Из-за этого захватывающего, непредсказуемого чувства, которое она вызывала с первой же встречи, он охотно и легко поддавался её капризам, словно лента в руках гимнастки.
Поддавшись на уговоры Джун Хи и импульсивно попросив покачать её на качелях, Ми Хо вдруг с ужасом осознала, что ведёт себя как капризный ребёнок. Может, потому, что с самого начала показала ему себя во всей «красе»?
Рядом с ним наружу то и дело вырывались черты её характера, о которых знали лишь самые близкие.
Девушка прекрасно понимала, что она жутко избалована. Дедушка, жалея внучку, растущую без родителей, ни в чём ей не отказывал. Этот инстинкт избалованного ребёнка, который наглеет, если ему это позволяют, то и дело заставлял её вести себя с этим мужчиной слишком вольно.
— Никого не качал на качелях с тех пор, как Джэ Хи был маленьким.
Джун Хи подошёл к качелям и кивком указал на верёвки.
— Держитесь крепче.
Ми Хо, обрадовавшись, что он так легко согласился на её каприз, с энтузиазмом расставила руки и схватилась за верёвки. Джун Хи наклонился и крепко взялся за сиденье снизу. Качели-скамья, которые до этого лишь слегка раскачивались, когда она отталкивалась ногами, со скрипом потянулись вперёд.
— Раскачайте до самого верха!
Она случайно подняла голову, и лицо Джун Хи оказалось так близко, что их носы почти соприкоснулись. Его лицо, наклонённое вбок, словно для поцелуя, скользнуло мимо и остановилось над её плечом.
Широкие плечи и шея оказались прямо перед ней. Она чувствовала на лице его дыхание. Растерявшись, Ми Хо замерла. В прохладном ночном воздухе витал свежий, дорогой мужской парфюм.
Джун Хи медленно выпрямился, потянув сиденье на себя, и Ми Хо отклонилась назад. Взвизгнув от неожиданности, она всё же настойчиво повторила:
— Выше!
— Выше.
Джун Хи эхом отозвался на её просьбу и сделал шаг назад, отчего качели поднялись ещё выше. Верёвки натянулись, и Ми Хо, оказавшись почти в горизонтальном положении, отчаянно вцепилась в них.
— Это уже слишком высоко!
Девушка заболтала ногами и вытянула шею. Джун Хи, смотревший на неё снизу вверх, поймал её взгляд и широко, почти злорадно улыбнулся.
— Держитесь крепче.
С этими словами он резко отпустил сиденье и отступил.
— А-а-а-а!
Ми Хо вскрикнула, и качели описали огромную дугу, устремляясь вниз. Но вскоре испуг сменился звонким смехом. Взлетая по плавной дуге, девушка откинула голову и заливисто расхохоталась. Свежий морской бриз отбрасывал её длинные волосы назад, мягко растрёпывая их.
Взгляд Джун Хи, в котором смешались лукавство, веселье и лёгкая растерянность, неотрывно следовал за её полётом.
Под шум прибоя и мягкое мерцание садовых фонариков образ Ми Хо, летящей на качелях в переливающемся под луной платье, словно впечатался в его сетчатку.
Она казалась то феей из «Сна в летнюю ночь» Шекспира, то Безжалостной красавицей (La Belle Dame sans Merci) из поэмы Джона Китса.
Той самой, что очаровывает, а потом безжалостно смеётся над ослеплёнными ею глупцами, зная, что в любой момент упорхнёт.
Каждый раз, когда качели возвращали её к нему и их взгляды встречались, Ми Хо смотрела на него с озорной усмешкой. А Джун Хи вдруг поймал себя на том, что лыбится, как идиот, и это чувство было ему совершенно незнакомо.
Когда друзья, у которых были сёстры или братья намного младше, с умилением показывали фото своих младших и хвастались, он этого не понимал. Что в них такого уж милого?
Конечно, когда Джэ Хи, который был младше на четыре года, в детстве хвостиком бегал за ним, это и умиляло, и немного раздражало. Даже сейчас, когда повзрослевший брат иногда лез обниматься, как в детстве, Джун Хи вспоминал те времена. Но это было совсем не то щекочущее чувство.
Чувство, похожее на зуд в дёснах перед прорезыванием новых зубов, когда хочется впиться во что-то мягкое. Или когда кончики пальцев покалывает от желания изо всех сил сжать и лопнуть шарик с водой. Желание выскрести всё изнутри до самого солнечного сплетения.
Джун Хи казалось, будто его околдовала маленькая лисичка.
Надменная, колючая, своенравная — но такая очаровательная. Хотелось протянуть ей палец, чтобы она его покусала и исцарапала. Понимая, что это чистое безумие, он всё равно поддавался этому иррациональному желанию, подстёгиваемому частым стуком сердца.
Я хочу оставить это создание себе.
***
Вдоволь накатавшись на качелях и чувствуя небывалую лёгкость на душе, Ми Хо, напевая под нос, вернулась в шатёр и отдала пиджак Джун Хи. А затем, не оглядываясь, присоединилась к Мин Хи, Луке и Джи А на танцполе и отлично провела время.
Свадьба в кругу близких родственников и друзей была по-домашнему уютной и тёплой. Вокруг царила атмосфера счастья, а лица разгорячённых гостей раскраснелись от веселья.
Ми Хо, весь опыт которой ограничивался парой визитов на свадьбы родственников в Корее, неожиданно для себя получала от свадьбы Мин Хи искреннее удовольствие.
Джи А, в которой было больше энергии, чем в её муже, бывшем айдоле, совершила невозможное — вытащила на танцпол даже вечно невозмутимого Тэ Джуна.
Джун Хи, стоявший рядом и обсуждавший с Тэ Джуном рабочее расписание на следующую неделю, тоже попал под горячую руку Джи А — она утащила к танцующим и его.
Гости расхохотались, увидев смущённое лицо Тэ Джуна, а когда Джун Хи и Джэ Хи устроили шуточный братский танцевальный баттл, зал взорвался аплодисментами.
Ми Хо, наблюдая за Джун Хи, мысленно поразилась. Видимо, талант шоумена был у них в крови.
Если Джэ Хи, мировая суперзвезда, двигался профессионально — это было понятно. Но Джун Хи, финансист с Уолл-стрит, целыми днями возившийся с цифрами, держался на танцполе так, будто до этого был стажёром в айдол-группе.
— Ого. А ты в форме, хён. Не слишком напрягаешься? Смотри, спину сорвёшь. Жениться не успеешь, а уже развалишься, — ухмыляясь, подначивал Джэ Хи.
— Ха. Ах ты мелкий. Забыл, кто учил тебя петь и танцевать? Да ты сам уже запыхался. Сходил бы ты лучше в спортзал.
Услышав, как два великовозрастных брата, тяжело дыша и выпятив грудь, перебрасываются колкостями, Ми Хо мысленно поцокала языком. Видимо, у этих тридцатилетних мужиков такая детская перебранка была своеобразным выражением братской любви.
— Когда это было? Хён, я вообще-то Кинг Джей.
— Точно. Твоя очередь петь. Мин Хи твоя фанатка, помнишь?
— Я и так собирался. Давай, готовься.
Джэ Хи хлопнул брата по плечу, театральным жестом снял пиджак и отдал его Джи А.
Не обращая внимания на сотни глаз, Джэ Хи обхватил лицо жены ладонями, страстно поцеловал её, а затем уверенным шагом направился к сцене, на ходу расстёгивая пару верхних пуговиц рубашки. Встав по центру перед музыкантами, он взял микрофон и с улыбкой посмотрел на кричащую от восторга толпу.
Запустив пальцы в аккуратно уложенные волосы, он своим бархатным голосом исполнил попурри из классических романтических песен. Это был его свадебный подарок. Банкет мгновенно превратился в настоящий концерт, и зал закипел от восторга.
Даже Ми Хо, которая всегда считала, что подпевать старым поп-хитам на таких вечеринках — это верх пошлости, поддалась атмосфере и, сама того не замечая, начала напевать знакомые строчки.
Нашей Мин Хи так повезло.
Она украдкой взглянула на подругу. И точно: Мин Хи, стоявшая в самом первом ряду по центру, притоптывала в такт и подпевала, а когда их взгляды встретились, приложила руку ко лбу, показывая, что сейчас упадёт в обморок от счастья.
Тэ Джун, ни на шаг не отходивший от своей беременной невесты, побледнел, как полотно, испугавшись, что она и правда перенервничала. Но когда Мин Хи со смехом обняла его за талию, чтобы успокоить, на лицо здоровяка вернулись краски.
Смогу ли и я когда-нибудь так полюбить?
От этой совершенно не свойственной ей мысли Ми Хо застыла на месте. В этот момент выступление Джэ Хи закончилось.
— Мистер Ким, шафер. Прошу на сцену.
Джэ Хи шутливо поманил брата пальцем. Джун Хи тоже снял пиджак. Оглядевшись, он встретился взглядом с оцепеневшей Ми Хо и протянул его ей.
— Госпожа Хо-хо, подержите минутку.
Не успела она и слова сказать, как он всучил ей одежду и запрыгнул на сцену. Музыкант из группы, видимо, заранее предупреждённый, передал Джун Хи электрогитару.
— Он ещё и на гитаре играет?.. — пробормотала Ми Хо.
По иронии судьбы, гитаристы рок-групп были одним из её «типажей».
Когда-то, увлекшись рок-музыкой, она чуть ли не каждый день пропадала в андеграундных клубах, где выступали любительские группы. В итоге Ми Хо сдружилась с музыкантами, и один гитарист, полная противоположность Джун Хи, стал её парнем.
Тот сидел на наркоте, ходил с тёмными кругами под затуманенными глазами, пил вместо того, чтобы есть, был тощим, как щепка, и спал со всеми подряд.
Но если зачесать его сальные патлы, открывалось вполне миловидное лицо. Впрочем, начав с ним встречаться, она быстро устала от его наркоманских закидонов и нарциссизма.
Тем не менее, будучи убеждённой противницей брака, Ми Хо не хотела связываться с нормальным, серьёзным мужчиной, мечтающим о простом семейном счастье, чтобы не делать их обоих несчастными. Поэтому она предпочитала лёгкие интрижки с «плохими парнями», лишь бы не возвращаться одной в пустую и холодную квартиру.
Но с тех пор, как к ней въехала Мин Хи, отпала нужда даже в этом. Ми Хо уже и не помнила, когда и с кем было её последнее свидание.
