Контент удален!

Оставив позади Ми Хо, которая укоризненно качала головой, Джун Хи отправился в душ. Когда он вышел, в номере уже царил полумрак.

Ми Хо задернула шторы, оставив включенной лишь прикроватную лампу, и, закончив приготовления ко сну, забралась в постель. Она бросила на него сонный взгляд, медленно моргая.

— Вы быстро, братан. Я чуть было не уснула, не пожелав вам спокойной ночи.

— Надо же. Так сильно устала?

— А вы не устали, братан?

— Ни капли.

— Какая досада. Ну что ж, хотите, составлю вам компанию, пока не захотите спать?

Ми Хо бросила эту фразу без задней мысли, но Джун Хи тут же за неё ухватился.

— …С удовольствием. Как будем развлекаться?

Джун Хи откинул одеяло, лег рядом и, подперев голову рукой, повернулся к ней. Лежавшая на спине Ми Хо покосилась на него — сонливости в её глазах явно поубавилось.

— Слушайте, братан, у меня есть вопрос.

— Спрашивай.

Голос Джун Хи звучал низко и бархатно.

— Тот… клуб любителей поэзии? Или кружок? Вы там стихи учили наизусть?

От неожиданного вопроса Джун Хи удивленно моргнул.

— В то время я много читал и учил. А что?

— Да просто любопытно. Вроде бы это вам не подходит, а вроде и очень даже к лицу… Много стихов помните до сих пор?

— Кое-какие. То, что выучил в юности, не так-то легко забыть.

— …Тогда прочитайте мне что-нибудь.

Она искоса взглянула на него и тут же отвела взгляд.

Наблюдая за ней, Джун Хи растянул губы в улыбке. Кажется, теперь он знал, как именно её соблазнить.

— Что бы такое выбрать… Давным-давно в Корее жил один очень красивый поэт по имени Пэк Сок. Хочешь послушать его стихотворение?

Ми Хо кивнула, прикрыла глаза и сделала приглашающий жест рукой.

— Я беден, но люблю прекрасную Наташу, и потому в эту ночь снег валит хлопьями…

Ми Хо открыла глаза и медленно повернулась к нему.

— Я люблю Наташу, снег валит хлопьями, а я сижу один в тоске и пью соджу.

Джун Хи протянул руку и убрал упавшую на её лицо прядь за ухо; их взгляды встретились. Не убирая руки, он большим пальцем нежно погладил её ушную раковину. Дыхание Ми Хо сбилось, и она закрыла глаза.

— Пью соджу и думаю. Мы с Наташей в эту белую ночь, когда снег валит хлопьями…

Ми Хо резко распахнула глаза, её ресницы затрепетали.

— А кто такая Наташа?

— …

В ответ на её тихий вопрос Джун Хи усмехнулся и взял её лицо в ладони. Ми Хо обиженно надула губы и пробормотала:

— И что это за стихотворение такое, где даже имя сексуальное? Возбуждает же.

Джун Хи, подперев голову рукой, смотрел на Ми Хо, лежащую перед ним на боку. Полы её халата слегка разошлись, приоткрыв ложбинку на груди. Кадык Джун Хи нервно дрогнул — он тяжело сглотнул.

— Ты сексуальнее, чем Наташа.

— …

Пока она, потеряв дар речи, смотрела на него, он мягко пропустил её волосы сквозь пальцы.

— Ладно, давай другое послушаем.

Пальцы Джун Хи ласково скользнули от мочки уха к её брови. Глядя на Ми Хо, которая затаила дыхание и смотрела на его губы сквозь полуопущенные веки, он произнес:

— Джон Китс. Письмо к возлюбленной, Фанни.

Голос звучал глубоко, почти переходя на шепот.

I almost wish we were butterflies,

Я почти желаю, чтобы мы были бабочками,

Длинные ресницы Ми Хо затрепетали, как крылья бабочки, и медленно опустились.

and lived but three summer days.

и жили всего три летних дня.

Голос Джун Хи звучал лениво и тягуче, пока он кончиком пальца нежно очерчивал изгиб её носа.

Three such days with you.

Три таких дня с тобой.

Когда его ладонь накрыла её щеку, а большой палец ласково погладил кожу, она открыла глаза. Их взгляды встретились. Губы Ми Хо приоткрылись, пропуская сбивчивое дыхание.

I could fill with more delight than fifty common years could ever contain.

Я мог бы наполнить их большим восторгом, чем вместят пятьдесят обычных лет.

Пальцы Джун Хи скользнули по линии её челюсти, он обхватил подбородок девушки и слегка надавил на него большим пальцем. Губы Ми Хо приоткрылись сильнее, обнажив кончик влажного розового языка.

Now a soft kiss.

А теперь — нежный поцелуй.

Джун Хи склонил голову. Грудь Ми Хо быстро вздымалась в такт прерывистому дыханию. За секунду до того, как их губы соприкоснулись, он прошептал:

Aye, by that kiss I vow an endless bliss.

Да, этим поцелуем я клянусь в бесконечном блаженстве.

Губы Джун Хи впитали её дыхание. Его язык проник сквозь её приоткрытые губы и задвигался медленно, тягуче, лишая воздуха.

В тихой комнате отчетливо раздавались влажные звуки поцелуев. Его язык скользил по её зубам, щекотал её язык, ласкал нёбо. Этот легкий, как перышко, и мягкий, как пена, поцелуй смешался с их прерывистым, тяжелым дыханием. Чем глубже становился поцелуй, тем сильнее она отклонялась назад.

— М-м-м…

Джун Хи навис над ней всем телом. Потеряв счет времени, они самозабвенно исследовали друг друга, пока он медленно не оторвался от её губ. Ми Хо сбивчиво дышала, глядя на него затуманенным, расфокусированным взглядом.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Джун Хи даже представить не мог, каким взглядом сейчас смотрит на неё. Он больше не мог прятаться под привычной маской вежливой невозмутимости. Жар, обжигающий глаза, был ему незнаком. Он боялся, что садистское желание проглотить её целиком, дикий импульс, бушующий внутри, отразятся на его лице.

Джун Хи снова наклонился и прижался губами к её виску. Под кожей, мягкой, как лепесток, бешено бился пульс. Скользнув губами к её уху, он прошептал:

You are always new.

Ты всегда новая.

— А-а-а…!

Услышав этот низкий, хриплый голос, опаливший ухо, Ми Хо закрыла глаза и задрожала всем телом. Её руки обвили плечи Джун Хи и зарылись в его волосы. От пронзившего позвоночник электрического разряда Джун Хи судорожно выдохнул.

Уткнувшись губами ей в шею и тяжело дыша, он потянул за и без того ослабший пояс халата. Резким, уже не таким нежным движением он распахнул ткань.

Словно предвидя этот момент, Ми Хо не надела под халат абсолютно ничего, и перед ним предстало её обнаженное тело, украшенное лишь пирсингом на сосках.

Джун Хи был уже не мальчишкой-подростком, но от одного вида её наготы его пронзило острое желание кончить. Пенис, раздувшийся до болезненной твердости, дернулся и прижался к её животу, грозя вот-вот извергнуться. Долго в таком состоянии он не протянет. Но и заканчивать всё так быстро ему не хотелось.

The last of your kisses, was, ever, the sweetest.

Твой последний поцелуй был, как всегда, самым сладким.

Его губы медленно скользили по её шее вниз; на каждой паузе горячее дыхание щекотало кожу. Когда его губы добрались до груди, Ми Хо изогнулась и попыталась оттолкнуть его, упершись ладонями в плечи.

— А-ах… Нет, там, там я слишком чувствительна… Ха-ах!

Джун Хи убрал её руки, прижал их к кровати по обе стороны от её тела и склонился над грудью. Его язык накрыл и придавил уже отвердевший сосок. Ми Хо беззвучно, со всхлипом втянула воздух.

Ощущение согретого телом металла и мягкого бугорка на языке было пьянящим. Он жадно всосал её грудь, с силой потянул и начал перекатывать сосок на языке. Ми Хо неистово забилась под ним.

— Отпусти, не делай… А-а-ах!

Она пронзительно вскрикнула, когда он легонько прикусил сосок и потянул на себя. Отстранившись, Джун Хи подул на влажный от слюны, распухший сосок и посмотрел на её лицо.

— А-а-ах!

Задыхаясь, она сжала бедра, перекрестив ноги, и судорожно вздрогнула всем телом. Затем жадно глотнула воздух и окинула его полным обиды взглядом.

— Отпустите!

Голос Ми Хо жалко сорвался.

— Прости.

Джун Хи покорно извинился и отпустил её руки.

Но стоило ей, тяжело дыша, попытаться прикрыть грудь ладонями, как он цокнул языком и покачал головой. А затем сгреб её запястья в одну руку и зафиксировал их над её головой.

— Подождите! Там слишком чувствительно…

Он склонился ко второй груди, захватил губами маленькое колечко пирсинга и легонько потянул на себя. Набухший сосок вытянулся острым конусом.

— А-ах, пожалуйста…!

Джун Хи поднял взгляд на Ми Хо. Со страхом в глазах она смотрела на его губы и тяжело дышала. Заметив это, он отпустил колечко. Металл соскользнул с его губ и качнулся на соске. Белоснежная грудь, сквозь прозрачную кожу которой проступала голубая вена, часто вздымалась.