Как только начался ужин, личный шеф-повар Тэ Джуна принялся одно за другим подавать изысканные итальянские блюда.

Над столом в теплой и дружеской атмосфере порхали легкие разговоры: о том, какое чудесное место этот Хилтон-Хед-Айленд и как здорово, что время свадебной фотосессии перенесли на пораньше.

Но по мере того как шло время, парочки — уж неизвестно, кто задал тон — начали беззастенчиво ворковать и миловаться, совершенно не обращая внимания на окружающих.

Из восьми человек, собравшихся за обеденным столом, без пары были только сидевшие бок о бок Ми Хо и Джун Хи.

Обведя взглядом стол, Ми Хо с негодованием фыркнула.

Шли бы тогда куда-нибудь на свидание, раз так приспичило.

Весь ужин она искоса, словно нахохлившийся воробей, наблюдала за разворачивающимся в формате 4D тошнотворным спектаклем нежностей.

В какой-то момент Тэ Джун заботливо положил Мин Хи в рот кусочек стейка, а затем поцелуем слизал с ее подбородка каплю соуса.

Терпение Ми Хо лопнуло. Она не выдержала и сочно, цинично процедила:

— Вот ведь срань господня.

Справа от нее раздалось резкое «Пф-ф-ф!» — и вино брызнуло во все стороны, как из спринклера. Ми Хо в ужасе отшатнулась.

Услышал, что ли?

Джун Хи поперхнулся и мучительно закашлялся, а затем издал странный звук, в котором смешались кашель и смешок.

Точно услышал.

Ми Хо с сомнением покосилась на мужчину, чьи плечи тряслись, словно кто-то случайно нажал на нем кнопку смеха. Настороженно отодвигаясь еще дальше, она всё же положила перед ним несколько бумажных салфеток.

— Спасибо, — хрипло поблагодарил Джун Хи, взяв салфетки.

Делать из этого великое одолжение было бы глупо, поэтому Ми Хо лишь слегка махнула рукой.

Тогда Джун Хи поднес бутылку к ее пустому бокалу.

— Хотите еще вина?

Это было самое продуктивное предложение за весь вечер.

— Да, — равнодушно ответила она, согласившись без малейшего промедления. — Выпивка у меня выветривается быстро, так что лейте до краев.

Джун Хи, к ее удовольствию, наполнил бокал красным вином до самых краев.

— До краев. От «срани господней» только алкоголь и спасет.

Впервые с начала ужина Ми Хо посмотрела на него по-настоящему. В легкой озорной усмешке, притаившейся в уголках его губ, она почувствовала крошечную, но явную искру товарищества.

С этого момента они без слов заключили алкогольный союз. Словно решив опустошить все запасы в доме Тэ Джуна, они методично заливали в себя шампанское, вино, а затем перешли к односолодовому виски.

Ми Хо гордилась своей стойкостью к алкоголю, но ее собутыльник, похоже, оказался человеком совершенно немыслимой закалки.

Он наполнял ее бокал каждый раз, когда она его протягивала, и пил с ней наравне. Под конец, отчасти из упрямства, девушка явно превысила свою норму.

После выпитого подчистую вина в дело пошел крепкий виски. Вскоре Ми Хо показалось, что по ее венам течет чистый алкоголь, и она изрядно захмелела.

Барьеры рухнули. То, что она обычно держала при себе, теперь свободно лилось наружу.

— Братан. Ну какая свадьба в двадцать шесть лет в наше время? Это вообще нормально?

— В двадцать шесть? Вот же Пэк Тэ Джун… ворюга.

Судя по всему, немногословный жених не упоминал в разговорах с Джун Хи о возрасте невесты. Глядя на то, как Джун Хи с искренним удивлением обзывает Тэ Джуна ворюгой, Ми Хо почувствовала, что он принял ее сторону, и ее паршивое настроение слегка улучшилось.

Вяло опущенные уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки.

— Но если они любят друг друга и решили пожениться, разница в возрасте не такая уж большая проб…

Услышав продолжение, Ми Хо сменила улыбку на циничную ухмылку и, лениво растягивая слова, изложила свою позицию:

— Любовь — это просто слово. Ее вообще слишком переоценивают. Любовь — это капризное чувство: сначала полыхает как сумасшедшая, а потом срок годности истекает, она остывает и тухнет.

Внезапно в горле пересохло. Ми Хо залпом проглотила виски из стакана и поморщилась.

— Братан, плесни еще.

Джун Хи склонил голову набок, подливая ей виски.

— Впервые девушка называет меня братаном… Госпожа Ми Хо-хо, вы ровесница Мин Хи?

— Ага.

— А мне тридцать четыре. Когда вы были в начальной школе, я уже учился в университете. Так что можете звать меня аджосси.

— Да ну, как-то это…

По правде говоря, подходящего обращения для него у нее не было. Будь он стопроцентным американским корейцем во втором поколении, можно было бы просто называть его по имени независимо от возраста. Но с полуторным поколением всё обстояло сложнее.

Звать его «господин такой-то» при такой разнице в возрасте казалось неловким, «оппа» — тошнотворным, а «аджосси» — грубым. К тому же Мин Хи так настойчиво вбивала ей в голову, что он «братан Кинг Джея», что это прочно засело в памяти.

Ми Хо смерила Джун Хи взглядом с ног до головы, затем выставила перед собой ладонь и помахала ею пару раз, словно автомобильным дворником.

— Судя по внешности, вам больше подходит… братан, а не аджосси.

Джун Хи рассмеялся.

— Приму это за комплимент. Хорошо, тогда, госпожа Хо-хо, зовите меня братаном.

Он приподнял свой стакан, и Ми Хо с ним чокнулась. Глоток виски обжег горло, словно горькое лекарство. Опустив стакан, девушка протяжно вздохнула.

— Наша Мин Хи — полный ноль в отношениях, я думала, мы с ней целую вечность проживем. Кто ж знал, что она так быстро сбежит. Эх… Надо срочно искать новую соседку. Но где я найду такую же, как Мин Хи?

Ей казалось, что она просто подумала об этом, но слова вырвались вслух.

— Должно быть, вам очень одиноко расставаться с близкой подругой, с которой вы виделись каждый день.

Этот меткий удар пришелся в самое больное место. Прижав ладонь к занывшему солнечному сплетению, Ми Хо принялась оправдываться:

— Чего-о-о? Одиноко? Кто вам такое сказал? Ни капельки не одиноко!! Честно. Вообще. Абсолютно не одиноко… Просто когда дома никого нет, там как-то холодно и темно…

Это была ложь.

Одиночество следовало за ней как проклятие с тех самых пор, когда она еще даже не осознавала, что это за чувство. Чтобы хоть ненадолго сбежать от пустоты, черной дырой пожиравшей ее сознание, она часто ввязывалась в изматывающие, мимолетные отношения.

Но когда Мин Хи стала ее соседкой, в их квартире вновь поселилась та атмосфера, что царила в доме деда, когда они с ним жили вместе.

Тепло мягкой, ласковой подруги согревало ее каждый день. Одиночество отступало перед чувством безопасности — от осознания того, что рядом есть человек, который искренне ее любит и заботится о ней. И она на какое-то время забыла об этом грызущем чувстве.

Она-то думала, что уже справилась с этой ледяной пустотой внутри…

Внезапно голова закружилась. Ми Хо крепко зажмурилась и открыла глаза: стол перед ней плавно покачивался, словно лодка на волнах.

— А… ну да. Извините. Посмотрел повнимательнее — и правда, не выглядите одинокой. Давайте на этом закончим с алкоголем, дайте-ка мне ваш стакан.

Чей-то голос рядом приятно щекотал слух, но смысл слов доходил с трудом.

Слегка покачиваясь, Ми Хо подалась к нему, прикрывая рот рукой, словно собиралась выдать страшную тайну. То, что этот красавчик, несмотря на ее пьяное состояние, так внимательно и по-доброму ее слушал, почему-то служило утешением.

— Наша Мин Хи… она должна жить оч-чень счастливо… А мне с кем теперь жить? Соль Мин Хи, предательница. Как там говорится… щенок первым прыгает на печь?

— Разве в паре со щенком не тигр идет? Или погодите… кошка? Теленок?.. Я тоже уже запутался.

— Братан! Собаки, коровы — это вообще неважно! Лучше налей-ка еще. Когда всё стареет, любовь тухнет, и алкоголь тоже тухнет. Если вино испортится, будет жалко, так что давай быстрее чокнемся и выпьем это всё-ё-ё до дна!

***

Джун Хи огляделся. Остальные были слишком заняты, воркуя со своими парами.

Черт. Кажется, разгребать последствия придется мне.

Отвечая невпопад на бессвязный пьяный лепет своей спутницы, он мысленно тяжело вздохнул.

Почти весь вечер он был ей благодарен за то, что она не проявляла к нему особого интереса. Если бы вдобавок ко всему пришлось отбиваться от прилипчивой девицы, это обернулось бы сущей катастрофой.

Он привык к тому, что на любой вечеринке на него бросают назойливые взгляды, требуют внимания и разрывают на части так, что порой даже поесть не удается. Поэтому сегодняшний опыт оказался для него определенно новым и непривычным.

Сначала это немного сбивало с толку, но потом стало даже комфортно. Благодаря этому он наконец-то смог спокойно насладиться едой и выпивкой, из-за чего, пожалуй, расслабился чуть больше, чем следовало.

Госпожа «Ми Хо-хо» оказалась девушкой не менее странной, чем ее имя.

Высветленные до платинового блонда волосы, густой макияж глаз, словно на египетских фресках. Бледная кожа — будто она никогда не видела солнца, — и губы, закрашенные нюдовой помадой. Растянутый ворот мешковатого дырявого черного свитера обнажал одно плечо, а под короткой черной юбкой виднелись колготки в крупную, хаотично сплетенную сетку, похожую на паутину.

Если задуматься, женщины, с которыми Джун Хи обычно общался — в основном деловые леди, — носили юбочные костюмы с блузками или строгие брюки с рубашками на пуговицах, а на ужины и свидания надевали лаконичные черные платья.

Это что, сейчас такой крутой стиль у двадцатилетних?

А как лихо эта девчонка пила!

Когда хрипловатый, томно-скучающий голос госпожи Хо-хо начал затихать, а язык — заплетаться, Джун Хи понял, что дело дрянь, но было уже поздно.

Судя по тому, как она обмякла, лимит был безнадежно превышен. Влить в такое хрупкое тело столько алкоголя, что он уже чуть ли не из ушей плескался, — неудивительно, что опьянение накрыло ее одной мощной волной.

В протянутый Ми Хо стакан Джун Хи вместо алкоголя до краев налил воды.

Она была настолько пьяна, что даже не заметила подмены.

— Ким… Джун… Хи, братан.

В ее голосе, когда она, словно бормоча себе под нос, произнесла его имя по слогам, сквозила своеобразная ленивая вибрация.

Отчего-то зачесалась задняя сторона шеи. Потерев ее, Джун Хи незаметно вложил Ми Хо в руку стакан с водой.

— Пейте.

— Фу, что это за вкус? Вода, что ли? Подруга бросила, соседки нет, а теперь и выпивки не осталось?

Ми Хо нахмурилась, и ее лицо жалобно сморщилось.

Под влиянием алкоголя эмоции скакали так сильно, что ее лицо, готовое вот-вот разразиться слезами, представляло собой поистине захватывающее зрелище.

Если она сейчас разрыдается, на это стоит посмотреть.

Джун Хи опустил глаза, пряча усмешку, и с минуту наслаждался открывшейся ему картиной.

В этот момент Лука и его партнер, сославшись на то, что им далеко ехать до Уильямсберга, с шумом и гамом распрощались со всеми и ушли.

Аллилуйя.

Вечеринка нежностей и «срани господней» наконец-то подошла к концу.

— Госпожа Ми Хо-хо, может, нам тоже пора? Я отвезу вас домой. Вы сильно напились.

— Братан, ну чего ты начинаешь? Погнали ко мне, бахнем еще сомака с вяленым минтаем?

Жалобное выражение мгновенно испарилось. Ми Хо задорно цокнула языком, имитируя звук открывающейся пивной бутылки.

Джун Хи приподнял бровь.

Вот же пьянчуга.

Ему предлагали зайти посмотреть Netflix, выпить кофе или, на худой конец, поесть рамена, но чтобы его зазывали на сомак с сушеным минтаем — такое случилось впервые в его жизни.