Онлайн чтение книги Одержимый наследный принц — мой бывший муж The Paranoid Prince is My Ex-Husband
1 - 63

Официальное судно должно было отчалить уже в полдень, и Гу Чанцзинь, выпив всего две чашки чая, поднялся проститься. Неизвестно почему, но лицо у него было очень плохое. 

По сравнению с тем днём в доме Ляо его раны, казалось, ничуть не пошли на поправку. Если бы Гу Чанцзинь всё это время не сохранял спокойствие и невозмутимость, Жун Шу решила бы, что он снова получил рану.

Она проводила его до ворот, скользнула взглядом по его спокойным, чистым и благородным чертам и сказала:

— Желаю господину Гу благополучно вернуться в столицу и всю дорогу быть в безопасности.

Для такого человека, как он, и впрямь не могло быть пожелания лучше, чем просто «быть в безопасности».

Он получал раны, когда приезжал, получал их во время расследования, получал и тогда, когда сражался с врагами. Жун Шу ещё не встречала человека, который, подобно ему, то и дело оказывался ранен.

Хорошо ещё, что он с детства занимался боевыми искусствами и имел крепкую основу, иначе как бы выдержал столько ран?

Гу Чанцзинь кивнул, пристально посмотрел на Жун Шу и неторопливо направился к иве в конце переулка. Там стояла повозка с синим пологом.

Колёса, покачиваясь, завертелись, цокот копыт постепенно удалился.

Лу Шии закрыл деревянные ворота, бросил на Жун Шу взгляд и сказал:

— Этот господин Гу и впрямь весьма недурён.

Как могла Жун Шу не понять, какой скрытый смысл таился в этом взгляде Лу Шии? Она улыбнулась и спокойно ответила:

— У господина Гу сердце чисто, как ясная луна; он служит государству и народу. Разумеется, он весьма недурён.

Искренне похвалив его парой фраз, девушка с улыбкой умолкла, а спустя немного времени снова сказала:

— Дядя Шии, поскорее ступайте в «Весеннюю Луну». У меня сегодня дел невпроворот. Когда вернётесь, надо будет ещё найти для меня замочника или мастера, сведущего в тайных механизмах, а заодно сопроводить меня в управление генерал-губернатора.

Так, непрестанно приговаривая, Жун Шу выпроводила Лу Шии за дверь. Когда он ушёл, она вошла в комнату, взяла бумагу и кисть и по памяти тщательно зарисовала деревянный ларец, который нашла вчера.

Он теперь был у Ло Янь. А книги, принесённые вчера из читального зала, Жун Шу нарочно положила на высокий столик у окна. 

Кормилица Чжан всегда действовала безупречно, продуманно до мельчайших подробностей. Если у неё действительно имелись скрытые намерения, то она, как ни крути, обязательно нашла бы повод осмотреть вещи, которые Жун Шу вынесла из читального зала. 

Минувшей ночью Ло Янь как раз скрывалась за окном, в ветвях колючей софоры. Утреннее расстройство живота и было условным знаком: Ло Янь осталась в поместье Шэнь следить за кормилицей Чжан, а Жун Шу вышла за лекарством и заодно — поискать способ открыть замок.

Лу Шии, как всегда, действовал быстро: не прошло и часа, как он вернулся с нужными вещами, а следом за ним вошёл крепкий мужчина в одежде из синей грубой ткани.

— Это мастер Гуань из управы. Он сведущ во всякого рода тайных механизмах и скрытом оружии. Скажи ему, что именно ты хочешь открыть.

Мастер Гуань некогда слыл в Янчжоу искусным домушником: говорили, во всём городе не было вещи, которую он не сумел бы украсть. Кто бы мог подумать, что однажды, оступившись, он попадёт за решётку? Лу Шии, однако, оценил его ремесло и потому вытащил из темницы, чтобы тот служил управе.

Жун Шу протянула мастеру Гуаню лист с рисунком и сказала:

— У этого деревянного ларца нет замочной скважины. С виду он словно цельный кусок дерева с резным узором зверя, но я потрясла его — внутри слышен звук. Полагаю, там что-то спрятано.

Деревянный резной ларец на бумаге был изображен как живой; каждая сторона прорисована чрезвычайно подробно. Мастер Гуань взял лист, прищурился и разглядывал его полчаса.

— Этот деревянный ларец с виду немного похож на тот самый «ящик четырёх ладоней», о котором говорил мой учитель, — мастер Гуань опустил рисунок, потёр глаза и продолжил: — Нужно лишь хлопнуть ладонью по четырём определённым местам на ларце, и цепь механизмов внутри сама сложится в нужном порядке, открыв замочную скважину. Только найти эти места будет непросто. Повезёт — попадёте вслепую, как незрячая кошка на мёртвую мышь; не повезёт — хоть ладони отбейте, толку не будет.

С этими словами мастер Гуань достал медный ключ.

— Этот ключ — тайное приспособление моей школы для вскрытия замков. Я должен старику Лу услугу, так что дарю его госпоже. Вы знатная особа, а у знатных удача всё же лучше, чем у простых людей. Если и впрямь сумеете выбить замочную скважину, этим ключом сможете открыть замок. А если не найдёте её — тоже не беда: через два дня приходите в управу, разыщите меня, и я как раз посмотрю на этот легендарный «ящик четырёх ладоней». Только запомните, госпожа: если не хотите, чтобы спрятанное внутри было уничтожено, ни в коем случае не вскрывайте его силой.

Жун Шу приняла ключ, торжественно поблагодарила мастера Гуаня, затем вместе с Лу Шии сходила в управление генерал-губернатора и вернулась в дом Шэнь.

К тому времени уже наступил послеполуденный час. Многие служанки и пожилые кормилицы отдыхали в задних покоях, и весь Павильон Иланьчжу стоял в тишине.

Ло Янь сидела на постели, всё время прислушиваясь к звукам снаружи. Вскоре до неё донеслись лёгкие быстрые шаги, постепенно приближающиеся к двери.

Она уже хотела тотчас спуститься с постели, но, вспомнив вчерашние наставления Жун Шу, поразмыслила и снова легла. Лишь когда услышала голос Жун Шу, Ло Янь кое-как надела туфли и пошла открывать дверь.

— Госпожа, достали лекарство?

— Достала.

Жун Шу поставила принесённый короб для еды на стол и, увидев, что обычно румяное лицо Ло Янь стало совсем бледным, не удержалась и прыснула со смеху:

— Ло Янь, ты, оказывается, довольно искусно притворяешься, будто у тебя живот прихватило.

«Когда молодая госпожа улыбается, она и впрямь хороша собой. Неудивительно, что и генерал, и уездная госпожа так её любят», — подумала Ло Янь, слегка смутилась и сказала:

— Тётушки и пожилые женщины в Датунском управе уж больно сердобольные, всё норовят подыскать мне мужа. Вот я и наловчилась притворяться больной. Даже лекаря, которого кормилица Чжан привела сегодня утром, сумела провести.

— Кормилица Чжан нарочно отыскала для тебя лекаря? — Жун Шу нахмурилась.

Семья Шэнь всегда щедро обращалась со слугами. Во время Праздника седьмой ночи* и Праздника двойной девятки** уже бывало, что кто-нибудь из простых слуг объедался крабами и мучился животом; в доме на такой случай имелось готовое лекарство. Зачем же было специально приглашать лекаря?

Жун Шу и сама не понимала, не заставили ли её подозрения в адрес кормилицы Чжан теперь невольно видеть скрытый смысл в любом пустяке.

— Насчёт вчерашнего ларца я уже расспросила, как его открыть.

Ло Янь, услышав это, поспешно приподняла мягкую подстилку на постели и достала деревянный ларец. На лице у неё было полнейшее удивление.

— Днём я всё пыталась его открыть, но даже щепки отковырнуть не смогла.

— Мастер Гуань из управы сказал, что этот деревянный ларец зовётся «ящиком четырёх ладоней»: если хлопнуть по четырём нужным местам, можно найти замочную скважину.

Говоря это, Жун Шу сама ударила по ларцу четыре раза, но ничего не произошло. Она попробовала хлопать по другим местам — и снова ничего. Так повторилось больше десятка раз; ладонь у неё уже покраснела, а ларец по-прежнему не подавал никаких признаков.

Тогда Жун Шу передала его Ло Янь, чтобы та попробовала. Силы у Ло Янь было немало: она с глухим стуком ударила по ларцу несколько десятков раз, но тот стоял как упрямый камень — ни малейшей перемены.

Жун Шу не спешила. Увидев, что Ло Янь уже почти сердится, она отложила деревянный ларец в сторону и сказала:

— Ничего. В крайнем случае через пару дней схожу в управу. К тому же, возможно, ночью кормилица Чжан сама подскажет мне, как его открыть.

Ло Янь вытаращила глаза.

— Госпожа хотите действовать уже этой ночью?

— Угу. Лучше раньше, чем позже, — невозмутимо ответила Жун Шу. — Иначе лекарство утратит силу.

— Тогда я, как прошлой ночью, буду сторожить снаружи у вашей комнаты. Если случится что-нибудь непредвиденное, смогу влезть через окно и помочь вам.

Жун Шу опустила глаза, немного подумала и сказала:

— Нет. Ло Янь, продолжай притворяться больной. Я принесла тебе еду; эти два дня не ешь ничего из того, что пришлют из дома.

Ло Янь не совсем поняла, зачем это нужно, но всё же серьёзно кивнула.

***

В коробе для еды, который принесла Жун Шу, ещё стояли чашка осеннего грушевого отвара и несколько лепёшек с моста Тяньшуй. Кормилица Чжан любила их. В детстве, когда Жун Шу ходила играть за пределы дома, возвращаясь, она всегда любила приносить кормилице одну порцию.

Вечером, за ужином, Жун Шу поставила перед кормилицей Чжан осенний грушевый отвар и горячие лепёшки, подогретые на лежанке.

— Я нарочно принесла это для тебя, кормилица. Садись скорее и поешь вместе со мной.

С кормилицей Чжан она была близка с малых лет, и не впервые просила её сесть рядом и разделить трапезу. Кормилица Чжан несколько раз отказывалась, но так и не смогла противиться настойчивости. Наконец она села и до конца выпила полную чашку осеннего грушевого отвара.

После ужина Жун Шу сказала лишь, что хочет лечь пораньше, оставила кормилицу Чжан на ночное дежурство, а всем служанкам велела выйти.

Кормилица Чжан, как обычно, устроилась рядом с кроватью с пологом и неспешно переговаривалась с Жун Шу. Через полчаса речь кормилицы Чжан становилась всё медленнее, а взгляд — всё более рассеянным и затуманенным.

Жун Шу поняла: лекарство начало действовать. Она поспешила помочь кормилице Чжан подняться и мягко спросила:

— Кормилица, тебе дурно?

Кормилица Чжан прислонилась к столбу кровати, тихонько рассмеялась и, глядя на неё с нежностью, сказала:

— Не дурно, кормилица не страдает. Госпожа, пейте молочко послушно.

Жун Шу застыла. Она никак не ожидала, что видение кормилицы Чжан окажется ею самой в детстве. На миг у неё защипало в носу. Жун Шу стиснула зубы и снова спросила:

— Кормилица, прежде чем прийти в дом Шэнь моей кормилицей, служила ли ты другим господам? Кто теперь твой господин?

— Господа, которым я служила? — кормилица Чжан подняла глаза и с отсутствующим видом сказала: — Моя госпожа — это вы. Всегда были вы. Госпожа, ведь это я принесла вас сюда.

Жун Шу посмотрела на неё и терпеливо, осторожно повела дальше:

— Кормилица, подумай о главном приёмном зале рода Шэнь, подумай о том читальном зале. Скажи Чжао-чжао, зачем в тот день ты вошла в читальный зал дяди?

Но кормилица Чжан умолкла; только тихонько смеялась, снова и снова повторяя одно и то же:

— Госпожа, будьте послушной… госпожа должна слушаться.

Жун Шу ничего не оставалось, кроме как легко сжать её руку и, смягчив голос, слово за словом произнести:

— Кормилица, подумай хорошенько. Ради какого дела дядя отправился в Фуцзянь? И с кем он должен был там встретиться?

— Господин… господин… господин поехал ради госпожи.

— Какой госпожи?

— Какой госпожи? — кормилица Чжан тихо повторила её слова, а затем улыбнулась. — Конечно, ради вас, госпожа.

В углу капля за каплей опускалась вода в ночных часах.

То ли лекарства было дано слишком много, то ли по иной причине, но слова кормилицы Чжан путались до крайности. Жун Шу расспрашивала её больше получаса, однако так и не смогла разобрать ничего внятного.

Если продолжать дальше, кормилица Чжан, пожалуй, просто уснёт. Лицо Жун Шу стало серьёзным. Она вынула из-под одеяла деревянный ларец и спросила:

— Кормилица, ты знаешь, как открыть этот ларец?

Кормилица Чжан затуманенным взглядом уставилась на деревянный ларец и лишь спустя долгое время ответила:

— Звёздные точки… стучи по звёздным точкам.

Только что кормилица Чжан говорила несвязно, и Жун Шу уже не питала никаких надежд; но, услышав эти слова, она тотчас опустила глаза на ларец.

«Звёздные точки?»

«Точки на ларце?»

Жун Шу согнула пальцы и, сверяясь со звёздными точками на дереве, костяшками легко четыре раза постучала по стороне ларца с вырезанным зверем, изрыгающим жемчужину. 

Едва звук «тук-тук» стих, она затаила дыхание.

Вскоре один за другим раздались четыре щелчка. А следом в самой середине явственно показалась замочная скважина величиной с зелёную горошину.

Зрачки Жун Шу сузились. Она поспешно достала ключ, который дал мастер Гуань, и вставила его в скважину. Послышался лёгкий щелчок, и верхняя часть ларца разделилась надвое, медленно разъехалась в стороны, открывая лежавший внутри лист жёлтой бумаги, сложенный пополам.

Все мысли Жун Шу были прикованы к этому листу. Она вовсе не заметила, что в тот самый миг, когда вынула жёлтую бумагу, кормилица Чжан, сидевшая, прислонившись к столбу кровати, медленно подняла глаза. Взгляд у неё был совершенно ясным — от прежней затуманенности и рассеянности не осталось и следа.

Из деревянного ларца потянулся тонкий аромат. В тот миг, когда душистый запах проник ей в ноздри, Жун Шу успела лишь разглядеть написанные на бумаге слова:

Шестой день четвёртого месяца, второго года правления Цзяю.

***

Ночная мгла поднималась над бескрайней морской гладью. Звёзды и луна прятались за плотными облаками, не роняя вниз ни крупицы света. Более десятка официальных судов безмолвно шли по морю; волны одна за другой ударяли в борта.

В третью четверть часа тигра***, в каюте последнего официального судна, мужчина, лежавший на деревянной лежанке, внезапно распахнул глаза и резко сел. Большая рука прижалась к груди; он тяжело, судорожно задышал.

Чанцзи и Хэнпин отдыхали на лежанке с другой стороны. Услышав шум, они поспешно сели следом.

— Господин? Рана снова болит?

Холодный пот проступил на висках и намочил волосы у щёк Гу Чанцзиня.

Он крепко зажмурился. Но когда вновь открыл глаза, болезненное сердцебиение всё ещё не отпускало грудь.

Гу Чанцзинь холодно приказал:

— Ступайте к кормчему и скажите: мы возвращаемся в Янчжоу.

*Праздник седьмой ночи — традиционный праздник седьмого дня седьмого лунного месяца; связан с легендой о Пастухе и Ткачихе, которых разделяет Небесная река и которые встречаются лишь раз в год.

**Праздник двойной девятки — праздник девятого дня девятого лунного месяца; в этот день принято подниматься на возвышенности, пить хризантемовое вино и желать долголетия.

***Час тигра — время примерно с 3:00 до 5:00 утра. В тексте «третья четверть часа тигра» соответствует примерно 3:45 утра.