Завороженная фотографиями на экране, Ми Хо изо всех сил моргала, пытаясь сдержать подступающие слезы.
Снимки излучали светлую ностальгию, запечатлев любовь двух людей, красной нитью прошедшую через все радости и горести их простой и счастливой жизни.
И это зрелище болезненно задело чувства, которые она прятала так глубоко, что даже боялась в них заглядывать.
Музыка стихла, свет зажегся вновь, и микрофон взял седовласый мужчина.
Он представился Фабьеном, старшим сыном Антуана и Аннетт. Тот самый маленький мальчик, когда-то в слезах цеплявшийся за мамину ногу, теперь стоял перед ними с сединой в волосах.
Фабьен начал свою речь, и Ми Хо слегка упавшим голосом принялась тихонько переводить для Джун Хи:
— Когда отца призвали на войну в Алжир, мать была беременна мной. Связь с ним оборвалась, когда мне было около двух лет. Шло время. Прошло шесть лет, и люди стали уговаривать маму забыть отца, встретить другого человека и выйти замуж. Особенно настойчиво сватали второго сына мэра из соседней деревни. Это же надо! Тот человек мог бы стать моим отцом!
От шутки Фабьена по залу прокатился взрыв смеха.
— Но она до конца ждала отца и не забывала его. Когда все уже потеряли надежду, только мама верила, что он вернется. И, словно в ответ на её веру, отец вновь предстал перед ней. Если бы мама забыла отца, многих из здесь сидящих просто не было бы на свете.
Фабьен повернулся к Антуану и Аннетт.
— Отец, не переживай. Пусть все остальные воспоминания мамы померкнут, но она никогда не забудет тебя — своего друга детства, возлюбленного, мужа и отца её детей, человека, который был рядом с ней больше восьмидесяти лет. Ведь она ни на миг не забывала тебя даже тогда, когда все твердили, что пора забыть. Правда, мама?
Аннетт кивнула, взяла лицо Антуана в ладони и поцеловала его. Зал взорвался аплодисментами. Шестидесятилетний мужчина, не сдержав подступившего к горлу кома, опустил голову и украдкой утер слезы перед своими родителями.
Голос Ми Хо, переводившей речь для Джун Хи, тоже неровно задрожал.
— Эм… «Я люблю вас. Пусть счастливые воспоминания этого дня хранятся в вашей памяти как можно дольше, и оставайтесь с нами в добром здравии. Поздравляю… с вашей шестидесятой годовщиной свадьбы».
Пока гости аплодировали и поднимали бокалы, Ми Хо, опустив голову, лишь молча подняла свой. В носу защипало, на глаза навернулись слезы, и она принялась часто моргать, чтобы выровнять дыхание.
В чем же разница между этими людьми и моими родителями? Почему они заделали ребенка под влиянием легкого увлечения, которое испарилось через пару лет, а потом просто бросили меня на произвол судьбы? Как они могут спать спокойно, пустив в этот мир такую, как я, ту, которой негде пустить корни? Почему я ничего для них не значила?
Горькие вопросы цеплялись один за другим в её голове.
Вдруг чужая рука коснулась её лица и приподняла подбородок. Ми Хо опустила глаза и резко отвернулась, но рука мягко, но настойчиво вернула её лицо в прежнее положение.
— Плачете?
— Нет! Я вообще редко плачу.
— …А я видел уже дважды.
В последнее время с ней творилось что-то странное.
Как бы тяжело ей ни приходилось, она никогда не плакала. А тут — расплакалась перед Джун Хи аж два раза подряд. Ей нечего было ответить.
— Просто вы, братан, стали случайным свидетелем! Такое бывает раз в сто лет!
— Ну хорошо. Допустим. Но впредь при мне не плачьте. Вы так красивы, когда плачете, что у меня сердце замирает.
Пораженная, она вскинула глаза.
Джун Хи улыбнулся, отпустил её подбородок и взъерошил ей волосы. Прикосновение было неожиданно нежным. Когда он уже убрал руку, Ми Хо внезапно выпалила:
— Сделайте это нормально.
— М-м?
— Раз уж портите мне прическу, так взъерошьте дико и сексуально.
Джун Хи прищурился, вглядываясь в её лицо и пытаясь понять причину. Ми Хо опустила глаза и послушно подставила голову. Джун Хи медленно поднял руку, запустил длинные пальцы в её волосы у висков и провел вверх.
— Так? — его голос стал хриплым и низким.
— Да, — прошептала Ми Хо сорвавшимся голосом, зажмурившись.
Пока пальцы Джун Хи медленно ерошили её волосы, волоски на шее Ми Хо встали дыбом. Она тут же пожалела о своей импульсивной просьбе: она ляпнула это просто потому, что ей хотелось, чтобы он еще немного поласкал её своими теплыми руками.
Сквозь оглушительный стук собственного сердца, отдающийся в ушах, она отчетливо услышала, как Джун Хи нервно сглотнул, а его дыхание стало тяжелым.
Так нельзя…
Она действовала и говорила импульсивно, прежде чем успевала подумать.
Если так пойдет и дальше, они точно натворят дел.
Будь это кто-то другой, она бы просто отдалась порыву. Но играть с огнем с Джун Хи, а потом разойтись как в море корабли ей не хотелось.
Тогда чего же ты от него хочешь?
Пока пальцы Джун Хи чувственно перебирали её волосы, внутри Ми Хо развернулась нешуточная борьба.
Как бы это сказать… Чего-то более постоянного?
У Сик был прав.
Джун Хи отличался от всех тех «навозных мух», которые на мгновение залетали в её жизнь и исчезали навсегда. Ей хотелось любоваться этой прекрасной бабочкой Морфо подольше. Поэтому вместо того, чтобы сжечь эти отношения в пылу мимолетной страсти, она хотела остаться с ним друзьями, поддерживая теплое, не обжигающее общение.
От таких до тошноты сентиментальных мыслей, посетивших её впервые в жизни, Ми Хо передернуло, и она распахнула глаза.
Едва их взгляды встретились, Джун Хи опустил глаза. Но Ми Хо уже успела прочесть в них первобытный, необузданный порыв.
— Достаточно?
Она кивнула. Джун Хи убрал руку с её волос, глубоко вздохнул и потянулся за бокалом вина.
Какое счастье, что у него такая выдержка.
Будь она на месте Джун Хи, которого так методично дразнили, она бы уже схватила его за запястье, утащила за собой и довела дело до конца.
Надо напиться. Напиться в хлам, чтобы всякая чушь в голову не лезла.
Ми Хо оглядела гостей за столом.
Пока старшее поколение танцевало щека к щеке под медленный шансон, молодежь, которой, видимо, наскучили приевшиеся лица односельчан, столпилась вокруг их столика, привлеченная экзотичными гостями — Джун Хи и Ми Хо.
В такие моменты лучше всего спасают алкогольные игры.
Ми Хо слегка повысила голос:
— Хотите сыграть в алкогольную игру, в которую играет молодежь на корейских вечеринках?
Гул за столом на секунду стих, а затем сменился восторженными криками.
***
Джун Хи казалось, будто его околдовала лиса. Он с обреченным видом потер затылок и откинулся на спинку стула.
Он прекрасно знал, как ведут себя женщины, когда хотят его соблазнить. И то, что сейчас делала Ми Хо, было откровенной, бесстыдной провокацией.
Ей точно нравятся женщины?
В голове всё перемешалось. Он уже в который раз забывал о её ориентации и велся на её уловки.
Джун Хи искоса взглянул на Ми Хо. Она, придвинувшись вплотную к Анаис, что-то шептала ей на ухо, а затем подмигнула и расплылась в обольстительной улыбке. Лицо Анаис вспыхнуло, и она робко, смущенно улыбнулась ей в ответ.
Кажется, всё-таки нравятся… А может, и те, и другие?
Ясно было одно: эта белая лисица в черном платье сводила с ума всех подряд, не разбирая пола.
На серебряный поднос в центре стола составляли стопки, наполненные «Сен-Реми» — знаменитым бренди из долины Луары.
Когда у каждого в руке оказалось по стопке, Ми Хо вкратце объяснила правила «Игры в короля» и «Черного рыцаря». Гости, наперебой хвастаясь тем, что они потомки шотландских рыцарей, заявили, что игра как раз для них.
— Сейчас будет пробный раунд. Я буду королем и покажу, как играть. Итак, выбираю двоих. Первые — Тео и Анаис!
Раздались восторженные крики, смех и свист. Когда названная пара с ожиданием и смущением посмотрела на Ми Хо, она коварно ухмыльнулась:
— Тео должен поцеловать Анаис в губы! Если слабо — пей до дна! А если не можешь выпить — зови Черного рыцаря!
Толпа взревела еще громче. Тео, скромный и застенчивый клерк из мэрии, с пунцовым лицом попросил у Анаис разрешения. Та, заливаясь краской, кивнула. Тео наклонился и нежно, но довольно продолжительно поцеловал её.
Люди за столом завизжали, засвистели и принялись стучать по столу — началась форменная вакханалия.
— Братан, походу им игра зашла! — хихикая, Ми Хо толкнула Джун Хи локтем.
— …Ага.
Джун Хи рассеянно отозвался и протер лицо руками.
Шарф, накинутый на её плечи, слегка сполз, обнажив изящную прямую ключицу и белоснежную кожу. Тугая грудь, приподнятая чашечками бюстье, соблазнительно покачивалась в такт её движениям.
Она и сегодня с пирсингом?
Плевать ему было на эти игры — он сходил с ума от вопросов, о которых ему вообще не следовало думать. И он был не единственным, кто пялился на её грудь.
Парень лет двадцати пяти, сидевший прямо напротив Ми Хо, откровенно пожирал её глазами и разве что слюни не пускал.
Джун Хи накрыло первобытное, варварское желание закутать её в свой шарф с ног до головы, чтобы скрыть от этого сального взгляда, и утащить отсюда. Как объяснить этот порыв, он не знал.
Наверное, потому что Ми Хо… как младшая сестренка??
