— Эй! У тебя и так этого нет, а ты всё время…

— Пла… Рад знакомству, шеф-повар Чхве У Сик.

Джун Хи, едва сдерживая смех, протянул руку. Здоровяк У Сик, видимо, смутившись столь откровенным представлением Ми Хо, покраснел до самых ушей и робко ответил на рукопожатие.

— Рад знакомству, братан.

У Сик провел Ми Хо и Джун Хи к небольшому столику у открытой кухни, а сам вернулся к работе. Ми Хо немного понаблюдала за тем, как он нарезает ингредиенты ловкими и аккуратными движениями, совершенно не вяжущимися с его комплекцией, а затем развязно заговорила с ним:

— Как поживает онни На Ри?

— Наша На Ри? Отлично поживает.

На Ри уже давно была девушкой У Сика. Она легко находила общий язык даже с его друзьями, которые были намного младше её, отличалась покладистым, мягким характером и всегда заботилась об окружающих, за что её все очень любили и уважали.

— Вау, «наша На Ри»! А ведь она на десять лет тебя старше. И что онни в тебе нашла? На Ри онни как раз в моем вкусе. Передай ей: как только устанет от такого тупого качка, как ты, пусть звонит мне. Будем встречаться.

Это была их старая дежурная шутка: на попойках с друзьями Ми Хо, в шутку забыв о собственном поле, открыто флиртовала с На Ри и предлагала ей встречаться прямо на глазах у У Сика.

— Сумасшедшая. Я собираюсь надеть ей на палец кольцо! — выпалил У Сик по-английски.

Подражая танцу из клипа известной темнокожей певицы про кольцо, У Сик потряс массивным телом, размахивая ножом.

— А-а! Прости, я была не права!

Ми Хо зажмурилась, словно увидела нечто ужасное.

— Я тут денег подкопил и недавно даже обручальное кольцо купил. Наша На Ри тебе точно не достанется, так что закатай губу.

У Сик, хихикая, сжал кулак и выставил безымянный палец вместо среднего.

— Ого. И ты, Брут!!

— Завидуешь — сама выходи.

— Замуж? Я? С ума сошел? Ни за что. Бр-р-р…

Увидев, как Ми Хо с отвращением передернула плечами, У Сик прыснул и осторожно поставил перед ними две дымящиеся каменные миски с супом.

— Осторожно, горячо… Братан, приятного аппетита!

У Сик коротко поклонился Джун Хи и, зажав поднос под мышкой, собирался было уйти, но вдруг резко обернулся к Ми Хо.

— Точно! Слышала новости? Говорят, этот отморозок скоро возвращается.

— Эй, балбес, думаешь, ты знаешь, а я нет?

— Блин, тебе не кажется, что этот псих совсем с катушек слетел? Вроде торчал где-то в Индии, а тут звонит и начинает задвигать про жизнь, про какие-то цели. Говорит, семейный бизнес будет перенимать. То ли обдолбался, то ли что — нес какую-то чушь с самого утра. Я сказал ему кончать с этим бредом и вешать трубку, так он поржал и отключился.

— И тебе тоже звонил? Этот сумасшедший приедет, когда приедет. А что он там несет — всё равно никто не понимает, так что забей.

— Вот и я о том же! Псих вдруг начал нормальные вещи говорить. Аж мурашки по коже — подумал, может, он наконец поумнел и теперь помирать собрался.

— Он же целый год болтался непонятно где, деньги, наверное, закончились, вот и надоели ему эти «поиски себя».

Ми Хо усмехнулась и зачерпнула ложкой суп.

— Ох, хорошо-то как. У Сик, балбес! Давай добавим суп от похмелья в меню. Я буду есть здесь каждый день! Братан, попробуйте. Он, конечно, выглядит неуклюжим, но суп от похмелья варит лучше всех в Нью-Йорке.

В этот момент с улицы донесся шум, и У Сик, выглянув за дверь, поспешно скрылся на кухне.

Джун Хи проследил за его взглядом и обернулся — снаружи уже начала выстраиваться очередь. Видимо, заведение было куда более известным, чем казалось на первый взгляд.

— Там на улице полно посетителей, как бы нам его не стеснить.

Джун Хи неловко улыбнулся У Сику, но тот замахал руками.

— Что вы, братан! До открытия еще целый час. К тому же этот столик с улицы не видно. Когда будете уходить, просто выйдете через черный ход. А этой занозе вообще можно приходить в любое время. У нас своего рода контракт…

В этот момент Ми Хо поймала взгляд У Сика и коротко мотнула головой. Это означало: «Хватит болтать». У Сик осекся и быстро сменил тему:

— В общем, всё нормально, ешьте не спеша.

У Сик прекрасно знал, что Ми Хо не любит распространяться о своем происхождении.

Он в шутку называл её «Господом» из-за того, что она была владелицей этого здания.

В качестве подарка на окончание университета дедушка Ми Хо хотел купить ей элитную квартиру на Коламбус-Серкл, к западу от Центрального парка. Но Ми Хо уговорила его вместо квартиры купить таунхаус в Ист-Виллидж и это складское здание.

Таунхаус она переделала, разбив этажи на небольшие квартиры и начав сдавать их в аренду. А здание склада после ремонта превратила в лофты на первом этаже и офисы на втором, сдавая их по дешевке молодым дизайнерам и художникам. Её собственная студия текстильного дизайна тоже находилась на втором этаже этого здания.

Год назад У Сик, который ненавидел работу бухгалтера и по пьяни постоянно ныл о том, что хочет стать шеф-поваром, получил от Ми Хо угловое помещение на первом этаже в бесплатную аренду на два года.

Без какой-либо особой причины.

Просто У Сик был одним из её немногих старых друзей, и у неё была такая возможность.

Взамен У Сик предоставил Ми Хо «талон на питание», по которому она и еще один человек могли приходить и есть бесплатно в любое время, когда проголодаются.

Поэтому она частенько заглядывала сюда в свободное время — до открытия ресторана или после ланча, — чтобы повидаться с У Сиком и заказать суп от похмелья или омлет на пару, которых не было в меню.

Но вываливать такие подробности человеку, с которым она знакома всего один день, не было никакой нужды.

Ми Хо, то и дело поднося ложку ко рту, искоса поглядывала на Джун Хи.

Ну, мы с ним спали голыми в одной постели, так что называть его совсем чужим человеком как-то странно…

Джун Хи тоже зачерпнул горячий, дымящийся суп. Острый бульон с обжигающим шипением прокатился по пищеводу.

Пытаясь привыкнуть к острому вкусу корейской еды, которую давно не ел, Джун Хи откашлялся.

Ми Хо, замерев с ложкой риса над бульоном, удивленно вскинула брови.

— Братан, только не говорите, что вы обычно похмеляетесь пиццей или бургерами с картошкой фри?

— Э-э… иногда?

— …

По исказившемуся лицу Ми Хо было легко прочитать всё, что она об этом думает.

Джун Хи усмехнулся.

— Готов поспорить, вы сейчас про себя подумали: «Этот парень что, Твинки?».

— Ну, не то чтобы прямо так…

— Всё зависит от того, с кем я похмеляюсь. Иногда это по-корейски, иногда — по-американски.

— А-а.

Ми Хо кивнула и принялась уплетать суп за обе щеки. Джун Хи, за пару ложек привыкнув к остроте, тоже начал есть с аппетитом.

За столом повисло молчание, изредка прерываемое короткими фразами.

— Госпожа Ми Хо-хо, а вы когда переехали в Америку?

— После второго класса средней школы.

— Значит, в девятом классе?

— Да. А вы, братан?

— В третьем классе начальной школы.

— Вы приехали в таком юном возрасте, но так хорошо говорите по-корейски.

— Родители заставляли дома говорить только по-корейски. К тому же каждое лето я проводил по два месяца в Корее, а потом еще взял академический отпуск на год и тоже жил там. Тогда язык очень сильно подтянулся.

Ми Хо, ковыряясь в почти пустой миске, украдкой разглядывала Джун Хи.

Она прекрасно знала, что местные корейцы, родившиеся и выросшие здесь, и такие студенты-иностранцы, как она, — это два разных слоя, которые смешиваются так же неохотно, как желтый апельсиновый сок и красный гранатовый сироп в коктейле «Текила Санрайз».

Из-за разницы в идентичности и культурном восприятии, зависящей от того, родился ли человек в Америке или переехал, и в каком возрасте, даже в корейской диаспоре люди в основном общались с теми, кто был близок им по «стажу» пребывания в стране.

Но исключения были всегда.

Такие, как он, — словно единороги: они легко переходили границы между двумя группами, которые в шутку называли друг друга обидными прозвищами «Твинки» и «ФОБ», ладили со всеми и везде были желанными гостями.

Красивый, высокий, с отличным характером, спортивный, умный. Приехал в детстве и в совершенстве владеет и английским, и корейским… Да, именно такой, как этот парень, сидящий рядом.

Ми Хо покосилась на Джун Хи, который уже расправился со своей порцией и с легкой улыбкой болтал с У Сиком.

У Сик, радуясь как ребенок, увлеченно рассказывал Джун Хи о своих фирменных блюдах.

Ми Хо слышала от Мин Хи, что отец Джун Хи и Кинг Джея — основатель успешной технологической компании в Кремниевой долине, а самого Кинг Джея в шоу-бизнесе называют типичным представителем «золотой молодежи».

Возможно, именно поэтому в Джун Хи не было той заносчивости, свойственной внезапно разбогатевшим банкирам с Уолл-стрит.

Наоборот, от него исходила спокойная, непоколебимая уверенность человека, рожденного в привилегированном статусе. Находясь рядом с ним, можно было кожей ощутить его мощную энергетику.

Несмотря на поразительно яркую внешность и безупречно изысканные манеры, из-за этой особой ауры в нем странным образом угадывалась скрытая мужская брутальность.

Такие мужчины, словно пылающий костер холодной зимой, неизбежно притягивают к себе людей.

Мужчина, ради которого женщины готовы на всё, лишь бы надеть обручальное кольцо ему на палец, привязать к себе, родить от него детей с выдающимися генами — и всё равно всю жизнь мучиться от ревности и тревоги.

Ми Хо пожала плечами и доела суп.

Этот мужчина был не из её мира.

Из-за её крайне специфических, «нишевых» вкусов у неё не было никаких шансов сойтись с мужчиной, который нравился абсолютно всем. Если бы не свадьба Мин Хи, они бы никогда не оказались за одним столиком, поедая суп от похмелья.

Осознание этого факта принесло Ми Хо странное облегчение.

— Братан, ну что, пойдем?

Ми Хо со скрежетом отодвинула стул.