Онлайн чтение книги Ночь с горничной Maid’s Night
1 - 31

Эвелли оставалось лишь прибраться в спальне Алека и успеть сделать это до того, как он закончит со своими делами.

Однако сегодня, когда граф вернулся в свои покои, горничная была занята тем, что приводила в порядок постельное белье на его кровати.

Алек пришел раньше обычного и, застав девушку за работой, внимательно наблюдал за ней.

Когда он увидел, что лицо горничной посуровело, Алек спросил:

— Почему ты так выглядишь? Ты совсем не улыбаешься.

«Как я могу работать и улыбаться, когда ты смотришь на меня вот так?».

— Улыбнись, — приказал Алек

Девушка растерялась от этого неожиданного приказа и не знала, что стоит сказать ему в ответ.

Озадаченная внезапной просьбой, Эвелли сделала так, как сказал граф, и слегка приподняла уголки губ.

Она попыталась выдавить улыбку, но это было неловко, и ее взгляд продолжал нервно бегать из стороны в сторону.

— Вот так?

— Нет, ты должна смотреть мне в глаза и улыбаться.

Эвелли снова приподняла уголки рта, глядя в глаза Алеку.

Почувствовав себя еще более неловко из-за того, что граф пристально смотрел на нее, не проронив ни слова, Эвелли поспешно закончила приводить его постель в порядок и, как положено хорошей служанке, покорно склонила голову.

— ... Я позаботилась о том, чтобы вы ни в чем не нуждались этой ночью.

— А ты точно уверена, что мне ничего не нужно?

Эвелли перевела озадаченный взгляд на своего хозяина и моргнула. То, как он смотрел на нее и разговаривал, выглядело до странного игриво.

— Ты не уверена?

«Мне казалось, что ты велел мне именно улыбнуться, а не сделать что-то еще…».

Эвелли подумала, что, возможно, Алеку не понравилось что-то из того, что она делала сегодня, но он не хотел ее отчитывать.

В прошлом, когда происходило нечто подобное, девушка сразу же начинала извиняться перед хозяином, но сейчас она уже привыкла к такому поведению.

«Он на самом деле хочет отругать меня? Или же просто придирается, желая посмеяться надо мной?».

Сейчас, кажется, это был не первый вариант.

— Да... Я так думаю.

Сколько бы девушка ни осматривала комнату, она не могла найти хоть какой-то недостаток в результатах своей работы.

Услышав ответ Эвелли, Алек усмехнулся.

Даже эта насмешливая ухмылка, появившаяся на его лице, заставила ее сердце учащенно биться. Когда он улыбнулся, казалось, уши девушки поглотил пожар, без какой-либо видимой причины.

Похоже, что с тех пор, как она простудилась, у нее все еще время от времени поднималась температура. Особенно когда он прикасался к ней или смотрел на нее так, как делал это прямо сейчас.

— Это так? Тогда...

Алек собирался продолжить, как вдруг раздался стук в дверь. Услышав звук, которого просто не должно было быть в это время ночи, взгляд Эвелли устремился к двери.

— Алек, могу я войти?

Тихий голос принадлежал принцессе Роуз, жене графа.

Оторопевшая Эвелли на мгновение замерла, а затем громко сглотнула слюну. Она чувствовала себя так, словно почва ушла из-под ног.

— Входи. 

Дверь открылась, и каждый шаг, совершенный принцессой, для Эвелли тянулся целую вечность.

В отличие от дневных нарядов, сейчас на Роуз была надета лишь тонкая ночная рубашка. Простая, без каких-либо украшений одежда подчеркивала все изгибы стройного и манящего тела девушки. Ее высокий рост, тонкая талия и грудь были прикрыты небрежно, практически обнажены.

На ней было надето не платье, а простая невычурная сорочка. По иронии судьбы именно сегодня ночью Роуз впервые пришла в спальню графа в таком виде, насколько было известно Эвелли.

Глаза горничной против ее воли блуждали из стороны в сторону, словно у паникующего ребенка.

— Алек.

Когда Роуз позвала графа, Эвелли опустила взгляд в пол, чтобы скрыть то, как сильно дрожали ее веки, а из глаз грозили вот-вот пролиться слезы обиды. Она сильно прикусила губу, но не почувствовала боли.

Глядя на Эвелли, неподвижно стоявшую с растерянным выражением лица, Алек небрежно сказал: 

— Уходи.

При его неожиданных словах Эвелли резко подняла голову.

В последнее время Алек всегда велел ей уходить, когда Роуз находилась с ним рядом. Так же, как сегодня утром и вечером.

Нет, возможно, то, что в это время ночи в его комнате находилась горничная, выглядело еще более странным.

Эвелли сделала шаг по направлению к выходу, но неожиданно услышала:

— Подожди.

Горничная остановилась, гадая, что происходит, но потом снова услышала голос Алека.

— Никого не впускай сюда.

Она почувствовала, что задыхается, словно тонет под давящей толщей воды.

Эвелли крепко сжала юбку своей униформы и, приложив почти все свои силы для этого, ответила:

— ... Да...

Это было все, что она смогла из себя выдавить, сделав глубокий вздох.

С того момента, как Эвелли вышла из комнаты... Нет, на самом деле — с того момента, как Роуз вошла в комнату, выражение лица Алека не было столь безразличным как это бывало, когда он оставался с Эвелли наедине.

«Никого не впускай».

Эти слова эхом звучали в голове горничной.

Как только Эвелли вышла из комнаты, закрыв дверь, она сползла по стене и без сил опустилась прямо на пол. Ее ноги подкосились так, словно она вот-вот упадет в обморок.

«Не плачь. Не плачь. Не плачь из-за этого».

Она чувствовала, что мощный поток эмоций, которые она скрывала, вот-вот хлынет наружу.

«О чем они разговаривают и что делают в комнате, в которой находятся наедине, без присутствия еще кого-нибудь?».

Эвелли не смогла сдержаться и приложила ухо к поверхности двери.

Она была массивной и толстой, но прислонившись вплотную, Эвелли смогла услышать, как они разговаривали.

Казалось, горничная слышала смех. Грациозный и красивый смех принцессы.

«Благородные становятся солнцем, в то время как такие люди, как мы, становятся горсткой звезд, разбросанных по бескрайнему ночному небу».

Слова матери, сказанные давным-давно, снова промелькнули у нее в голове.

Если все, что мама говорила тогда, было правдой, то принцесса являлась солнцем, ярко сияющим на небе, озаряющим все вокруг своим светом и согревающим. Сама же

Эвелли, в таком случае, была лишь незначительной горсткой маленьких неприметных звезд, похожих на мелкие песчинки, разбросанные вдоль морского берега. Крошечный, микроскопический огонек, у которого даже не было названия. Блеклое сияние, на которое никто не обратит внимания и даже не запомнит.

Вернувшись в свою комнату, Эвелли тут же легла на кровать. Однако как бы ни старалась, она не могла заснуть. Девушка постоянно ерзала, переворачиваясь с боку на бок, а в ее голове кружился нескончаемый круговорот всевозможных мыслей.

Она не могла перестать думать и как бы ни старалась переключить свое внимание на что-то другое, в итоге все ее мысли возвращались лишь к одному вопросу:

«Почему принцесса пришла навестить его сегодня?».

Эвелли не знала, ходила ли Роуз в последнее время на ночную прогулку или нет.

— Хаа... — девушка тяжело вздохнула.

Если бы она спросила Оливию, горничную, которая стала прислуживать принцессе вместо нее, то могла бы узнать ответ на этот вопрос.

Однако Эвелли не хотела заходить так далеко и спрашивать девушку об этом.

Что, если принцесса отныне не будет ходить на прогулки?

Тогда…

«Смогу ли я это вынести?». 

Эвелли задумалась над тем, действительно ли граф и принцесса сблизились настолько, чтобы стать настоящими супругами.

А возможно, они смогут добиться прогресса в их отношениях до окончания сегодняшней ночи.

«Сегодня ночью…».

Эвелли внезапно сглотнула, застигнутая врасплох потоком собственных мыслей.

Будет ли он целовать принцессу и прикасаться к ее телу так, словно страстно желая испить ее, как бокал холодного вина в жаркий летний день?

Так же, как Алек делал это с ней...

«Ты собираешься насладиться ею сегодня ночью, не так ли?».

От одной лишь мысли о том, что они остались наедине, у Эвелли бешено забилось сердце, и кровь словно застыла в жилах. 

Девушка не могла знать, чем Алек и Роуз были заняты в данный момент, находясь одни в комнате. Она не знала этого и даже не видела собственными глазами, но испытывала такое сильное чувство разочарования и головокружение, словно лично стала свидетелем этого акта.

«Нет, тебе не может нравиться хозяин. Тебе будет слишком одиноко».

Может быть, Брианна была права. Служанка, которая любит своего хозяина, будет постоянно испытывать горькое одиночество.

Ночь горничной, влюбленной в собственного господина, наполнена лишь печалью и одиночеством.

***

— Эвелли! Хозяин разрешил мне выйти замуж!

В поле зрения появилось лицо Брианны, лучившееся счастьем, словно распустившийся весенний цветок.

— Это правда?

— Да. Я собиралась попросить тебя поговорить с ним, если сама не смогу сделать этого, но он дал мне свое благословение!

— Хорошо. Очень хорошо! Я искренне рада за тебя.

С одной стороны, Эвелли испытывала радость, наблюдая за щебечущей от счастья Брианной, которая задорно суетилась, болтая подле нее. Но с другой стороны, в этот момент Эвелли мысленно насмехалась над собой.

На кончике ее языка ощущался горьковато-сладкий привкус, похожий на послевкусие мягкого черного чая. Девушка действительно была рада за Брианну, но в то же время очень завидовала ей.

— Рада за тебя. Я ревную!

— Ревнуешь? Эвелли, ты познакомишься с Дэниелем позже!

По-видимому, об этом нелегко говорить…

Эвелли кивнула, однако по какой-то причине девушка не хотела думать, что тот раз был последним, когда их с графом тела слились воедино. Хотя вполне естественно, что их отношения со временем исчерпают себя и увянут.

— Аарон как бы случайно заговорил о тебе несколько дней назад, и Дэниель был непротив.

Эвелли подумала, что хотела бы встретиться с ним хотя бы раз.

Может быть, девушка стала испытывать симпатию к своему хозяину лишь из-за того, что он был первым, и она никогда не встречалась ни с одним другим мужчиной. А когда познакомится с Дэниелем, возможно, она изменит свое мнение.

— Мы можем обсудить это позже. Давай сперва поговорим о праздновании! Вы двое будете жить долго и счастливо. Потому что вы оба любите друг друга.

***

Брак с тем, кого ты любишь....

Эвелли, вспомнив счастливое лицо Брианны, не смогла удержаться, чтобы не пробормотать себе под нос в смятении.

— ... Я тоже хочу выйти замуж.

— Что? — удивленно спросил Алек, который сидел в кресле в углу комнаты и читал книгу.

Эвелли, не находя слов, крепко сжала пальцы в кулак.

Его низкий голос напугал ее, и она плотно сжала губы. Сказанные ею слова были произнесены непроизвольно — так, что девушка сама не поняла, что сказала их вслух.

— Замуж?

— О, нет… Не в этом дело…

Эвелли на мгновение заколебалась, не зная, что сказать. Затем она вдруг широко открыла глаза и, словно приняв решение, отчетливо произнесла:

— Пожалуйста, позвольте мне выйти замуж.

Лицо Алека исказилось гримасой, словно он только что услышал нечто нелепое.

Граф с нечитаемым выражением лица пристально посмотрел на Эвелли, отложив книгу, которую до этого держал в руке. Его расслабленное тело слегка наклонилось вперед.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Эвелли посмотрела на своего хозяина. 

— Вы позволили Брианне выйти замуж. Так что, пожалуйста, позвольте и мне сделать это.

Алек медленно закрыл глаза и спустя мгновение снова открыл их. Его голос был ровным, словно он полностью контролировал его, однако от этого слова звучали еще холоднее.

— За кого, черт возьми, ты собралась выйти замуж?

— Вы его не знаете, даже если я скажу вам его имя.

Несмотря на ситуацию, которая обычно заставляла бы Эвелли испытывать страх, сейчас она была непоколебима.

Вопрос, который задала девушка, был неожиданным даже для нее самой: разумеется, у нее не было никого на примете.

Эвелли не могла понять, с чего вдруг она попросила разрешения у своего хозяина выйти замуж.

Пыталась ли она спровоцировать его? Или неосознанно хотела прекратить эти тайные отношения? Или она просто пыталась хоть раз заставить его волноваться?

Возможно, она хотела сделать все это.