Онлайн чтение книги Ночь с горничной Maid’s Night
1 - 27

За окном была непроглядная тьма.

В бескрайнем темном небе мерцали звезды.

Эвелли неотрывно смотрела на них и снова кусала губы. Ее глаза покраснели.

Она неожиданно почувствовала, что снова сильно скучает по матери.

Всякий раз когда Эвелли болела, мать часами стояла у плиты и готовила для нее суп. Потом она прикасалась ладонью ко лбу Эвелли, пока та дремала на подушке, чтобы проверить, не спала ли температура.

Эвелли заплакала.

— Почему ты плачешь?

— Нет, просто внезапно...

Мать целовала ее в лоб, если у девочки был жар, целовала ее руки и ноги, если они были холодными, и целовала ее в грудь, если у нее болело внутри.

— Я скучаю по маме.

— Когда я сказал, чтобы ты плакала подо мной, я имел в виду совсем другое.

Голос Алека был таким же, как обычно, но его в его голосе прозвучало странное великодушие.

— Я обещаю тебе. В любой момент, когда ты захочешь снова проведать мать, я дам тебе еще один отпуск.

С этими словами он положил руку на лоб Эвелли.

И хотя Алек касался ее лба, его прикосновение отозвалось в ее груди.

Пульс девушки участился. Затем, когда он убрал руку со лба Эвелли, ее сердце подпрыгнуло и забилось еще быстрее.

Эвелли медленно моргнула. Однако это не должно было иметь большого значения.

Люди всегда становились более эмоциональны во время болезни.

— Я больна. Так и должно было быть.

***

Эвелли осторожно спустилась по лестнице, неся комплект белого постельного белья. В замке была отдельная лестница для слуг. В отличие от центральной, основной, более плавной, эта лестница была немного круче.

Шаг за шагом, Эвелли медленно и аккуратно спускалась по ступеням, внимательно глядя под ноги. Вдруг кто-то взял часть постельного белья из ее рук. Подняв голову, девушка увидела Шарлотту.

— Зачем ты носишь так много? Кто будет отвечать, если ты подвернешь ногу?

Шарлотта старалась говорить как можно мягче, но в ее голосе продолжало проскальзывать привычное раздражение. Возможно, мягкий тон давался ей очень тяжело.

— Нет, я сломаю себе ногу...

Прежде чем Эвелли успела закончить фразу, глаза Шарлотты широко распахнулись, став похожи на блюдца, когда она с сомнением посмотрела на девушку. Эвелли украдкой взглянула ей в лицо и добавила еще кое-что.

— Я привыкла носить вещи и потяжелее. Я в порядке.

— Ты действительно хочешь, чтобы меня уволили, не так ли?

Задумавшись на какое-то время, Эвелли покачала головой. Затем Шарлотта продолжила с вымученной улыбкой:

— Какое-то время ты будешь выполнять легкую работу. Это понятно? Господин приказал мне не позволять тебе перетруждаться.

Эвелли неохотно кивнула. Если бы она попыталась спорить с Шарлоттой, та бы начала ныть и непрерывно жаловаться.

Пройдя мимо Шарлотты, Эвелли направилась в спальню Алека.

В обязанности горничной входило подготовка постели господина перед его сном. Но Алека не интересовала работа Эвелли — он был сосредоточен на своем занятии.

Граф сидел в кресле, читая книгу. Его взгляд был прикован к книжным страницам настолько, что мужчина не заметил вошедшую горничную.

Эвелли взглянула на него. 

Хотя его голова была слегка опущена, но темные брови и аристократический нос были видны отчетливо. Даже тени, отбрасываемые на его лицо, были прекрасны.

«Я знаю, что он красив, но неужели он действительно красив настолько?..».

Если раньше она восхищалась своим хозяином как произведением искусства, то теперь он был тем, кто ел, говорил и дышал рядом с ней. Эвелли притворилась безразличной и приступила к работе. Она убралась в комнате, подготовила постель и даже зажгла небольшую свечу, чтобы ему было удобнее спать.

Когда девушка в последний раз поправила постельное белье, Алек внезапно схватил ее за запястье.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Эвелли повернула голову на звук голоса Алека и увидела на столе раскрытую книгу, которую он отложил. Девушка тут же ответила с ослепительной улыбкой:

— Конечно. Я полностью выздоровела. — Потом она пожала плечами и радостно улыбнулась. — Это все благодаря заботе господина.

Алек усмехнулся, не отвечая. Эвелли улыбнулась вместе с ним.

— Вы еще не можете отправиться ко сну.…Я еще не закончил свою работу.

Девушка взглянула на свое запястье, показывая глазами, что Алек должен отпустить ее.

— А вообще, что ты собираешься делать со всем этим беспорядком?

Его голос звучал небрежно, но Эвелли поняла смысл этих слов и без всякой причины широко распахнула глаза.

Затем Алек молча начал раздеваться. Девушке следовало бы смутиться, потому что его поступок был таким величественным и беззаботным. Однако она намеренно не стала отворачиваться и не закрывала глаза, как делала это раньше.

Было странно и забавно, что она постепенно привыкала видеть обнаженное тело этого мужчины. Она также постепенно привыкала принимать его в свое лоно. В этот момент Эвелли вдруг почувствовала желание прикоснуться к его телу.

Его кожа блестела на солнце, волосы были влажными от пота, его отточенные движения... Возможно, потому что этот образ внезапно возник у нее в голове, Эвелли осторожно спросила: 

— Могу я прикоснуться?

Алек усмехнулся, словно давая разрешение, и рука Эвелли тут же потянулась к его телу.

Она касалась его медленными осторожными движениями. Его кожа под ее прикосновениями была теплой и шелковистой, словно девушка ласкала поверхность ценного фарфора. Где бы она ни касалась его, твердость мышц Алека чувствовалась отчетливо. Вероятно, потребовалось много усилий, чтобы создать такое тело.

Рука Эвелли внезапно остановилась на длинном продолговатом шраме, расположенном под ребрами.

— Могу я прикоснуться и здесь тоже?

Алек уставился на Эвелли. Это был настойчивый взгляд, как будто граф что-то оценивал. Затем мужчина кивнул.

Шрам был глубоким и отчетливым. Эвелли могла представить силу и жестокость нанесшего его удара, даже не видя его собственными глазами.

«Даже укол шипами роз причиняет достаточно боли».

Однако Алек даже бровью не повел, когда Эвелли коснулась шрама.

— По сравнению с количеством людей, которых я убил, я благодарен, что получил только этот шрам, — затем он добавил, — жизнь сама по себе — это божественное благословение.

Алек, казалось, не очень гордился тем, что убил так много людей. Его голос звучал так, словно мужчина насмехался над самим собой. Мир изображал его маньяком-убийцей и восхвалял его жестокость, но сейчас его лицо выглядело так, словно мужчине было противно это мнение.

— Выглядит уродливо, не правда ли?

Его голос остался прежним. Эвелли не ответила. Ее рука все это время оставалась на шраме.

— Раз уж ты прикасаешься ко мне, почему бы тебе не потрогать и это тоже?

Было ли это плодом воображения Эвелли, или голос Алека действительно звучал до странности мягко?

Он взял Эвелли за руку. Его ладонь была большой и горячей. Вскоре он медленно опустил ее руку.

Девичья ладонь, находившаяся у него под ребрами, опускалась все ниже и ниже.

Это был первый раз, когда мужчина брал ее за руку, и у Эвелли перехватило дыхание.

— Здесь тоже есть шрам.

И когда Алек поднес ее руку к своему мужскому достоинству, девушка ахнула. Но ему было все равно и он позволил ее пальцам обвить пенис. Его мужское достоинство, которое уже начинало набирать силу, было уже наполовину возбуждено. Медленно двигая ладонью вверх и вниз по твердеющему стволу, Эвелли отчетливо ощущала его жар.

— Тебе нравится прикасаться к нему?

От прикосновения Эвелли голос Алека стал слегка хрипловатым и низким. Он отдавался на только в ушах, но и во всем теле девушки.

— У тебя это очень хорошо получается.

Эвелли смотрела прямо в лицо Алека. И все же ее рука крепко держала его мужское достоинство. И хотя обычно девушка отворачивалась, сегодня она не избегала его взгляда. Отчасти потому, что все, что она могла видеть, когда переводила взгляд, была ее рука, прикасающаяся к его члену, однако сегодня все было немного по-другому.

Она чувствовала, что задыхается. Атмосфера стала напряженной, словно натянутая до предела струна.

В конце концов ее рука начала двигаться немного быстрее. Ощущение прикосновения к его пенису было для Эвелли незнакомым. Жар, который она при этом ощущала, отличался от того, что она чувствовала, когда едва не обожглась, работая на кухне.

Член Алека затвердел, и Эвелли тоже возбудилась, почувствовав, как по ее бердам стекают любовные соки.

— Ложись на кровать.

Как только девушка выполнила приказ, Алек уткнулся лицом в грудь Эвелли. Он ласкал ее соски, посасывая и щекоча языком. Эвелли тихо стонала.

Закончив ласкать соски, Алек медленно провел губами вниз между ее грудей. Затем он спустился вниз и коснулся поцелуем половых губ Эвелли. Ее лепестки были уже влажными — еще до того, как он успел их погладить.

— Ты мокрая, потому что прикасалась к моему члену?

Эвелли этого не отрицала. Как будто Алека не интересовал ее ответ, он просто просунул язык в щель между ее лепестками. Он просунул язык в красное пульсирующее от желание влагалище и безжалостно сосал, как будто пил ее сладкий нектар. Эвелли крепко сжала простыню в руках и пошевелила бедрами.

— Ха-а-а!..

— Или это случилось до того, как ты прикоснулся ко мне?

Эвелли чувствовала, что с каждым словом Алека ее все больше охватывает жар. Она попыталась покачать головой и застонала, но он не остановился. Вместо этого мужчина продолжал вылизывать ее лоно и ласкать клитор пальцами.

— Кажется, я кончаю!.. Ах!

Было неясно, отпустит ее Алек или остановится. И после всех этих стонов бедра Эвелли приподнялись.

— Аa…

Ее глаза закрылись, а тело содрогнулось. Девушка была бесконечно беззащитной перед наслаждением, и Эвелли просто приняла приближающуюся кульминацию, тяжело дыша. Она достигла оргазма еще только один раз, но потеряла всю свою энергию, как будто бежала быстро изо всех сил.

Пока Эвелли переводила дыхание, Алек закинул ее ноги себе на плечи. Глаза девушки мгновенно расширились.

— Я еще не готова.

Глядя на Алека, девушка обиженно фыркнула. Видя, что он игнорирует ее дерзкое предупреждение, Эвелли осторожно спросила:

— Может быть, это невежливо?..

Алек громко рассмеялся над ее словами. Эвелли тоже расхохоталась.

Но как только он вошел, смех прекратился, сменившись стонами.

***