Это была пустыня, чьи барханы вздымались и перекатывались, словно морские волны.

Небоскребы Манхэттена, видневшиеся в бесконечной дали, расплывались в мареве исходящего от земли жара и дрожали, как миражи. Ориентируясь на смутный силуэт Эмпайр-стейт-билдинг, Джун Хи брел по бескрайним пескам.

Где я? Почему я здесь оказался?

Что-то было не так.

До сих пор он не знал ни подобных лишений, ни такой жажды. Жизнь всегда была к нему на редкость благосклонна.

Бог явно питал к нему слабость, озаряя путь ярким, теплым светом. Там, где он беззаботно ступал, сами собой прокладывались дороги, и в какой-то момент он обнаружил, что стоит на вершине мира, взирая на всё свысока.

Оттого мир казался ему немного скучным, люди — слишком предсказуемыми, а повседневность — пресной.

Неужели меня занесло сюда в наказание за эти высокомерные мысли?

Джун Хи огляделся.

Сколько же я уже иду?

Ради одного глотка воды он был готов вскрыть вены и расплатиться собственной кровью. Оковы на шее и талии тяжело сдавливали тело. Из горла вырвался хриплый стон от пульсирующей боли, словно голову пилили тупым ножом.

— М-м-м…

В этот момент откуда-то прикатился крошечный белый комочек и мягко ткнулся ему в лодыжку.

Из белого с золотистыми полосками пушистого шарика вдруг показались лапки и хвост.

Что?..

Это оказался зверек с надменной и дерзкой мордочкой.

Пока озадаченный Джун Хи разглядывал его, на макушке животного поднялась пара острых ушей.

Фенек?

Лисичка навострила уши, подняла переднюю лапку и поскребла его по ноге.

Джун Хи неосознанно наклонился и протянул руку. Лисичка грациозно взобралась по ней и уселась на плечо. Ее пушистый хвост слегка покачивался.

Зверек с высокомерным видом окинул застывшего от неожиданности мужчину взглядом, словно смотрел на нечто ничтожное. А затем высунул розовый язычок и лизнул в самый кончик носа.

А-а, перестань, щекотно…

— А-а-а… апчхи!

Джун Хи резко распахнул глаза. Взгляд наткнулся на знакомые потолочные светильники.

— Угх…

Собственный жалкий хриплый голос показался ему чужим.

Голову мгновенно пронзила такая боль, будто череп раскалывался надвое. Во рту пересохло, шершавый язык словно перекатывал песчинки из той самой пустыни, а горло нещадно саднило.

Джун Хи крепко зажмурился и снова открыл глаза. Кончик носа всё еще щекотало.

Он выпятил нижнюю губу и дунул на переносицу: длинная платиновая прядь взметнулась в воздух.

Что за?..

Тут он осознал, что его шею и талию обвивает что-то горячее.

Приподняв тяжелую, пульсирующую болью голову, Джун Хи скосил глаза вниз. Длинные волосы, щекотавшие нос, плавно соскользнули.

Твою мать!

Кто-то использовал его вместо подушки.

Женщина?

Судя по тонким рукам и ногам, небрежно закинутым на его голое тело, это определенно была женщина. И если верить ощущениям, на них обоих остался минимум одежды. А то и вовсе ничего.

Это сон?

Однако мерное дыхание над самым ухом и тяжесть чужой головы, от которой уже онемело плечо, были слишком реальны.

В этот момент раздался хриплый тягучий женский стон.

— М-м-м…

Джун Хи вздрогнул. Сонливость как рукой сняло, на мгновение отступила даже головная боль. Женщина потерлась всем телом о его бок, прижимаясь еще теснее.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Джун Хи, еще с подросткового возраста страдавший от назойливого женского внимания, привык тщательно контролировать свою личную жизнь. Спальня была для него сугубо приватным пространством, куда не ступала нога посторонних. И тем не менее сейчас в его постели беззастенчиво развалилась женщина.

Я не мог так облажаться. Только не сейчас.

Джун Хи с трудом моргнул. Каждый выдох отдавал стойким перегаром.

Давненько он не испытывал такого чудовищного похмелья.

Словно перематывая пленку, он отчаянно пытался заставить работать заржавевшие за ночь шестеренки в мозгу. Сквозь густую пелену помех, будто легкие разряды тока, начали пробиваться разрозненные вспышки воспоминаний о вчерашнем вечере.

А затем память обрушилась на него лавиной.

***

Ей всего двадцать шесть. Не верится, что Мин Хи выходит замуж.

Ми Хо горько усмехнулась и мысленно тяжело вздохнула.

Она находилась на Парк-авеню, в пентхаусе, где Мин Хи и Тэ Джун — будущие молодожены — устроили предсвадебный ужин за неделю до торжества.

Уже завтра жених с невестой собирались покинуть Нью-Йорк, чтобы встретить прилетающих из Кореи родственников, а еще через три дня — отправиться прямиком на Хилтон-Хед-Айленд, где должна была состояться церемония.

Целью сегодняшнего ужина было познакомить подружек невесты и шаферов друг с другом, а заодно обсудить их роли и порядок выхода.

Многие пары после помолвки ждут свадьбы годами, но Мин Хи почему-то так спешила, что решила выйти замуж ровно в первую годовщину их с Тэ Джуном знакомства.

К тому же Мин Хи, которая последние три с половиной года была для Ми Хо соседкой, лучшей подругой и настоящей семьей, спешно съехала, оставив ту одну в их общей квартире.

О том, насколько сильно Мин Хи и Тэ Джун любили друг друга, не нужно было и говорить — это чувствовалось в воздухе. Мин Хи не сводила с жениха сладкого, как карамельный сироп, взгляда, а обычно суровые глаза Тэ Джуна буквально таяли от нежности, стоило ему посмотреть на невесту.

Оба переехали в чужую страну еще детьми и прошли через множество трудностей. Уж кто-кто, а Ми Хо прекрасно знала: их союз — это трепетная связь двух людей, залечивших душевные раны и преодолевших детские травмы благодаря друг другу.

Именно поэтому Ми Хо скомкала собственные тревогу и обиду, словно черновик, и мысленно зашвырнула их в угол пустой комнаты, где когда-то жила подруга. Сама она ни в какую «вечную любовь» не верила, но искренне молилась, чтобы чувства этих двоих оставались столь же идеальными и длились бесконечно.

— Ми Хо-хо, ты для меня не просто лучшая подруга, ты мне как сестра, которой у меня никогда не было. Будешь моей главной подружкой на свадьбе?

Сообщив о помолвке, Мин Хи попросила Ми Хо взять на себя эту важнейшую роль.

По традиции ею становилась родная сестра или самая близкая подруга. Это была поистине почетная миссия: главная подружка всюду сопровождала невесту в день торжества и во всем помогала на правах члена семьи.

Увидев блестящие от слез глаза Мин Хи, Ми Хо едва не задохнулась от нахлынувших эмоций.

Будучи девятой по счету соседкой капризной и своенравной Ми Хо, Мин Хи целых три с половиной года делила с ней кров. Для самой Ми Хо она тоже стала первой настоящей подругой и человеком куда более родным, чем ее собственные никчемные родители.

В носу предательски защипало. До боли прикусив губу, Ми Хо сдержала слезы. Она даже не смогла посмотреть Мин Хи в глаза и лишь с напускной бравадой бросила:

— Конечно! Положись на меня!

Круг общения Ми Хо был крайне узок. Но ради тех немногих, кто в него входил, она была готова на всё и собиралась хранить им верность до конца.

Слова деда по материнской линии, сурового мужчины старой закалки, с самого детства врезались ей в память.

— Человек должен быть верен долгу и друзьям. Нынешнее поколение понятия не имеет о верности, тьфу! Хо-я, думаешь, быть преданным — себе в убыток? Да что вообще такое эта верность? Мой покойный батюшка, борец за независимость, говаривал: «Родился человеком — так веди себя по-человечески, поступай по совести. Вот в чем истинный долг настоящего мужчины». Усекла?

— …Не усекла?

— Эх, бестолочь. Это значит — мы живем один раз, так не позорься! Теперь-то усекла?

Поэтому ради Мин Хи, у которой не было ни матери, ни братьев с сестрами, Ми Хо носилась как заведенная: от выбора платья до планирования торжества. В роли главной подружки невесты она отрабатывала эту самую «верность» на все сто процентов. Время пролетело незаметно, и теперь до свадьбы оставалась всего неделя.

Просторная гостиная пентхауса на Парк-авеню.

Мин Хи плавно указала на стоящего перед Ми Хо высокого, статного мужчину. Это был шафер жениха — партнер главной подружки на предстоящей церемонии. Однако представление этого человека сопровождалось целой вереницей эпитетов:

— Ми Хо-хо! Помнишь, я тебе рассказывала? Этот джентльмен — деловой партнер Тэ Джуна, его близкий друг, а еще старший брат суперзвезды мирового масштаба Кинг Джея…

— Мин Хи!

Услышав, что ее зовут, Мин Хи осеклась и обернулась. Со стороны кухни Тэ Джун вместе с шеф-поваром махали ей руками.

— Прошу прощения, я должна проверить, в чем там дело. Познакомьтесь пока!

Молитвенно сложив ладони в знак извинения, Мин Хи спешно удалилась.

Ми Хо и Джун Хи так и застыли на месте, дружно повернув головы вслед хозяйке вечера.

Шеф-повар задал какой-то вопрос, и Мин Хи со смехом принялась ему отвечать.

Торчавший рядом Тэ Джун смотрел на невесту таким влюбленным взглядом, что оставалось лишь удивляться, почему под ним еще не натекла лужа сиропа. В конце концов он приобнял девушку за талию и поцеловал в макушку.

Случайно став свидетелями этой публичной демонстрации чувств, Ми Хо и Джун Хи синхронно отвернулись, словно подсмотрели нечто интимное. Их неловкие взгляды встретились.

Джун Хи мгновенно взял себя в руки. На его лице появилась безупречно вежливая улыбка, и он протянул руку.

Одна из тех улыбок, что идеально подошли бы для рекламы зубной пасты.

— Госпожа Ми Хо-хо, рад встрече. Меня зовут Ким Джун Хи.

Ми Хо ответила на рукопожатие, мысленно ворча:

Какие сумасшедшие родители — ну да, мои предки, конечно, с приветом, но не настолько же! — додумались бы назвать ребенка «Хо-хо»?

Это дурацкое прозвище, за которое было стыдно перед посторонними, использовала только Мин Хи.

— Взаимно. Но вообще-то мое имя…

Ми Хо открыла было рот, чтобы представиться нормально, как вдруг ее челюсть отвисла. Рядом внезапно возникло лицо, до боли знакомое не только каждому корейцу, но и всей диаспоре за рубежом. И обладатель этого лица со всего маху врезал Джун Хи кулаком в плечо.

Раздался глухой хлопок, и широкое плечо Джун Хи резко подалось вперед от удара.

Ми Хо вздрогнула и сделала шаг назад.

— Хён! Ты рано!

Этим агрессивным типом, так бурно выражавшим радость, оказался младший брат Джун Хи — Джэ Хи.

С такой-то радостью он его со второго удара прикончит.

У него было и другое имя — Кинг Джей. Суперзвезда и предмет фанатичного обожания Мин Хи.

Подруга так часто промывала ей мозги, подсовывая его песни и фотографии, что не узнать это лицо было просто невозможно.

Надо же, Мин Хи стала самой удачливой фанаткой в мире. Сам Кинг Джей на ее свадьбе в роли шафера.

Так или иначе, переводя взгляд с Джун Хи на Джэ Хи и обратно, Ми Хо не могла сдержать восхищения.

Ну ладно братья, но чтобы настолько похожи?

Когда они встали рядом, любые сомнения в их родстве отпадали сами собой — лица казались отлитыми по одной форме.

И пусть ни один из них не вписывался в личные предпочтения Ми Хо, нельзя было отрицать: оба были поразительно, безупречно красивы. Рядом с ними, казалось, даже дышалось легче.

В глазах Джун Хи, застигнутого врасплох этим нападением, вспыхнул опасный огонек. Уголки губ поползли вверх, обнажая ряд ровных белых зубов в почти животном, хищном оскале.

От его недавней вежливой деловой улыбки не осталось и следа.

— А ты чего так рано приперся? Разве суперзвезды не заявляются в самом конце?

Язвительно усмехнувшись, Джун Хи раскинул руки и стиснул в объятиях брата, словно пытаясь его задушить. А затем принялся с силой колотить того по спине кулаком.

Ми Хо ошарашенно наблюдала за тем, как двое здоровенных, вполне взрослых мужчин с ухмылками устроили детскую потасовку.

Стоявшая рядом стройная длинноволосая красавица лишь покачала головой и отступила на пару шагов. В конце концов, окончательно устыдившись их поведения перед посторонними, она процедила сквозь зубы:

— Джэ Хи!

Ми Хо знала, кто это.

Рю Джи А. Креативный директор самого популярного на сегодня модного бренда «Джи А Нью-Йорк» и по совместительству жена Джэ Хи.

Для Ми Хо, управлявшей собственной небольшой студией текстильного дизайна, Джи А была единственным человеком на ужине, с кем действительно не терпелось познакомиться.

Джи А звонко хлопнула в ладоши, когда муж и деверь, хихикая, сцепились, словно собираясь устроить полноценный борцовский поединок. Мягким как шелк, но не терпящим возражений тоном она произнесла:

— Джэ Хи. Может, хватит?

Удивительно, но Джэ Хи мгновенно отпустил брата и принялся одергивать одежду. Смущенно откинув со лба растрепавшиеся волосы, он ослепительно и заискивающе улыбнулся жене.

— Слушаюсь, нуна.

Джун Хи тоже выпрямился и оправил помятую рубашку, делая вид, что ничего не произошло.

Тогда Джи А, встав рядом с мужем, с любопытством покосилась на Ми Хо, неловко переминавшуюся позади Джун Хи.

Перехватив взгляд невестки, Джун Хи непринужденно представил им госпожу «Ми Хо-хо».

Ми Хо в панике открыла рот, чтобы назвать настоящее имя, пока это нелепое прозвище не прилипло к ней окончательно, но тут кто-то окликнул ее визгливым манерным голосом:

— Хо-хо, дорогуша!

Да твою ж мать.

Ми Хо обреченно опустила голову и протяжно выдохнула.

Лука Лопес.

Личный секретарь Тэ Джуна и человек, который во многом поспособствовал тому, чтобы эта свадьба вообще состоялась. Сегодня он был приглашен на репетиционный ужин в качестве не подружки, а «друга невесты» со стороны жениха.

Лука, успевший познакомиться с Ми Хо за время подготовки к свадьбе, самовольно раздавал ей дурацкие ласковые прозвища вроде «Хо-хо, дорогуша» или «Медовый медвежонок».

Поначалу ей было лень с ним спорить, но теперь, благодаря эффектному появлению Луки, клеймо было поставлено, и имя «Ми Хо-хо», похоже, приросло к ней намертво.

Лука расцеловал ее в обе щеки, восторженно причитая по-английски:

— О-о-о, моя Хо-хо, обожаю твои колготки! Это та-а-ак сексуально!

Все взгляды мгновенно скрестились на ногах Ми Хо, обтянутых колготками в крупную сетку с узором под паутину. На щеках обычно невозмутимой девушки проступил легкий румянец.

— Госпожа Ми Хо-хо, я как раз давно хотела спросить: где вы купили эти колготки? Простите за бестактность при первой встрече, но можно мне взглянуть на узор поближе?

— А? Да, конечно…

Дизайнер Джи А так заинтересовалась колготками, что засыпала девушку вопросами с таким пылом, будто собиралась прямо сейчас задрать ей юбку.

В то же время Лука, манерно извиваясь, принялся представлять всем своего партнера. В пентхаусе внезапно стало очень шумно и суетливо.

Шанс назвать свое настоящее имя был безвозвратно упущен. Ми Хо лишь безразлично пожала плечами.

А, гори оно всё синим пламенем. Все равно после свадьбы я их больше никогда не увижу.

В этот момент шеф-повар объявил о начале ужина, и Ми Хо вместе со всеми шумной гурьбой направилась в столовую.