Онлайн чтение книги Одержимый наследный принц — мой бывший муж The Paranoid Prince is My Ex-Husband
1 - 53

Жун Шу лишь недавно покинула улицу Пиннань, когда Гу Чанцзинь получил весть из управления военной обороны: у начальника гарнизона, генерала Лян Сяо, появились новые сведения. Прибыв на место, он увидел, как Лян Сяо протянул ему запечатанное секретное послание и сказал:

— Это тайное послание пришло три часа назад. В нём подробно перечислены вымышленные имена, которыми Водяной Дракон пользовался, приезжая в Великую Инь за последние два года, а также места, где он останавливался на ночлег.

Прежние доносы сообщали лишь о том, что Водяной Дракон и Ляо Жао вступили в сговор ещё пять лет назад, однако ни времени, ни места их встреч в них не называлось.

Теперь же это секретное послание разом прояснило, какими именами Водяной Дракон пользовался, приезжая в Янчжоу за последние два года, и где бывал. Если идти по этим нитям дальше, вероятно, удастся выяснить и время, и место встреч Ляо Жао с Водяным Драконом.

Гу Чанцзинь попеременно перелистал новое письмо и прежние доносы, затем произнёс:

— Тот, кто прислал это послание, скорее всего не тот же человек, что отправлял прошлые доносы.

Лян Сяо нахмурился, густые брови резко взлетели:

— Господин Гу и господин Лю рассуждают одинаково. Я человек военный, мне трудно разглядеть различия в таких бумагах. Но раз и вы, и господин Лю считают так, значит, будем исходить из того, что есть две разные стороны, желающие нашими руками расправиться с Ляо Жао.

Лю Юань, стоявший рядом, неторопливо сделал глоток чая и усмехнулся:

— Любопытно.

Обычно это он заставлял других становиться его клинком. А теперь впервые оказался тем, кого используют. Лю Юань поднял взгляд на Гу Чанцзиня и спросил:

— Господин Гу полагает, этим тайным письмам можно верить?

Гу Чанцзинь ответил:

— Мы с генералом Ляном уже обсуждали: почему прежние письма за пять лет были столь туманны. Скорее всего, дело в том, что автор находился вне пределов Великой Инь и потому не мог указать ни времени, ни места встреч Водяного Дракона с Ляо Жао. Я предполагаю, что писавший почти наверняка был человеком из окружения Водяного Дракона.

Лян Сяо подхватил:

— Раз господин Гу подозревает, что прежние письма исходили от Цзяо Фэн, почему нынешнее секретное послание не от неё?

— Почерк иной, и бумага с тушью тоже иные. А главное — автор предельно точно указал и вымышленные имена Водяного Дракона за последние два года, и места его остановок. Это больше похоже на человека, который находится в пределах Великой Инь и всякий раз, как Водяной Дракон появляется, успевает заметить его.

Взгляд Гу Чанцзиня не отрывался от писем.

— Генерал Лян, удалось ли выяснить, кто сегодня передал это послание?

— Не удалось. Письмо словно из воздуха возникло в военном гарнизоне, — ответил Лян Сяо. — Недаром вы оба говорите, что это не Цзяо Фэн. Раз автор сумел без шума доставить секретное послание, значит, прекрасно знает военное управление и, пожалуй, весь Янчжоу. У Цзяо Фэн таких возможностей и впрямь нет.

Гу Чанцзинь отложил секретное послание и негромко произнёс:

— Правда это или нет — узнаем, когда встретимся с Цзяо Фэн. Если морские разбойники с острова Сыфан вновь объявятся, Цзяо Фэн непременно появится. Тогда я сам приведу Пань Сюэляна, чтобы тот лично увиделся с ней.

Лян Сяо серьёзно кивнул:

— Господин Гу, будьте спокойны. Всё уже распределено. Как только минует Праздник духов, воины всех гарнизонов займут свои посты и будут сторожить побережье, — сказав это, он невольно вздохнул. — Народ Великой Инь особенно чтит этот праздник. Каждый год в этот день выпускают бесчисленные фонари для душ умерших, и управе приходится выделять много людей, чтобы следить за толпами.

В прошлые годы стоило наступить большим праздникам, как местные управления переходили в полную готовность. Особенно на Праздник духов, Срединную Осень и Праздник фонарей — каждый год случалось немало происшествий. В этом году губернатор Янчжоу заранее попросил у Лян Сяо людей, опасаясь, что случится беда и он лишится своей должности.

Пока начальник гарнизона тяжело вздыхал, Лю Юань, словно о чём-то задумавшись, бросил на Гу Чанцзиня быстрый взгляд и усмехнулся:

— У господина Гу в день Праздника духов есть какие-то дела?

Гу Чанцзинь спокойно посмотрел на Лю Юаня в ответ, тонкие губы чуть сжались. Лян Сяо не уловил скрытого смысла и, решив, что у Гу Чанцзиня действительно есть заботы, великодушно сказал:

— Если у вас в тот день дела, можете заняться ими.

Гу Чанцзинь медленно отпил чаю. Вспомнив, как сегодня Жун Шу смотрела на него с недоумением, когда он спросил о её дне рождения, он ощутил, как в груди потяжелело. Она даже спросила, собирается ли он поручить ей какое-то дело.

Когда мужчина спрашивает девушку, как она собирается праздновать день рождения, это значит лишь одно — он хочет отметить его вместе с ней. Но, похоже, Жун Шу так не думает. Услышав, что у него нет дел, она словно даже облегчённо вздохнула.

Что ж, неудивительно. Ведь до сих пор он не сказал ей, что не любит Вэнь Си и не собирается жениться на ней. Раз Жун Шу неправильно поняла — винить некого.

Гу Чанцзинь впервые ясно ощутил, что значит навредить самому себе. Тогда он думал, что после развода больше никогда её не увидит, и чувства постепенно исчезнут. Потому объяснять что-то казалось ненужным. Кто же знал, что он сам загонит себя в нынешнее положение.

Чайная крошка медленно кружилась в тёмно-синей чаше. Гу Чанцзинь смотрел на неё и чувствовал, что в горьком чае тонут не только листья.

«Нужно найти случай и всё объяснить Жун Шу. Сказать, что дорога мне именно она», — подумал он.

***

Не успел Гу Чанцзинь оглянуться, как наступил Праздник духов. С раннего утра он прибыл в управление гарнизона. Лян Сяо держал в руках карту и отдавал распоряжения солдатам — выставить дозоры на всех водных путях, особенно у оживлённых каналов возле моста семьи У.

— В этом году ни в коем случае нельзя допустить давки среди людей, — сурово говорил генерал крепким голосом. — Торговцев детьми, карманников и праздношатающихся тоже держать под строгим надзором.

Один из заместителей сложил руки в поклоне:

— Подчинённый понял.

Когда офицеры разошлись, Гу Чанцзинь спросил:

— Господин Лян, у малой речной протоки реки Циньхуай уже выставлены люди?

— Конечно, там выставлены дозоры. Как только стемнеет, всё место заполнят толпы народа — разве можно оставить без охраны? Эх, вроде Праздник духов, а шум стоит такой, что если фонари и доплывут до подземного мира, сам Владыка Ямы, пожалуй, откажется их принимать — слишком уж шумно.

Лян Сяо был воином — расставлять войска и отдавать приказы умел как никто другой. Но стоило столкнуться с беспорядочной толпой горожан, не знающих дисциплины и любящих метаться во все стороны, — и никакое мастерство не помогало. От этого у него голова шла кругом.

Гу Чанцзинь слушал жалобы, но в памяти держал слова Жун Шу, не раз просившей быть осторожным и остерегаться внезапного нападения морских разбойников. Он взял карту и стал внимательно изучать расстановку морской обороны.

Нельзя было не признать — в военном деле Лян Сяо обладал редким даром и по праву считался выдающимся полководцем. Он, лишь недавно переступивший тридцатилетний рубеж, был специально послан императором Цзяю в Янчжоу охранять здешние воды.

Когда Лян Сяо только прибыл в управление гарнизона, солдаты не желали подчиняться, войска были разобщены, дисциплина попрана. Тогда генерал спустился к простому люду и собственноручно набрал новых рекрутов из шахтёров.

Менее чем за три месяца появилась хорошо обученная, грозная дружина. Вернувшись с новобранцами в гарнизон, Лян Сяо заставил непокорных старых солдат признать его силу.

Пять лет спустя и старые, и новые воины уже прославились на землях Цзянсу и Чжэцзяна под именем «армии Ляна».

Гу Чанцзинь постепенно понял, почему старший министр осмелился именно сейчас выступить против Ляо Жао. Пока здесь стоял Лян Сяо, морская оборона оставалась неприступной — разбойники с острова Сыфан не могли прорваться.

Закончив осмотр карты, Гу Чанцзинь задержал взгляд на внутренней гавани, отмеченной у малой речной протоки реки Циньхуай, и лишь спустя мгновение отвёл глаза.

***

К четвёртой четверти часа петуха — когда небо только начинало темнеть — роскошная расписная лодка бесшумно пристала к берегу малой речной протоки реки Циньхуай. Жун Шу, приподняв подол платья, поднялась на борт, кормилица Чжан шла следом и мягко наставляла:

— Госпожа, не спешите, смотрите под ноги.

— Кормилица, сегодня тебе нельзя меня поучать, — Жун Шу обернулась с улыбкой. — Сегодня мой день рождения.

Кормилица Чжан, услышав эти детские слова, лишь беспомощно улыбнулась:

— Хорошо, сегодня старая служанка ни слова не скажет госпоже.

Жун Шу радостно прошла внутрь.

Эта лодка прежде принадлежала дому Шэнь. После переезда в дом Чэнъань-хоу Жун Шу передала её Го Цзю-нян — чтобы та использовала её для нужд девушек из «Весенней Луны».

Но Го Цзю-нян ни за что не хотела расставаться с лодкой. Она всегда верила, что юная госпожа однажды вернётся, и потому все эти годы берегла судно, спуская его на воду лишь с приездом Жун Шу.

Сегодня на расписной лодке собрались одни знакомые — Го Цзю-нян и Лу Шии тоже были здесь.

Кормилица Чжан появилась в доме Шэнь уже после рождения Жун Шу и потому была мало знакома с Го Цзю-нян. Однако та отличалась лёгким нравом и быстро сходилась с людьми. Завидев кормилицу Чжан, Го Цзю-нян тотчас принесла две чаши вина и сказала:

— Все эти годы вы не жалели сил, заботясь о Чжао-чжао. Эта чаша — за вас.

С этими словами она без лишних разговоров сунула напиток в руки кормилице Чжан. Служанка поспешила отказаться, но Го Цзю-нян не абы кто — она первая хозяйка дома развлечений у моста семьи У. Сегодня хоть сам Владыка Ямы явись — всё равно выпил бы несколько чаш, прежде чем уйти.

Лишь после того, как кормилица Чжан осушила три чаши вина, Го Цзю-нян лениво замахала веером и, улыбаясь, сказала:

— Матушка, у вас отменная выдержка. Давно не встречала человека, способного пить со мной. Не смотрите, что Лу Шии каждый день хвалится своей крепостью — две амфоры вина, и он уже валяется без памяти. Подождём, пока Чжао-чжао доест лапшу долголетия, а потом продолжим.

Кормилица Чжан решила было, что слова Го Цзю-нян — лишь пустая шутка. Однако не прошло много времени, как Жун Шу доела свою чашу лапши долголетия, а Го Цзю-нян уже снова явилась к кормилице с кувшином вина.

Служанки на расписной лодке были из «Весенней Луны», поэтому вино разливали ловко и быстро. Кормилицу Чжан прежде никогда так не угощали — почти принуждая пить.

— Мне ещё нужно присматривать за госпожой, вино пить нельзя, — машинально стала отказываться кормилица Чжан. Оглянувшись по сторонам, она нигде не увидела Жун Шу и невольно удивилась: — А куда же госпожа ушла?

— Каждый раз в день рождения Чжао-чжао пускает по воде фонари и бумажные лодочки в память о дедушках и старшем дяде. Я велела подать небольшую лодку, Жун Шу вместе с Ло Янь спустилась вниз заняться этим, — улыбаясь, Го Цзю-нян вновь наполнила чашу кормилицы Чжан. — Перед тем как уйти, Чжао-чжао велела вам не беспокоиться и спокойно посидеть здесь за вином. Так что не тревожьтесь о девочке. Давайте выпьем.

Кувшин медленно наклонился — и чаша вновь наполнилась крепким вином.

Как один из восьми больших праздников Великой Инь, Праздник духов ничуть не уступал другим торжествам по оживлению. Пускали речные фонари, ставили представления, катались по ночной реке — настоящий праздник живых, посвящённый памяти ушедших.

В этот час малая речная протока реки Циньхуай представляла собой поразительное зрелище. Одна за другой расписные лодки с белыми траурными полотнищами, бесчисленные маленькие челны и нескончаемая вереница речных огней медленно плыли по воде.

Ло Янь, выросшая в Датуне, никогда не видела подобной картины — даже у детей на берегу в руках были речные фонари, сделанные из стручков лотоса или корок тыквы. Воистину, как сказано в строке: «изумрудные причёски вспыхивают светом, и людей вокруг бесчисленно»**.

Жун Шу поочерёдно опускала в воду лотосовые фонари и белые бумажные лодочки. Видя, как Ло Янь не может отвести глаз от происходящего, она подняла лежавшее сбоку весло и стала медленно направлять челн к берегу.

— В Янчжоу Праздник духов куда оживлённее, чем в столице. Я проведу тебя на берег — посмотришь поближе.

Ло Янь удивилась:

— Госпожа не вернётся на расписную лодку?

— Не вернусь, — с улыбкой ответила Жун Шу. — Внутри всё равно делать нечего, лучше спуститься и посмотреть на веселье. Чуть позже во внутреннем городе поставят сцену — для горожан будут играть «Му Лянь спасает мать».

Жун Шу не могла оставаться на расписной лодке: стоило ей задержаться там, и кормилица Чжан непременно нашла бы повод отказаться от вина. Го Цзю-нян умела уговаривать выпить, а Лу Шии славился тем, что искусно вытягивал слова из собеседника. 

Сегодня Жун Шу специально вывела кормилицу Чжан из поместья Шэнь — хотела воспользоваться днём рождения и дать Го Цзю-нян с Лу Шии возможность хорошенько расспросить кормилицу. Таков был характер Жун Шу: стоило зародиться сомнению, она непременно стремилась докопаться до истины и только тогда могла успокоиться.

Пришвартовав маленький челн у берега, девушки, взявшись за руки, пробрались сквозь густую толпу.

В тот миг, когда они сошли на сушу, к пристани причалила ещё одна расписная лодка, увешанная белыми траурными полотнищами. С неё сошли семь или восемь мужчин в светлых парчовых одеяниях. У предводителя была козлиная бородка, высокие скулы и тёмная родинка на щеке.

Жун Шу неспешно рассказывала Ло Янь о речных фонарях Янчжоу, потому шли они медленно. Когда мужчина с козлиной бородкой проходил мимо, Жун Шу вдруг насторожилась — ноздри едва заметно дрогнули, и девушка невольно посмотрела ему вслед.

Стоило взглянуть — и она замерла.

Это лицо было знакомо.

Вернее, знакомо по прошлой жизни — по маленькому портрету, который когда-то нарисовал Гу Чанцзинь.

Этот человек был одним из предводителей морских разбойников с острова Сыфан — по имени Урида, уроженец земель Дило. Когда-то Гу Чанцзинь упоминал, что именно он соперничает с Водяным Драконом за власть над островом Сыфан.

В прошлой жизни смуту морских разбойников в Янчжоу возглавил именно этот человек. Та битва была чрезвычайно жестокой — даже Ляо Жао погиб вместе с Уридой.

Когда незнакомец только что проходил рядом, Жун Шу отчётливо уловила лёгкий запах селитры.

Почувствовав на себе взгляд, Урида обернулся в сторону девушки. Жун Шу поспешно опустила голову, уткнувшись почти половиной лица в лотосовый фонарь, который держала в руках. Увидев лишь хрупкую юную девушку, Урида решил, что мгновение назад ему показалось, и равнодушно отвёл взгляд.

Группа людей спокойно свернула в узкий переулок и один за другим вошла в постоялый двор. Снаружи остались лишь двое сопровождающих.

Жун Шу украдкой взглянула в сторону переулка. Из-за Праздника духов лавки развесили под карнизами фонари, и узкая улица была залита ярким светом. Быстро скользнув взглядом по вывеске у входа в постоялый двор, Жун Шу тихо прошептала Ло Янь на ухо:

— Ло Янь, немедленно отправляйся на улицу Пиннань к господину Гу и передай: морской разбойник с острова Сыфан, Урида, сейчас находится в постоялом дворе «Дом великолепия». От него пахнет селитрой — значит, он принёс с собой огнестрельное оружие!

Сказав это, Жун Шу поспешно бросилась обратно к берегу. Нужно было как можно скорее вернуться на расписную лодку и попросить Лу Шии придумать способ увести людей в безопасное место

*Владыка Ямы — в буддийских и даосских представлениях правитель подземного мира, судья душ умерших. Считалось, что после смерти человек предстаёт перед ним, где взвешиваются его поступки и решается дальнейшая судьба души.

**Изумрудные причёски вспыхивают светом, и людей вокруг бесчисленно — строка из поэтической мелодии «Собирая шелковицу» поэта эпохи Сун Оуян Сюя. В поэтическом языке «изумрудные причёски» означают молодых женщин с нефритовыми украшениями в волосах. Строка передаёт образ оживлённого праздника и густой толпы людей.