Онлайн чтение книги Одержимый наследный принц — мой бывший муж The Paranoid Prince is My Ex-Husband
1 - 57

«Гу Юньчжи, с чего бы мне сердиться на тебя?» — в глазах девушки мелькнуло лёгкое недоумение.

«Вчера я позволил тебе уйти одной и не вернулся в Павильон Сунсы, — тихо произнёс Гу Чанцзинь. — Ты сердишься на меня?»

Стоило услышать это, как девушка, кажется, что-то вспомнила.

Вчера в читальной палате Жун Шу писала картину, а Гу Чанцзинь склонился над столом, рассматривая документы. Неизвестно когда, но в какой-то момент он вдруг остановился, взял чашку чая и, опершись у окна, стал смотреть на неё.

В его взгляде и чертах лица редко мелькала мягкость, но в тот миг в них проскользнула едва заметная улыбка.

Когда их взгляды встретились, сердце Жун Шу забилось так стремительно, будто в груди металась неугомонная кроличья душа.

В тот короткий миг промелькнула мысль: «Неужели господин Гу хоть немного испытывает ко мне чувства?»

Но когда они уже почти вернулись в Павильон Сунсы, неизвестно отчего выражение лица мужчины вновь стало холодным. Следуя за кормилицей Ань, Гу Чанцзинь отправился в Зал Люмяо, словно всё, что произошло в читальной палате, было лишь пустым самообманом.

Сердится ли она?

«Конечно, сержусь, Гу Юньчжи, — Жун Шу сжала губы и медленно произнесла: — Я ведь думала… я думала…»

Она дважды повторила «думала», но слова «что ты полюбил меня» так и не смогла произнести.

«Что ты думала? — тёмные глаза Гу Чанцзиня неотрывно смотрели на неё. — Чжао-чжао, что ты думала?»

Но Жун Шу больше не захотела говорить. Лишь поджала губы и молча смотрела в ответ. Гу Чанцзинь не стал допытываться. Он вытащил из её рук подушку в форме луны, взял ладонь Жун Шу и прижал к своей щеке.

«Чжао-чжао, ущипни».

Она на миг опешила, затем резко выдернула руку и широко раскрыла глаза:

«С какой стати мне тебя щипать?»

«Чтобы выместить досаду, — Гу Чанцзинь вновь перехватил её руку. — Впредь, если рассердишься на меня, щипай — так станет легче».

На этот раз Жун Шу не вырвалась. Она и впрямь слегка ущипнула его за щёку и спросила:

«Тебе… не больно?»

«Не больно, — Гу Чанцзинь чуть улыбнулся. — Запомни: тот Гу Юньчжи, что во сне, не чувствует боли. Если сердишься — обижай его».

Едва слова слетели с губ, как щёку обожгло резкой болью. Жун Шу действительно не стала щадить его: ущипнув раз, она не остановилась и несколько раз подряд крепко сжала кожу, так что на щеке Гу Чанцзиня проступили алые следы.

Жун Шу, не отводя взгляда от его покрасневшей щеки, с любопытством спросила:

«И правда не больно?»

Гу Чанцзинь тихо усмехнулся и негромко отозвался:

«Нет…»

Хотел сказать: «Не больно», — но слова ещё не успели сорваться с губ, как всё вокруг вдруг изменилось.

Та же комната. Та же кровать с балдахином.

Занавес из ткани с узором гранатовых цветов приподнялся от ветра, проникшего в покои, и в воздухе разлился сладкий аромат.

Жун Шу стояла перед ним с покрасневшими глазами, в которых поблёскивали слёзы, и сказала:

«Ты знаешь, что у любви есть срок? Гу Юньчжи… однажды я перестану любить тебя. Придёт день — и чувства исчезнут».

В горле Гу Чанцзиня разлилась горечь. Хотел сказать: «Не позволю», но с губ сорвалось лишь тяжёлое, сдержанное:

«Подожди ещё… Чжао-чжао, подожди ещё немного».

Гу Чанцзинь притянул её к себе, хотел сказать: когда он займёт то место, когда все, кто желает его гибели, исчезнут… тогда он сможет открыто любить её, дорожить ею, отдать ей всё, что у него есть.

«Подожди ещё… ещё немного, хорошо?» — повторял Гу Чанцзинь мысленно.

Он уткнулся лицом в её плечо, слегка сжал объятия, будто хотел держать Жун Шу так всю жизнь. Но едва мягкое, тёплое тело оказалось в его руках, как в тишину ворвался чужой голос:

— Господин, беда! Внутри города случилось несчастье!

«Беда?»

«Где?»

Гу Чанцзинь крепче прижал к себе Жун Шу. Слова ещё не были сказаны. Просыпаться было нельзя.

— Господин, госпожа Жун сейчас в городе!

В шатре Чанцзи чуть не задыхался от тревоги.

Едва получив весть, Чжуйюнь уже увёл людей в сторону внутреннего города, перед уходом велев разбудить господина. Чанцзи колебался, опасаясь за рану Гу Чанцзиня. Увидев это, Чжуйюнь отбросил привычную беспечность и сказал:

«Разве ты не знаешь, насколько господин дорожит госпожой Жун? Живо иди и разбуди его!»

Тогда Чанцзи поспешно вошёл в шатёр. Но Гу Чанцзинь лежал на мягкой постели будто без сознания — сколько ни звал он, глаз тот так и не открыл.

Чанцзи стиснул зубы и уже собирался уйти, как в этот миг чья-то рука резко перехватила его запястье.

Гу Чанцзинь внезапно распахнул глаза и хрипло спросил:

— Что произошло во внутреннем городе?

На лице Чанцзи вспыхнула радость, он поспешно ответил:

— Группа морских разбойников, переодетых в подданных Великой Инь, тайно проникла во внутренний город. У них при себе порох и огнестрельное оружие!

Едва слова прозвучали, как и без того бледное лицо Гу Чанцзиня побледнело ещё сильнее. Он резко поднялся и поспешил наружу, даже не успев накинуть мягкий доспех.

— Позовите госпожу Фэн. Пусть идёт со мной в город!

***

Тем временем во внутреннем городе всё ещё царило спокойствие.

В эти дни Жун Шу постоянно разрывалась между несколькими местами.

Многие жители, не успевшие укрыться во внутреннем городе в ночь Праздника духов, теперь один за другим возвращались обратно.

Раненых обычно сперва доставляли в храм. Там им оказывали первую помощь: если раны были лёгкими — отправляли домой, если тяжёлыми — перевозили в особые лечебницы.

Сейчас Жун Шу вела людей, чтобы доставить новую партию лекарств в храм. Когда отряд почти достиг городских ворот, навстречу донёсся грохот гонгов и барабанов. Это Лу Шии вместе с городскими служащими совершал обход, не позволяя морским разбойникам тайно высадиться и проникнуть в город.

На этот раз разбойники с острова Сыфан были вооружены особенно хорошо — почти у каждого при себе имелось огнестрельное оружие, способное убить человека с большого расстояния.

Такие люди, как Лу Шии — служащие управы и старшие надзиратели, — по крайней мере носили при себе мечи и ещё могли дать отпор. Но большинство горожан — простые люди без всякой защиты. В лучшем случае под рукой находился кухонный нож. Если морские разбойники ворвутся во внутренний город, чем человеческая плоть сможет противостоять огнестрельному оружию? Потому патрули вдоль городских стен не прекращались ни на миг.

В прошлой жизни из-за запоздалой обороны несколько тысяч разбойников высадились на берег, убивая всех подряд и грабя всё, что попадалось. Не счесть, сколько жителей тогда лишилось жизни.

Лишь после этого Гу Чанцзинь, возглавив две тысячи солдат, вместе с жителями Янчжоу сумел дать отпор и вытеснить захватчиков из внутреннего города.

Именно поэтому в ночь Праздника духов Жун Шу заранее предупредила Ци Синя и остальных: у городских ворот нельзя ослаблять бдительность ни на мгновение.

Из-за этого Лу Шии был занят без передышки. Он всегда отличался чувством долга и товарищества: будь то служащие управы, бойцы из переулка Цыин или даже уличные хулиганы из глухих закоулков — все были готовы прислушаться к его слову. Сейчас именно эти люди составляли главную силу городских патрулей.

Жун Шу уже два-три дня не видела Лу Шии. Услышав знакомый звон гонга, она поспешно подхватила подол и подошла ближе:

— Дядя Шии!

В последние дни Лу Шии был так занят, что не находил времени даже побриться — всё лицо заросло щетиной. Увидев Жун Шу, он тут же передал гонг одному из служащих:

— Уведи людей, пусть выпьют чаю и переведут дух.

Тот громко окликнул остальных и увёл отряд патрульных.

Позади Жун Шу стояли две телеги с лекарствами. Она приподняла солому, которой была прикрыта одна из них, достала кожаный бурдюк и с улыбкой сказала:

— Это прохладительный отвар из хризантем из Юйхана, приготовленный в «Лавке целебных трав». Дядя Шии, выпейте.

Лу Шии не стал церемониться, принял бурдюк и сделал несколько больших глотков. Допив, мужчина взглянул за спину Жун Шу и спросил:

— Сегодня с тобой не пришла кормилица Чжан?

Жун Шу покачала головой:

— Я отправила её вместе с управляющим Цзяном и другими старыми слугами в родовой дом семьи Шэнь.

В ночь Праздника духов Жун Шу специально оставила кормилицу Чжан на лодке, рассчитывая, что тётушка Го и дядя Шии смогут её как следует расспросить.

Кормилица тогда и правда напилась, но Лу Шии не успел задать ни одного вопроса — Жун Шу поспешно вернулась и увела его.

После той ночи кормилица Чжан, то ли простудившись на ветру в состоянии опьянения, то ли по иной причине, почувствовала себя плохо. Два дня она ещё через силу сопровождала Жун Шу, а затем слегла.

Жун Шу решила отправить её обратно в родовой дом вместе с управляющим Цзяном.

Лу Шии кивнул:

— Если сомневаешься, подождём, пока этих проклятых морских разбойников не отбросят обратно на остров Сыфан, и я ещё раз её проверю.

Первый раз можно было списать на случайный порыв — напоить и расспросить. Но во второй раз это уже выглядело бы подозрительно.

— Об этом поговорим позже, — с лёгкой улыбкой ответила Жун Шу. — Возможно, я и правда зря подозреваю. Дядя Шии, допейте отвар. Солнце в Янчжоу с каждым днём всё жарче — не хватало ещё перегреться.

Едва слова прозвучали, как со стороны городских ворот вдруг раздались глухие удары.

— Есть раненые! Скорее откройте!

Жун Шу и Лу Шии переглянулись.

Лу Шии нахмурился, широким шагом подошёл к воротам и громко спросил:

— Что там происходит?

— Это рыбаки, которых ранее захватили морские разбойники. В ночь Праздника духов они с утра вышли в море, а на обратном пути наткнулись на людей с острова Сыфан, — донёсся ответ из-за ворот. — Позже генерал Лян потопил судно разбойников, и рыбакам удалось бежать. Генерал велел нам доставить их обратно во внутренний город.

Лу Шии нахмурился ещё сильнее. Прежде и впрямь случалось, что подданные Великой Инь, выйдя в море, попадали в плен к морским разбойникам. В обычное время Лу Шии без колебаний спасал таких людей.

Но сейчас нельзя было действовать опрометчиво. Разбойники с острова Сыфан были хитры, словно лисы. Больше всего они любили переодеваться в одежду подданных Великой Инь или военных гарнизона, выдавая себя за мирных жителей, да ещё и говорили с выученным янчжоуским говором.

За предыдущие два дня всех жителей, оставшихся во внешнем городе, уже перевели во внутренний. И вдруг сейчас появляется группа рыбаков — кто может поручиться, что перед воротами стоят настоящие рыбаки, а не переодетые разбойники?

Пока Лу Шии размышлял, человек снаружи снова с силой застучал в ворота.

— Здесь есть раненый от огнестрельного оружия! Если не впустите, человек погибнет!

У Лу Шии голова пошла кругом. Рыбаки жили у моря, во внешнем городе, и даже требование назвать их имена для проверки ничего бы не дало.

Жун Шу поняла, что тревожит Лу Шии. Помедлив немного, она сняла с телеги кожаные бурдюки с водой, вытащила мягкие пробки и насыпала внутрь порошок.

Лу Шии пригляделся — это был порошок травы утоу, который применяли, чтобы облегчить боль тяжелораненым и погрузить их в спокойный сон.

Порошок легко растворялся в воде. Жун Шу вновь заткнула бурдюки и тщательно встряхнула каждый. Увидев её действия, Лу Шии сразу понял замысел и про себя восхитился.

Если среди тех людей и правда есть раненый от огнестрельного оружия, отвар поможет унять боль. А если дозу рассчитать верно, то сознание они не потеряют — лишь ослабеют.

Если же перед воротами стоят переодетые разбойники, потеря сил быстро выдаст их.

Лу Шии мгновенно принял решение и громко сказал:

— Не в моей власти открыть ворота без приказа. Я всего лишь младший служащий управы, не могу впустить вас без разрешения начальства. Сейчас пойду доложу.

С этими словами мужчина быстро поднялся на городскую стену и, стараясь звучать искренне, добавил:

— Прошу вас не тревожиться. Сегодня жара — вот прохладительный отвар из «Лавки целебных трав», его приготовили для патруля. Выпейте пока, я скоро вернусь.

Сбросив вниз с десяток кожаных бурдюков, Лу Шии поспешно спустился со стены.

Стояла палящая жара. Около сотни «рыбаков» у ворот уставились на бурдюки на земле и невольно облизнули пересохшие губы. Один из них косо взглянул на старого рыбака, который недавно стучал в ворота:

— Иди, попробуй.

Этот рыбак и впрямь был настоящим. Несколько дней назад его схватили и вместе с другими рыбаками заперли в трюме корабля морских разбойников. Чтобы проникнуть в город, те вывели его и ещё нескольких рыбаков наружу.

Чтобы выжить, им ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Старый рыбак, заметно нервничая, поднял бурдюк с водой и сделал несколько глотков. Остальные выждали некоторое время, увидели, что с ним ничего не произошло, и понемногу успокоились. Лишь Лу Шии опасался, что те потеряют терпение, потому и позволил им немного выпить — чтобы унять их беспокойство.

С десяток бурдюков вскоре опустели.

Примерно через две четверти часа послышались несколько глухих звуков «плюх», и те из морских разбойников, кто выпил больше всех, один за другим ослабели в ногах, осели на землю, подняв клубы серой пыли.

Люди переглянулись, и вскоре кто-то воскликнул:

— В воду подмешали яд!

В тот же миг человек, чья личность раскрылась, помрачнел и громко закричал на языке чужеземцев:

— Все наружу! Взорвать городские ворота!

По его приказу скрывавшиеся вокруг тысячи морских разбойников начали один за другим появляться.

По другую сторону ворот Лу Шии отчётливо расслышал происходящее снаружи. Лицо его резко изменилось, и он приказал:

— Скорее готовьте заслоны и повозки! Поднимайте всё, что есть из медных тазов и котлов! Поднимаемся на стену — будем отбиваться!

Жун Шу, услышав приказ Лу Шии, тут же приподняла подол и поспешила к городской стене.

Снаружи раздался гул — тяжёлые удары медных гонгов и густой топот шагов. Сердца горожан сжались, но все понимали: сейчас не время для страха. Каждый молча следовал распоряжениям — кто должен был прятаться, прятался, кто должен был помогать — помогал.

Ранее приготовленные, пропитанные маслом тюки, которые на случай пожара учили использовать, теперь как раз пригодились.

Связки с маслом перебрасывали через городскую стену наружу, затем пронзали их стрелами — и те, словно дождь, обрушивались на морских разбойников за стенами. Стоило следом бросить факел, и каждая такая связка мгновенно вспыхивала.

Мужчины с оружием стояли позади телег, а девушки, поставив масляные связки на доски, с силой нажимали — и те взмывали в воздух. Почти сразу стрелы пронзали их на лету.

На стене воины метали факелы, запускали зажигательные снаряды, и снаружи один за другим доносились крики боли, ругань и проклятия.

Жун Шу, прислушиваясь к происходящему за стеной, наконец немного успокоилась. Хотя защитников города было немного, но нападавших оказалось меньше, чем ожидалось — значит, удержать оборону было возможно.

И в этот миг снаружи раздался оглушительный грохот — враги начали взрывать городские ворота.

— Масляные связки закончились, — Ло Янь убрала лук, потянула Жун Шу за собой и сказала: — Идёмте со мной, сначала укроемся.

Все места поблизости, где можно было спрятаться, заранее проверили — неподалёку как раз находился пустой винный погреб.

Только что девушки, толкая телеги с масляными связками, ещё выглядели смело. Но теперь, услышав этот грохот, поневоле растерялись. Подхватив подолы, они поспешили за Жун Шу — бежали быстрее зайцев.

***

В это время с юга во весь опор мчались сотни всадников. Грохот копыт сотрясал землю, словно глухой раскат грома.

Гу Чанцзинь нагнал Чжуйюня ещё по пути. Вся группа гнала коней без передышки, опасаясь опоздать и не успеть спасти жителей города.

Но стоило им остановиться, как стало ясно: морские разбойники вовсе не прорвались внутрь. Все они, перепачканные и растрёпанные, были задержаны у городских ворот.

Более сотни обугленных тел лежали на земле. Хотя часть ворот и была взорвана, внутри выстроили повозки с лезвиями, плотно перегородив пролом.

Сердце, сжимавшееся всю дорогу, наконец отпустило. Лицо Гу Чанцзиня стало холодным, и он резко приказал:

— Убить!

***

Тем временем со стороны Жун Шу.

С десяток девушек, плечом к плечу, укрылись в винном погребе, не смея даже громко дышать. Внутри стояла непроглядная тьма, хоть глаз выколи.

Ло Янь, обладавшая острым слухом, стояла у входа, напряжённо вслушиваясь в звуки снаружи.

В тесноте дыхание становилось всё тяжелее.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда лицо Ло Янь вдруг стало серьёзным, и она тихо сказала:

— Кто-то идёт.

Жун Шу сразу сжала в руке короткий кинжал.

В этой винной лавке было несколько погребов. Тот, где они скрылись, был самым укромным и труднодоступным. Если кто-то сумел его найти — скорее всего, это свои.

Жун Шу крепче стиснула рукоять и про себя молилась, чтобы пришёл дядя Шии.

В следующий миг деревянная дверь погреба со скрипом приоткрылась, и из-за неё донёсся холодный голос:

— Жун Шу?

Голос был знаком… но это был не дядя Шии.

Жун Шу замерла. Кинжал с глухим звуком выпал из руки.

Она ещё не успела ответить, а пришедший, по всей видимости заметив Ло Янь, слегка расслабил напряжённую челюсть и широким шагом вошёл внутрь.

Слабый свет обрисовал высокий силуэт. Жун Шу смотрела, как мужчина приближается, и уже собиралась произнести «Господин Гу», но слова ещё не сорвались с губ, как талия внезапно оказалась сжата, и в следующий миг Жун Шу уже была в его объятиях.