Онлайн чтение книги Ночь с горничной Maid’s Night
1 - 34

Горничные хотели узнать, что происходит в спальне их господина, и то и дело посматривали на Эвелли. То, что ими овладело любопытство, было вполне естественно, так как внезапно привели какого-то человека, и поднялась шумиха.

Они собрались вместе и стали шептаться.

Эвелли вытерла слезы, как только служанки вышли из комнаты. Но как бы девушка ни старалась успокоиться и перестать плакать, уголки ее глаз оставались влажными, и она чувствовала, что задыхается.

Избегая взглядов остальных горничных, Эвелли подбежала к окну, которое находилось на другой стороне уединенного коридора. Пока девушка пыталась успокоиться, позади нее раздался нежный голос.

— Эвелли.

Вздрогнув, она обернулась. Голос принадлежал принцессе.

Она была доброй госпожой.

— ... Там так шумно. Ты плакала?

Эвелли почувствовала, что готова разреветься от спокойного голоса принцессы — так же, как и от порывов ветра, дувшего через окно. На ее глазах навернулось еще больше слез, словно ее печаль вот-вот хлынула бы наружу. Но девушка изо всех сил сдерживала плач.

Эвелли завидовала Роуз и ненавидела ее. Однако то, что из-за оказанной услуги она не могла возненавидеть ее искренне всем сердцем, девушка чувствовала еще бо́льшую горечь. Она винила себя за то, что была достаточно глупа, чтобы ревновать к доброй принцессе, но со временем все эти чувства притупились. Чувство вины за ненависть к кому-то другому утихло, оставив осадок, и только ревность господствовала над ней.

— Почему ты плачешь?

Глядя на то, как Роуз снова с добротой относилась к ней, Эвелли стало очень стыдно за себя.

Было время, когда горничная не хотела, чтобы принцесса ненавидела ее…

На самом деле, Эвелли и сейчас испытывает те же чувства. Она не хотела ненавидеть Роуз или быть ненавидимой ею. Она желала вернуться к началу — до того момента, как отношения ее хозяина, принцессы и самой Эвелли еще не изменились.

Горничная колебалась, а затем сказала:

— Мне жаль, что я престала перед вами в таком виде.

— Все в порядке. На самом деле, это секрет, но я тайно плакала, когда была ребенком. Моя гордость была уязвлена, когда я показывала эту свою сторону, поэтому никогда не делала этого прилюдно.

Эвелли посмотрела на принцессу и смутно догадалась, что, должно быть, ее жизнь отличалась от большинства членов королевской семьи. Иногда ее слова звучали достаточно резко, но временами в ее смехе была слышна тень насмешки над самой собой и одиночество. Не поэтому ли она была так внимательна к ней, простой горничной?

— Мне жаль. Мне очень жаль.

«Мне жаль, что я ненавижу тебя. Я ненавидела тебя, потому что сама была слишком жалкой и слабой. Я извиняюсь не за то, что плачу. Мне просто жаль».

Роуз улыбнулась Эвелли и протянула ей что-то. Это был маленький тканевый мешочек.

— Хочешь немного?

Эвелли вопросительно посмотрела на Роуз, как бы спрашивая, что это, и принцесса продолжила говорить:

— Это мешочек с конфетами. Когда ты в депрессии, съев что-нибудь сладкое, сможешь почувствовать себя лучше.

Роуз жестом показала Эвелли, чтобы та взяла его, но горничная была в сомнениях, не решаясь принять сладости. После того как принцесса махнула рукой, давай понять, чтобы Эвелли быстро забрала угощение, горничной ничего не оставалось, как забрать мешочек с конфетами.

— Вы любите сладкое?

Именно Роуз была той, кто частенько ела приторно-сладкие десерты.

— Сладость может существовать лишь потому, что мы знаем, какова на вкус горечь. Если человек не знает вкуса горечи, он не сможет наслаждаться сладостью.

Эвелли моргнула, услышав, казалось бы, невнятный ответ принцессы.

Глядя куда-то вдаль в окно, Роуз продолжила: 

— Я думаю, это похоже на медаль, у которой две стороны: лицевая не может существовать без обратной. Поэтому боль — это единственный способ, с помощью которого счастье может иметь какую-либо ценность. Только через невзгоды мы можем понять важность счастливого исхода. Если бы все в мире было сладким, люди не ели бы торт и не удивлялись тому, насколько он сладкий. Они бы даже не знали, что такое сладкое. Когда я думаю об этом таким образом, чувствую, что могу вынести часть боли и страданий, через которые прохожу.

Выражение ее лица было решительным, а голос — четким и уверенным.

Роуз повернулась к Эвелли.

— Ты так не думаешь?

Взгляд принцессы был таким ослепительным, что Эвелли на мгновение почувствовала себя ошеломленной.

— Так что, пожалуйста, не грусти слишком сильно.

Эвелли кивнула, как бы говоря, что не будет, однако всю ночь продолжала лить горькие слезы

Девушке было так грустно, но она даже не могла точно определить, что именно ее так огорчило, и просто позволила слезам непрерывно стекать по ее щекам.

Это была долгая ночь, наполненная множеством женских слез.

***

— Я опаздываю.

Эвелли наспех подвязала волосы и вздохнула.

В последнее время у нее были проблемы со сном, потому что она слишком много думала, но с прошлого вечера плакала всю ночь и не сомкнула глаз.

В результате проснулась позже обычного и опаздывала.

Эвелли закончила свои приготовления и поспешила к двери, где столкнулась с Оливией, которая торопливо бежала к ней, окликнув: 

— Эвелли!

Она видела, как слуги и горничные бежали за ней как сумасшедшие. Почему-то это утро показалось гораздо более оживленным, чем обычно.

— Эвелли, ты видела принцессу?

— Да, вчера...

— Нет, сегодня!

Лицо Оливии побелело, когда Эвелли сказала, что в этот день не видела госпожу.

— Принцесса исчезла.

— С ней было все в порядке....

«Я думаю, это похоже на медаль, у которой две стороны: лицевая не может существовать без обратной. Поэтому боль — это единственный способ, с помощью которого счастье может иметь какую-либо ценность. Только через невзгоды мы можем понять важность счастливого исхода...».

Внезапно Эвелли вспомнила вчерашние слова принцессы. Затем, вспомнив и решительный взгляд принцессы, она ахнула.

Девушка застыла в удивлении и медленно казала:

— … Она ушла?

— Да. Я нигде не могу найти ее.

Бах.

Эвелли почувствовала, как будто тяжелый груз спал с ее сердца.

Голос Оливии, который призывал Эвелли искать принцессу вместе с ней, пронесся мимо ее ушей словно ветер.

***

Принцесса исчезла.

Она находилась за пределами замка, когда все взгляды были прикованы к Алеку, Эвелли и Дэниелю.

Слуги в замке были обеспокоены исчезновением принцессы и тут же отправились на ее поиски, но по какой-то причине Алек просто продолжал повторять:

— Давайте подождем и посмотрим.

Однако даже по прошествии четырех дней местонахождение принцессы оставалось неизвестным, и в конце концов Алек приказал рыцарям разыскать ее.

Он мобилизовал войска и обыскал все вокруг, но никаких известий о принцессе не было получено.

И примерно в то же время Эвелли нашла листок бумаги, спрятанный глубоко в ящике стола в ее комнате.

Эвелли умела читать и писать. Этому ее научила мать. Она рассказала об этом принцессе, которая посчитала это удивительным и внимательно выслушала ее рассказ.

Для простолюдина было необычно знать письменность. Отец сказал Эвелли, что когда-нибудь умение писать поможет ей в жизни, и мать научила ее писать. Конечно, она не владела этими умениями в совершенстве, но немного умела читать и писать.

[Для тебя].

Эвелли прочитала текст, написанный на листке. Это была всего лишь одна короткая строчка.

[Мне жаль, что я все оставила тебе].

И хотя принцесса не указала адресата, Эвелли сразу поняла, кого она имела в виду.

И в этот момент она также поняла, что принцесса никогда не вернется. Что она имела в виду, сказав, что оставляет все позади?

Эвелли время от времени размышляла над словами записки. Когда она мыла, шила и убирала в доме, слова, казалось, снова и снова всплывали в ее голове и сотрясали ее разум.

Принцесса исчезла, и в замке царило смятение.

Из-за внезапного плотного графика Алека у них не было возможности нормально поговорить, и отношения между ними оставались на том же уровне, как и в тот день, без каких-либо изменений. Теперь, когда принцессы не стало, какой смысл ей обижаться и расстраиваться из-за сложившейся ситуации? Ее хозяину или даже ей самой было все равно.

Эвелли думала, что ее отношения были подобны спутавшейся нити.

Клубок, который еще предстоит распутать.

Если никто не решится распутать его, то он так и останется спутанным навечно.

«Я скучаю по нему». 

Тем не менее, Эвелли хотела увидеть Алека.

Она так сильно хотела его увидеть, что это сводило ее с ума. Она ненавидела его — мужчину, который не мог полностью принадлежать ей. Она ненавидела его за то, что он наказывал невинных людей и делал с ней множество нехороших вещей; за то, что заставил ее разочароваться...

Ненависть и разочарование. Этого уже не изменить. Так же, как и тот факт, что она хотела его увидеть.

Может быть, любовь — это не то чувство, которое вы испытываете к человеку из-за того, что он хорош и прекрасен.

Это чувство возникает всему вопреки.

Обида и тоска.

Как лицевая и оборотная стороны медали, как сладость торта и горечь чая. Нет, это так же сложно, как извилистая узкая дорожка.

Все эти мысли терзали Эвелли и разрывали на части.

Она не могла перестать снова и снова прокручивать их в своей голове.

«О чем же я думаю?».

— Ха...

Когда Эвелли, тяжело вздыхая, наводила порядок в офисе, в комнату внезапно вошел Алек.

Прошло много времени с тех пор, как она видела его лицо, но Эвелли не могла улыбнуться, как обычно.

— ... Когда вернется ваша жена?

Алек усмехнулся и сказал:

— Я дал ей все, что обещал.

Эвелли думала, что ее хозяин знает обо всем. Точно так же, как он знал о ночных прогулках принцессы, графу должна быть известна причина, по которой она исчезла. Тот факт, что он начал искать принцессу не сразу, означал что, должно быть, он хотел выиграть для нее время, чтобы дать сбежать.

«Так по какой же причине ты отпустил принцессу? Сделал ли ты это из-за того, что слишком сильно любил ее?».

Разве не из-за этого он позволил ей сбежать?

Несмотря на то что Эвелли считала это нелепым, это всколыхнуло ее разум, который метался, словно корабль, встретивший на своем пути штормовой ветер и непослушные волны.

Алек прошел мимо Эвелли. Как только он потянулся к ручке, девушка снова задала вопрос, словно стараясь схватиться за него. По какой-то причине ее голос звучал немного грустно.

— Вы куда-то собираетесь?

— Я вернусь.

Походкой, такой же стоической и равнодушной как и его голос, ее хозяин снова скрылся из виду.