Даже в престижной частной школе на Западном побережье, где учились дети голливудских суперзвезд, медиамагнатов и топ-менеджеров технологических гигантов, Джун Ким, несомненно, был выдающимся учеником.

Иерархия среди парней была простой. На вершине пирамиды всегда стояли высокие, спортивные белые юноши из хороших семей. Даже при схожих исходных данных шанс парня-азиата добраться до её вершины был ничтожно мал.

Но Джун Ким был не из тех, кто важничает, лезет на рожон или подавляет других силой. Он со всеми был приветлив, за что бы ни брался — выкладывался на полную, умел и рассмешить, и посмеяться над собой.

Поэтому его любили все, независимо от расы и пола. И в какой-то момент он как-то сам собой оказался на самом верху. Хотя лично ему на всю эту школьную иерархию было абсолютно плевать.

Зато я жил так, как хотел, и делал всё, что вздумается, ни на кого не оглядываясь.

Стоило Джун Киму появиться в кафетерии или на футбольном поле, как все взгляды устремлялись к нему. Уже тогда каждый его шаг становился поводом для сплетен во всей школе.

Некоторых это бесило. Они открыто задирали Джун Кима, пытались спровоцировать, но в итоге, как в бою с тенью, лишь распалялись, махали кулаками впустую и комично выставляли себя на посмешище.

На любые нападки Джун Ким отвечал расслабленной улыбкой и остроумной шуткой. А потом разносил противников в пух и прах именно в том, в чем они больше всего боялись проиграть. Пару раз устроив обидчикам такой сокрушительный разгром, он добился того, что к нему больше никто не лез.

Тогда никто и не догадывался, что под яркой и добродушной внешностью скрывается непробиваемая сталь.

Став в свои тридцать с небольшим генеральным директором самого быстрорастущего хедж-фонда на Уолл-стрит, Джун Ким со школьных времен так и не спустился с вершины пирамиды.

Иерархия, усвоенная в юности, меняется с трудом. Для Винса Коэна Джун Ким навсегда остался парнем, с которым лучше не связываться.

— Бро, отпусти меня для начала, — произнес Винс по-английски.

Как только Джун Хи отпустил его воротник, Винс размял шею и одернул пиджак.

— Ну так вот… Мы тут заключили пари на то, пойдешь ты или нет.

— И с чего это вдруг… — Джун Хи резко оборвал его.

— Так на что ты поставил?

— …Я поставил на то, что ты не пойдешь. А ты пойдешь?

— Сколько поставил?

— Немного. Минималка была пятьсот баксов, так что я поставил пятьсот. А вот Илай Чен поставил две тысячи! Джун, ты же не пойдешь, да?

Джун Хи недоверчиво усмехнулся.

Винс работал в одном из крупнейших инвестиционных банков в соседнем здании. Одноклассников, которые, как Джун Хи и Винс, после школы окончили университеты Лиги плюща на Восточном побережье и осели в Нью-Йорке, было немало.

Большинство из них работало в сфере финансов, медицины или права. Помимо ежегодных встреч выпускников, они часто собирались под предлогом свадеб или вечеринок.

И вот эти взрослые, состоявшиеся, неглупые мужики, стоило им только собраться и напиться, порой заключали такие вот идиотские пари.

Собранные деньги в тот же вечер спускались на шампанское и водку в самом модном клубе Манхэттена.

— И сколько же придурков скинулось на это тупое пари?

— Восемнадцать.

— Ха. Немало. И какой расклад? Кто за «пойдет», кто за «не пойдет»?

— Четверо за то, что пойдешь, четырнадцать — что нет.

— …Больные ублюдки.

Джун Хи никак не мог взять в толк, почему со школьных времен и до сих пор его личная жизнь вызывает у людей такой нездоровый интерес. Им что, заняться нечем?

— Так что… ты пойдешь? Не пойдешь, да?

Винс глуповато улыбнулся, заискивающе заглядывая ему в глаза.

— Одно могу сказать точно. Ты в заднице.

— Какого хрена?! Ты пойдешь?! Но это же свадьба Сары!

— А с какой стати мне не идти на свадьбу Сары?

Сара была одной из его старых подруг. Несколько месяцев назад она попросила Джун Хи приехать на её свадьбу во Францию, в Нормандию. Чтобы поприсутствовать на торжестве, он взял отпуск на четыре дня, прихватив пятницу и понедельник.

— …Так ты что, до сих пор влюблен в Сару?

Джун Хи закатил глаза и вздохнул. Затем, словно разговаривая с идиотом, медленно, по слогам спросил:

— Винс Коэн. Сколько лет прошло с тех пор, как мы окончили школу Бернард Истлейк?

Винс пошевелил губами, видимо, подсчитывая в уме.

— Э-э… Четырнадцать? Ни фига себе, как время летит.

— Вот именно. Целых четырнадцать лет. А Сару я любил больше пятнадцати лет назад.

— Н-но ведь все…

— Что «все»?!

— Все думают, что у тебя нет серьезных отношений, потому что ты всё еще сохнешь по Саре… И это логично, ведь ты даже на встречи выпускников не приходишь, если там нет Сары!

— Это потому, что Сара очень настойчиво меня просила. Ты же лучше всех знаешь, как я занят.

Когда Джун Хи только переехал в Нью-Йорк, он тоже часто тусовался с ними.

Но после того как он основал компанию, его расписание заполнилось деловыми встречами и мероприятиями. Найти время на личные посиделки стало крайне сложно.

Пару раз Сара звала его пойти вместе, и он соглашался просто потому, что она редко о таком просила, и по стечению обстоятельств он был свободен в те дни.

— Вот видишь! Если я прошу тебя прийти, ты отмазываешься одним словом: «Занят!», а как попросит Сара — ты тут как тут. И, кстати, ты замечал, что все девушки, с которыми ты встречался, чем-то похожи на Сару?

— Что?

— Ровесницы или постарше, успешные карьеристки с интеллигентными лицами. Неважно, какой расы, но все они одеваются в строгом, изысканном стиле, ведут себя по-взрослому и не ноют по пустякам.

— …

— Ха! Вот видишь! Я же говорю, ты всё еще любишь Сару Хон! Поэтому и не можешь остепениться с другой!

— Это…

О том, что Сара Хон была его первой любовью, знали все друзья. В школьные годы Джун Хи не скрывал своих чувств к ней.

Осенью он играл в американский футбол, зимой — в баскетбол, весной — в лакросс. И именно Сара заставила его вступить в совершенно не подходящий ему поэтический кружок, несмотря на насмешки парней из школьной сборной.

Сара отличалась от девушек, с которыми он обычно общался. Чистое лицо без макияжа, длинные прямые волосы, собранные в аккуратный хвост, безупречная школьная форма. И дружила она с такими же отличниками — теми, кто готовился к олимпиадам по математике или работал в школьной газете.

Они сблизились во время работы над совместным школьным проектом. Её циничная улыбка, сухой юмор, спокойное и взрослое поведение мгновенно привлекли его внимание.

Но когда Джун Хи, будучи уверенным в согласии, пригласил Сару на свидание, она наотрез отказалась. Девушка находила нелепые отговорки:

— Извини, но я не хочу стать врагом номер один для всех девчонок в школе, разгуливая с тобой.

— Я занята, готовлюсь к промежуточным экзаменам.

И это только разжигало в нем азарт.

Он привык, что симпатия достается ему без малейших усилий. Теперь же процесс завоевания чужого сердца, впервые потребовавший от него стараний, казался свежим и захватывающим.

Поэтому он вступил в поэтический клуб, который возглавляла Сара. И каждую неделю заучивал наизусть и декламировал стихи её любимого поэта-романтика лорда Байрона.

Дошло до того, что вся школа, прознав о безответной любви Джун Хи, начала болеть за него, как на спортивном матче. Под напором его настойчивых ухаживаний Сара тоже начала понемногу оттаивать — это было очевидно.

Тогда Джун Хи предпринял еще одну попытку пригласить её на свидание. Но она так и не ответила ему взаимностью.

— Давай останемся друзьями, как сейчас.

— Никаких свиданий, но мы можем учиться вместе.

— Мне нужно поступить в хороший университет. Ты даже не представляешь, на какие жертвы идут мои родители, чтобы я могла здесь учиться. Отношениями займусь в колледже. У меня нет ни времени, ни денег на то, чтобы тратить их на свидания, как это делают богатые дети из нашей школы.

Слова, которые Сара выдавливала из себя с таким трудом, словно выжимала сухую тряпку, прозвучали горько и безнадежно. Только тогда он узнал, что девушка учится в их школе по стипендиальной программе.

Джун Хи не нашёлся что ответить.

Ослепленный своими первыми сильными чувствами, он совершенно не понимал её ситуации. Ему было не столько больно от отказа, сколько стыдно за свою бестактность и высокомерие.

В итоге Джун Хи полностью отказался от романтических притязаний, и они остались просто друзьями. Их отношения не изменились и после того, как они поступили в один и тот же университет.

Когда Сара стала педиатром и обосновалась на Манхэттене, они иногда встречались, подшучивали друг над другом и могли без стеснения вспоминать те времена.

Винс Коэн ошибался.

Джун Хи вдруг вспомнил насквозь промокшую плачущую Ми Хо. Питая к своей подруге отнюдь не дружеские чувства, она тайком проливала слезы, страдая из-за её замужества.

Но когда Сара радостно сообщила о своей свадьбе, он был искренне счастлив, что она нашла хорошего человека.

Чувство вины за то, что когда-то давно он ранил её своим безразличием к чужим проблемам, и тот её печальный, полный отчаяния взгляд навсегда остались в его памяти как неоплаченный долг. Именно поэтому, несмотря на безумную занятость, он без раздумий согласился прилететь на её свадьбу в такую даль.

Джун Хи посмотрел на хихикающего Винса, который, скрестив руки на груди, так и светился самодовольством, и рявкнул: