Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 29

Глава 29

 Пока Седрик с пугающим спокойствием размахивал хлыстом, его мозг работал на полную мощность.

«Она делает домашнее задание вместо сестры».

Он понял это с первого взгляда. Почерк был аккуратным, как у Джудит, но в линиях чувствовалось неестественное напряжение, свойственное тому, кто пытается подделать чужую руку. Седрик скрыл свою догадку за коротким «неплохо». Сегодня он не был готов к разоблачению. Он не хотел одним неосторожным движением разрушить всё, чего добился. Успехи Джудит были налицо. В языке за месяц трудно добиться заметного прогресса, но в денежных единицах, о которых она не имела понятия, и в математике, которую она ненавидела, понимание явно пришло. Не имея возможности отвлекаться, как на уроках с другими учителями, даже с её "деревянной" головой прогресс был неизбежен. Но Седрик контролировал процесс так, чтобы даже сама Джудит не заметила подвоха. Он взялся за обучение сестры ради Шейлы, но то, что у Джудит начало появляться хоть какое-то понимание жизни, было приятным бонусом. Раз уж она родилась с фамилией Каллей, Седрик, как будущий глава семьи, обязан был присматривать и за ней. Впрочем, не будь Шейла её служанкой, он бы не стал утруждать себя личным преподаванием. Нашел бы другой способ вдолбить знания в её голову, не марая рук.

Оставшись один, Седрик достал ключ и открыл дверь в смежную комнату. Включив свет, он окинул взглядом привычную обстановку. Неизвестно, как бы это место выглядело в глазах «обычного человека», но для Седрика это было пространство, созданное с большой любовью и тщательностью. Он чувствовал, что день, когда он приведет сюда Шейлу, уже не за горами. Она ничего не смыслит в таких вещах, так что наверняка будет шокирована. Предвкушая её реакцию, Седрик подошел к стене. Там висели всевозможные инструменты. Назначение некоторых из них обывателю было бы трудно даже угадать. Он снимал их один за другим, взвешивал в руке, пробовал в замахе. Даже предметы одного типа, но разного размера, имели разный вес и баланс. Выбирая розгу для следующего урока, он был серьезен как никогда. Критерий выбора был на удивление прост. Выбрать то, что служанка «не сможет вытерпеть». В каком-то смысле, всё, что было до этого, — лишь прелюдия, игра. Способ проверить чувствительность служанки с помощью разных инструментов. Перебрав несколько вариантов, Седрик остановился на предмете с подходящим весом и ударной силой. При мысли о том, как он накажет им служанку, по телу пробежала дрожь возбуждения. У Шейлы белоснежная, нежная кожа. Учитывая её чувствительность к боли, Седрик всегда сдерживал силу удара. Поэтому этот инструмент она точно не выдержит. Особенно после сегодняшнего хлыста, который по сравнению с предыдущими розгами был просто игрушкой. Хотя, судя по всему, сам факт порки предметом для скота доставил служанке немалое унижение.

«Наверняка она сейчас радуется и чувствует облегчение».

Он даже не пошел мазать её мазью, решив, что осматривать там нечего, так что она, должно быть, счастлива. Когда ей приходилось поднимать юбку для нанесения мази, она смущалась куда больше, чем когда готовилась к порке. Читать эмоции на её лице было проще простого. Она совершенно не умела их скрывать.

«Не то слово».

Как опытная служанка, в делах, касающихся Джудит, она вела себя как робот, но во всём остальном её истинные чувства были написаны на лице аршинными буквами. Наблюдать за сменой выражений на лице Шейлы во время урока было само по себе развлечением. Корчилась от унижения во время порки, а сразу после — витала в облаках, пытаясь забыться... На прямой вопрос, о чем она думает, служанка ответила:

«А, н-ни о чем». «Как же "ни о чем"». «Я... просто думала о делах на завтра...»

О делах на завтра... Завтра день, когда Альфонсо берет приглашение и отправляется в королевский дворец. Лишние помехи ни к чему. Время выбрано идеально. Седрик чувствовал: момент настал.

***

На следующий день. Погода стояла прекрасная, словно благословляя благородного господина на долгий путь во дворец. Мужчины семьи куда-то подевались, и под ярким утренним солнцем у дверей стояли только Мариса и Джудит. И по одной служанке при каждой. Разумеется, одной из них была Шейла. В последнее время Альфонсо часто заходил к Седрику именно после уроков. И каждый раз он «случайно» сталкивался с Шейлой, которая возвращалась к себе после наказания. Шейла старалась ограничиться поклоном и пройти мимо, но Альфонсо всегда останавливал её разговором. Причина, по которой Шейла хотела избежать встреч, была проста. После подслушанного разговора с Алленом она начала воспринимать Альфонсо иначе.

«Да, мне интересно». «Скажем так, она немного особенная».

Прошло уже несколько недель, но эти слова не выходили у неё из головы. Наоборот, его голос и интонация в тот момент вспоминались всё отчетливее. Даже без этого случая Шейла никогда не стремилась сблизиться с аристократами. Она коренным образом отличалась от тех слуг, которые мечтали понравиться господам ради выгоды. Шейла предпочла бы, чтобы хозяева даже не знали её имени. То, что Джудит звала её собачьей кличкой в столовой, бесило её не потому, что госпожа не знала её настоящего имени, а из-за публичного унижения. Кто-то скажет, что это одно и то же, но для Шейлы это были совершенно разные вещи. Но так уж вышло, что не только Джудит, но и Седрик, и Альфонсо, и даже придурковатый Аллен теперь прекрасно знали, как её зовут. Шейла мечтала вернуться в те времена, когда она была для них безымянной тенью. Надежда покинуть этот дом так, чтобы никто о ней и не вспомнил, разбилась вдребезги. И всё из-за Седрика. С того момента, как он вернулся из-за границы и назначил её служанкой для битья, её существование прочно отпечаталось в умах семьи Каллей. При мысли о Седрике мысли понеслись вскачь. Прошлой ночью он не пришел мазать её мазью. Сначала она обрадовалась, но потом стало тревожно. Конечно, хлыст лишь слегка жалил в момент удара, и после него почти не болело. Но раньше он приходил с мазью даже после подобных наказаний.

«Что это значит? Очередной подвох?..»

Встревоженная Шейла начала перебирать в памяти свои поступки — не ошиблась ли где? Всё-таки не зря говорят: держись от знати подальше. Стоит связаться — и начнешь жить, постоянно оглядываясь на их настроение. Проще считать жалованье служанки платой не за труд, а за это вечное напряжение и жизнь "на цыпочках". Особенно когда речь идет о Седрике, который выдал ей 10 солидов авансом. При воспоминании о Седрике и мази лицо Шейлы начало предательски краснеть. Ведь все воспоминания о нем сводились к тому, как она сгорает со стыда, выставляя напоказ свое тело, пока он наносит лекарство. Вдруг вспомнилось ощущение его пальцев, втирающих мазь. Мягкое, щекочущее... Шейла вспыхнула еще сильнее. В это время Альфонсо, попрощавшись с Марисой и Джудит, подошел к Шейле.

— Шейла.

— Д... да?

Шейла вздрогнула от неожиданности, и Альфонсо, увидев её реакцию, улыбнулся, прищурив свои добрые глаза.

— Чего ты так пугаешься?

Шейла поспешила извиниться:

— Простите, господин.

— Ты выглядишь очень опрятно и мило.

— А...

От неожиданного комплимента пунцовое лицо Шейлы вспыхнуло, как факел. Она растерялась, не зная, как реагировать. Сегодня она впервые надела форму, подаренную Молли. Новое платье, на которое она только смотрела целых три недели, несмотря на ворчание подруги: «Ты что, бережешь его на похороны?». Утром она сто раз думала — надеть или нет, и в итоге надела. Было бы ложью сказать, что она не думала при этом о проводах Альфонсо. Но чтобы он заметил и отметил это...

— Пока меня не будет, позаботься о Джудит.

Сказал Альфонсо. От другого это прозвучало бы банально, но из уст Альфонсо, сказанное с такой теплотой, это тронуло Шейлу. Она почтительно ответила:

— Да, господин. Счастливого пути.

Получив персональное напутствие от Шейлы, Альфонсо поднял длинную руку и помахал в сторону особняка. Седрик стоял у окна и смотрел вниз на брата, машущего ему рукой. Он попрощался с Альфонсо еще вчера. Тем не менее, стоять у окна и наблюдать за отъездом было для него так же нехарактерно, как для Альфонсо — останавливаться перед служанкой, чтобы помахать рукой. Служанка, невольно проследившая за жестом Альфонсо, увидела его в окне, испуганно вздрогнула и опустила голову. Её лицо, которое должно было сиять чистотой в утренних лучах, было красным, словно обожженным огнем. Но что еще хуже — это новая форма, которую он видел впервые. С момента его возвращения служанка упорно носила старье. Имея нормальную новую одежду, она «упорствовала» в ношении обносков — иначе и не скажешь. Как ни стирай, ветхость не скроешь. К тому же рукава и подол были коротки. Видимо, это та самая форма, которую ей выдали в первый день. За 4–5 лет она выросла. Хотя тело, за исключением двух мест, ставших пышнее, в целом стало еще худее, так что влезть в старое платье ей не составило труда. А белье? Тоже надела новое? Несмотря на чистоту и опрятность, её белье, которое он видел, было таким же старым, как и форма. Если она сменила и белье... Ему захотелось наказать её. Особенно если всё это — ради Альфонсо. В памяти Седрика всплыли события четырехдневной давности.

***

— Тогда я передам приглашение лично, малый граф.

Получив приглашение для кронпринца, Альфонсо официально поклонился будущему главе рода. Разумеется, между братьями такая формальность выглядела неуместно.

— Оставь этот фальшивый тон.

Несмотря на циничную реакцию Седрика, Альфонсо был в хорошем настроении. Поездка во дворец явно пришлась ему по душе. Более того, он даже заказал новый костюм под предлогом визита в королевскую резиденцию — верный признак того, что Альфонсо, что бывало редко, был в приподнятом настроении.