П-подождите, малый граф!

— Что, есть что сказать?

Да есть же!

— Да.

На её короткий ответ он так же кратко спросил:

— Что именно?

— Ну... это...

Шейла замялась. Она бодро остановила его, но... Ситуация кардинально изменилась с того момента, как он упомянул об удвоении оплаты. Получать дополнительные 10 солидов или 20 солидов в месяц — это небо и земля. Вместе с основным жалованьем это 30 солидов... Даже дворецкий и главная горничная столько не получают.

— Я слушаю.

Голос Седрика стал ниже. Этот умник наверняка знал, что ничтожная служанка не сможет отказаться от 20 солидов. Шейлу задело, что её читают как открытую книгу, но она постаралась сохранить достоинство:

— П-пэддл

— это, по-моему, перебор...

Остановив его, она подумала: если убрать из уравнения пэддл, то, может, и не стоит увольняться?

— Что именно тебе не нравится?

— Это слишком больно по сравнению с другими инструментами.

— Считаешь, что это нарушает принцип справедливости?

— Да...

К счастью, Седрик быстро понял, о чем речь. Раз уж она так прямо сказала, он наверняка откажется от пэддла. Он ведь не кажется совсем уж бессердечным...

— Нет.

Вот же ж...

«Дура я, что надеялась».

Пока Шейла лихорадочно соображала, как бы еще поспорить, Седрик сказал:

— Руфус говорил, что ты умеешь читать.

— А? Да...

На неожиданный вопрос Шейла ответила робко.

— Тогда почему мне кажется, что ты плохо изучила контракт?

— Что?

Опять контракт?.. Как говорится, обжегшись на молоке, дуют на воду — при упоминании контракта сердце Шейлы забилось тревожнее. И в прошлый раз, и сегодня во время порки упоминание контракта не сулило ничего хорошего.

— Знание условий контракта — это база, разве нет?

— Н-ну да, но...

Шейла не хотела признаваться, что её навыки чтения далеки от совершенства. Особенно сейчас.

— Я не так умна, как вы, господин. К чему вы клоните?..

— Выбор инструментов — исключительное право Стороны А. То есть, я имею право менять орудия наказания в зависимости от ситуации и успехов Джудит.

У Шейлы потемнело в глазах.

«Там даже такое прописано?!»

— Показать?

Видя неверие на её лице, спросил Седрик.

— Да... Покажите.

С трудом придя в себя, ответила Шейла. И достала контракт из-под кровати. Хорошо, что она перепрятала его из тайника в полу, предвидя нечто подобное. Седрик взял аккуратно сложенную бумагу, развернул её с видом человека, которому не нужно туда смотреть, и сунул прямо под нос Шейле.

— Статья седьмая.

Глаза Шейлы быстро нашли нужный пункт.

『Статья 7 (Инструменты) 1. Инструменты для телесного наказания не ограничиваются каким-либо одним видом. 2. Вид инструмента может меняться в зависимости от ситуации, успеваемости леди Джудит и иных факторов. 3. Право выбора инструмента принадлежит исключительно Стороне А.』

Исключительно Стороне А... В контракте было написано слово в слово то, что он сказал.

— Убедилась?

Шейла обреченно кивнула. И тут перед ней встала дилемма всей жизни. Отказаться от 20 солидов и уволиться или продолжать работать, рискуя снова встретиться с пэддлом?

— Твой ответ?

На требование Седрика Шейла ответила:

— ...Я буду стараться.

Даже если бы она думала дольше, ответ бы не изменился. 20 солидов — это сумма, от которой так просто не отказываются. Если станет совсем невмоготу — что ж, можно попробовать умолять, как сегодня.

«Предупреждаю заранее: такая поблажка — в последний раз».

Она вспомнила его слова, но решила: если «так» не сработает, попробует «эдак».

«Не убьет же он меня, в самом деле?»

В конце концов, в этом треклятом контракте есть пункт об «активном лечении». Сама мысль о том, что всё допустимо, пока она жива, казалась абсурдной, но Шейла решила поставить свое туманное будущее на кон ради 20 солидов.

— Вот и славно.

Услышав её обещание стараться, он принял это как должное. Глядя в его удаляющуюся спину, Шейла почувствовала укол тревоги — возможно, она совершила ошибку. Но остановить его она уже не могла.

«Раз уж так вышло, попробую продержаться сколько смогу, а там видно будет».

Не подозревая, что перешла Рубикон, Шейла, как всегда, положилась на авось.

***

Встав ни свет ни заря, Шейла спустилась на кухню, чтобы принять молочные продукты с фермы Виехабер. Ей велели отдохнуть от обязанностей служанки, но эту работу, за которую она получала деньги лично, бросать было нельзя. Бедра и задница болели немилосердно, и ей хотелось лежать, но ради денег пришлось встать.

«Быстро закончу и пойду спать».

Раньше она бы искала любую возможность поработать в освободившееся время, но теперь, когда у неё появились большие деньги, первой мыслью был отдых. Человек — существо слабое, легко меняющееся в зависимости от обстоятельств. Можно ли сделать перерыв в этой подработке, пока она работает «для битья»? Шейла вспомнила о своей сделке с Сэмом. Не раскроется ли их сговор, если она возьмет паузу? Для Шейлы это было важнее всего. Чем грязнее дело, тем чище должны быть концы. А как же недовольство кухарок? Пока она размышляла, снаружи послышался знакомый скрип колес. Шейла открыла большую деревянную дверь на заднем дворе особняка. Сэм, как всегда, остановил повозку на том же месте и спрыгнул с козлов. Лошадь, запряженная в телегу, была той самой, на которую он недавно сменил старого мула. Мулы лучше подходили для горных дорог и дальних поездок, но на ровных дорогах графства Каллей лошадь была куда удобнее. К тому же у мулов скверный характер. Каждый раз, когда мул упрямился, Сэм ворчал, что как только появятся деньги, он сразу купит лошадь. И вот, мечта сбылась. Видимо, внедрение машин на ферме и правда принесло прибыль.

«Деньги к деньгам, как говорится».

Обмениваясь молоком и сыром, они перекидывались парой фраз, узнавая друг о друге всё больше.

— Лошадка слушается?

— Ты про Дейзи?

Сэм с гордостью указал на лошадь. Дейзи — имя, которое он дал ей сам. Для справки: мула звали Джек — имя, которое явно дали без особых раздумий.

— Да, про Дейзи.

Шейла неловко улыбнулась, глядя на черную кобылу.

— Еще бы! Она думает, что я её папочка! Ха-ха.

Сэм расплылся в довольной улыбке.

«Надо же, как он рад».

Видя радость Сэма, Шейла тоже улыбнулась. С тех пор как они стали соучастниками, между ними возникла некая внутренняя связь. Пока Сэм сгружал товар, а Шейла принимала, они болтали о пустяках. Закончив разгрузку, Сэм бодрым шагом направился к Дейзи. И вдруг обернулся к Шейле.

— Кстати, Шейла.

— Да?