Онлайн чтение книги Одержимый наследный принц — мой бывший муж The Paranoid Prince is My Ex-Husband
1 - 59

«Гу Юньчжи, я расскажу тебе один секрет».

Вероятно, это была весенняя ночь. Дождь стучал по карнизу, тихо и непрерывно шелестя. Внутри кровати с балдахином девушка выпила несколько чаш сливового вина и вдруг, наклонившись к нему, прошептала эти слова.

Гу Чанцзиню часто казалось, что эта изящная кровать в Павильоне Сунсы словно иной мир.

Стоило опустить занавеси с вышитыми цветами граната, как он мог быть самим собой — настоящим Гу Чанцзинем, а не тем, каким приходилось быть за пределами этой комнаты.

Услышав, что эта чуть захмелевшая госпожа хочет открыть ему секрет, Гу Чанцзинь повернулся на бок, подперев голову рукой, слегка усмехнулся и неторопливо спросил:

«Какой секрет?»

«Мне не нравится улица Утун… Нет, — девушка моргнула и поправилась: — улица Утун мне нравится. Но здесь мне не нравится».

Она убрала руку от подушки и указала наружу:

«Весь этот дом Гу… мне не нравится».

Гу Чанцзинь посмотрел на неё и спокойно сказал:

«Мне тоже не нравится».

Девушка опустила руку, внимательно взглянула на него и спросила:

«Тебе тоже здесь не нравится?»

Гу Чанцзинь тихо ответил:

«Угу».

Затем, подражая её манере, наклонился к самому уху и с полной свободой произнёс:

«Чжао-чжао, я тоже расскажу тебе один секрет».

«Какой?»

«Я — Гу Чанцзинь. И всегда им был».

«Нет, — девушка тут же поправила его. Коснувшись своего лба, она затем слегка потянула его за ухо и сказала: — ты — Гу Юньчжи. Тот Гу Юньчжи, которого я выдумала здесь. Ты не Гу Чанцзинь».

Гу Чанцзинь тихо усмехнулся, мягко сжал её острый подбородок и сказал:

«Неправильно, Чжао-чжао. Со временем ты поймёшь: Гу Юньчжи — это и есть Гу Чанцзинь, а Гу Чанцзинь — это Гу Юньчжи».

«Гу Юньчжи — это Гу Чанцзинь».

«Гу Чанцзинь — это Гу Юньчжи».

Мужчина на постели вновь и вновь повторял эти слова.

Жун Шу слегка нахмурилась, передала чашу с лекарством Ло Янь и тихо сказала:

— У господина Гу жар спал. Я схожу за лекарем Моу — нужно осмотреть господина и сменить лекарство.

Жун Шу уже собиралась подняться, но Ло Янь вдруг мягко удержала её за руку и, бросив взгляд на постель, сказала:

— Госпожа Жун, господин Гу пришёл в себя.

Жун Шу обернулась.

Мужчина на постели и впрямь открыл глаза, хотя взгляд ещё оставался рассеянным, будто не вполне осознающим, где он находится. Но вскоре эта растерянность в тёмных глазах постепенно рассеялась, и вернулась привычная холодная сосредоточенность.

Гу Чанцзинь перевёл взгляд на Жун Шу, на мгновение задержал его и хриплым голосом спросил:

— Сколько дней я пролежал?

— Три дня. Вы чувствуете себя лучше? — ответила Жун Шу. — Лекарь сказал, что вы потеряли слишком много крови из-за раны на плече, потому и лишились сознания.

Левое плечо Гу Чанцзиня было ранено выстрелом. Свинцовые пули извлекли, но рана не успела затянуться. Затем он поспешно отправился во внутренний город сражаться с врагом, и рана разошлась ещё сильнее — кровь из неё всё это время не останавливалась.

Если говорить о силе воли, то такой решимости Жун Шу ещё не встречала.

По словам Лу Шии, когда лекарь Моу разорвал одежду, чтобы обработать рану, то невольно воскликнул:

«Обычный человек, получив рану от выстрела, не встанет с постели десять–пятнадцать дней. А этот не только не лежал, но ещё и смог поднять оружие и сразить несколько десятков врагов, и лишь убедившись, что внутренний город в безопасности, потерял сознание. С таким характером неудивительно, что в столь молодом возрасте он уже занимает высокий пост».

Только теперь Жун Шу поняла: когда Гу Чанцзинь пришёл в винную лавку искать её, ему уже было крайне тяжело.

Он из последних сил выслушал её слова и лишь после того, как она ушла, позволил себе потерять сознание — возможно, желая сохранить для них обоих хоть каплю достоинства… а может, просто не желая, чтобы она испытывала вину.

Гу Чанцзинь тихо отозвался:

— Ясно.

Взгляд скользнул к чаше с лекарством в руках Ло Янь, на мгновение задержался, затем он, опираясь на руки, сел и спокойно сказал:

— Госпожа Жун, будьте добры, позовите Чанцзи и Чжуйюня.

Жун Шу заметила, что обращение снова сменилось на «госпожа Жун», и неожиданно почувствовала облегчение.

Сейчас Гу Чанцзинь находился в маленьком заброшенном боковом зале, в самом углу. В главном зале люди сновали туда-сюда. Лекарь Моу сказал, что такое место не подходит для ухода за раненым, потому велел выделить отдельную небольшую комнату.

Жун Шу вышла и позвала Чжуйюня и Чанцзи.

Оба всё это время сторожили у бокового зала и уходили лишь тогда, когда Жун Шу заходила внутрь, чтобы дать лекарство. Потому стоило Жун Шу окликнуть, как они сразу вошли.

— Господин!

Гу Чанцзинь негромко отозвался:

— Мгм. Что у генерала Ляна?

Чжуйюнь ответил:

— Генерал Лян уже потопил более двадцати кораблей острова Сыфан, морских разбойников погибло не меньше пяти-шести тысяч. При обычных обстоятельствах, понеся такие потери, они давно бы отступили на остров. Неясно, почему до сих пор не уходят.

Генерал Лян вместе с губернатором Ляо выстроили оборону, выставив морские суда Великой Инь у побережья в виде линии. Прорвать такую линию для острова Сыфан было крайне трудно. Тем более что они уже более половины месяца скитаются в море, запасы провизии почти иссякли. Если не вернутся на остров Сыфан, вскоре окажутся без пищи и средств.

Гу Чанцзинь на мгновение задумался и сказал:

— Два младших брата Уриды хотят отомстить за него.

У Уриды было два младших брата — Ужимин и Ужихуэй. То, что Урида столько лет хозяйничал на острове Сыфан, во многом заслуга этих двоих.

Чанцзи с любопытством спросил:

— Откуда им стало известно, что Урида мёртв?

Чжуйюнь бросил на Чанцзи взгляд и ответил:

— Урида не смог с ними связаться изнутри, а мы не использовали его как заложника. Иных объяснений нет — значит, он уже погиб.

— Морские разбойники долго не продержатся. Те, кто пробрался во внутренний город под видом пострадавших рыбаков, хотели лишь захватить продовольствие, — Гу Чанцзинь провёл рукой по лбу. — Сегодня я возвращусь в главный лагерь, нужно проверить ещё кое-что. Госпожа Фэн сказала мне: в Великой Инь есть ещё один человек, помимо Ляо Жао, кто связан с Водяным Драконом. Перед смертью Водяной Дракон закупал для него огнестрельное оружие. Этот человек действует крайне осторожно — даже сейчас не удалось установить его личность.

При мысли о ране на плече, полученной от выстрела, лицо Гу Чанцзиня постепенно похолодело.

— Огнестрельное оружие, которое в этот раз использовал остров Сыфан, будь то ружья или тяжёлые пушки, отличается высоким качеством. Оно даже превосходит то, что создаёт Оружейное управление. Тот человек, поручивший Водяному Дракону закупки, скорее всего, стремился приобрести такие же образцы.

Сила государства определяется не только числом войск и талантливых полководцев, но и оружием. Одно добротное ружьё способно заменить десяток солдат, не боящихся смерти.

Тот, кто тайно приобретал оружие через Водяного Дракона, явно вынашивал мятежные замыслы. А в столице людей с подобными намерениями было немало. Даже в Зале Люмяо…

Сердца Чжуйюня и Чанцзи тяжело опустились. Губы несколько раз дрогнули, но слова так и не прозвучали. Некоторые вещи можно лишь обдумывать — спрашивать о них нельзя.

Погружённый в мысли, Чанцзи вдруг вспомнил ещё об одном и сказал:

— Что касается распоряжений из Зала Люмяо… у господина есть план?

Перед отъездом Гу Чанцзиня из столицы Сюй Фу дала два приказа: убить Лян Сяо и свалить вину на Ляо Жао.

Императорское поручение, полученное Гу Чанцзинем, как раз и заключалось в расследовании дела Ляо Жао. Теперь, когда Цзяо Фэн перешла на сторону Великой Инь, а также с учётом слов Уриды перед смертью, как бы Ляо Жао ни оправдывался, обвинения в сговоре с врагом ему не избежать.

Сюй Фу намеревалась переложить смерть Лян Сяо на Ляо Жао — тем самым окончательно его уничтожить. Если Ляо Жао будет признан виновным, половина поручения окажется выполненной.

Но убить генерала Ляна Гу Чанцзинь не сможет. Если генерал Лян останется жив, неизвестно, какое наказание последует из Зала Люмяо. Чанцзи тревожили именно методы Сюй Фу.

Гу Чанцзинь опустил взгляд на рану на плече и спокойно сказал:

— У меня уже есть решение. Тебе не о чем беспокоиться.

Только они закончили разговор, как лекарь Моу, держа в руках ящик с лекарствами, подошёл к дверям бокового зала.

Гу Чанцзинь бросил взгляд за спину лекаря. Там было пусто — ни единой тени. Он слегка поджал губы и с прежним спокойствием отвёл взгляд.

***

Жун Шу узнала об отъезде Гу Чанцзиня лишь после полудня. Лу Шии, вернувшись с обхода, не переставая вздыхал:

— Слышал, срочные дела заставили его вернуться, нужно было обсудить что-то с генералом Ляном. Даже раны не пожалел, сразу уехал. Хорошо ещё, что у генерала Ляна есть лекарь, хотя раненых там слишком много — не факт, что за господином Гу смогут как следует присмотреть.

Сказав это, Лу Шии на мгновение умолк, затем добавил:

— В тот день в винной лавке господин Гу провёл с тобой некоторое время наедине, а потом вышел и тут же лишился чувств. Скажи мне, о чём вы тогда говорили?

Жун Шу не хотела отвечать на этот вопрос. Она взяла со стола веер и довольно неловко сменила тему:

— Я слышала от Чанцзи, что морские разбойники с острова Сыфан уже на пределе. Максимум через полмесяца они отступят. Я как раз думала написать матери. Если у вас найдётся время, не могли бы подыскать надёжного посыльного?

Сейчас Янчжоу находился в осаде, и почтовые станции принимали лишь официальные донесения. Обычным людям, чтобы отправить письмо, приходилось обращаться к частным посыльным.

Как и ожидалось, стоило Лу Шии услышать это, как мысли о расспросах насчёт Жун Шу и Гу Чанцзиня сразу отступили. Положив меч на стол, он отпил чаю и сказал:

— Ещё несколько дней назад я велел передать твоей матери весточку, что у тебя всё благополучно, чтобы она не тревожилась. Если хочешь просто успокоить её, отдельное письмо отправлять вовсе не обязательно.

Жун Шу покачивала в руке круглый веер и ответила:

— Я хочу, чтобы мама приехала в Янчжоу.

Лу Шии удивлённо замер:

— Чтобы твоя мать приехала в Янчжоу?

Жун Шу тихо отозвалась:

— Угу.

И, вспомнив слова Го Цзю-нян, продолжила:

— Тётушка Го была права. Такие вещи нельзя скрывать от мамы. Если дядя и вправду использовал семью Шэнь в недостойных делах, то именно мама сильнее всех захочет собственноручно поступить по справедливости, даже если ради этого придётся погубить родича.

Неизвестно, о чём подумал Лу Шии, но вдруг усмехнулся:

— Шэнь Ичжэнь и правда из тех, кто, если уж нужно быть жестоким, не станет смягчать руку. Хорошо. Отправку письма оставь мне.

***

Когда до вечера оставалось полтора часа, Гу Чанцзинь вернулся в главный лагерь гарнизона. Солнце как раз клонилось к закату, зарево пылало в небе. По сравнению с предыдущими днями грохот пушек над морем заметно поутих.

Лян Сяо только что сошёл с корабля. Увидев Гу Чанцзиня, генерал сразу сказал:

— Как ваши раны, господин Гу? Евнух Ци Синь ещё вчера прислал человека с вестью, что вам по меньшей мере следует пролежать ещё пять-шесть дней. Морские разбойники с острова Сыфан теперь уже на исходе сил, так что вы могли бы спокойно остаться во внутреннем городе и лечиться.

Гу Чанцзинь сложил руки в приветствии и ответил:

— Мои раны уже не представляют опасности. Благодарю генерала за заботу.

Однако лицо Гу Чанцзиня на самом деле выглядело скверно. Лян Сяо, привыкший к ранениям как к обыденности, с одного взгляда понял, насколько тяжела его рана. Но вместе с тем он ясно осознавал причину приезда: окажись он на месте Гу Чанцзиня, пока в груди теплилось бы хоть дыхание, поле боя Лян Сяо не покинул бы.

Генерал вздохнул и сказал:

— Я не стану уговаривать вас вернуться на лечение. Но, господин Гу, вы должны пообещать: пока рана не затянется, на морские суда вы не подниметесь.

Увидев серьёзность на лице Лян Сяо, Гу Чанцзинь кивнул:

— Слушаюсь.

Затем спросил:

— Говорят, морские разбойники в последние два дня яростно атакуют корабли губернатора Ляо?

— Ужихуэй и Ужимин понимают, что долго им уже не продержаться. Потому и хотят до возвращения на остров Сыфан отомстить за старшего брата, вцепившись в корабли губернатора Ляо и не отпуская. Ужихуэй вчера был убит губернатором Ляо, Ужимин тоже получил тяжёлое ранение. Только вот…

Лян Сяо слегка помедлил, глядя на Гу Чанцзиня, и продолжил:

— Во время боя губернатор Ляо также получил огнестрельное ранение в живот. Хотя свинцовые пули уже извлекли, состояние не улучшается, кровь не удаётся остановить.

Сила огнестрельного оружия была огромной. Один выстрел в плечо едва не стоил Гу Чанцзиню половины жизни. А Ляо Жао был ранен в живот — туда, где сходятся внутренние органы. С древних времён раны, пришедшиеся на нутро, считались особенно трудными для лечения.

Ляо Жао, похоже, уже не жилец.

В шатре, всего в нескольких сотнях шагов отсюда, Ляо Жао и впрямь дышал всё слабее, выдыхая чаще, чем вдыхая, однако на лице не было ни тени уныния умирающего.

Лю Юань менял ему повязку. Ляо Жао лежал на постели и вдруг, будто вспомнив что-то забавное, тихо рассмеялся.

Прищурившись, он взглянул на Лю Юаня и сказал:

— Евнух Лю и господин Гу прибыли в Янчжоу, чтобы доставить меня в столицу и казнить. А теперь вынуждены изо всех сил спасать. Не тяготит ли это?

Узкие глаза Лю Юаня чуть дрогнули, взгляд остановился на лице Ляо Жао, побледневшем, как бумага.

— Как же это может тяготить? — спокойно ответил Лю Юань. — Рана губернатора получена ради Великой Инь. Раз есть возможность спасти, я сделаю всё для этого.

Ляо Жао на мгновение опешил, затем разразился громким смехом, который тотчас всколыхнул рану, и из живота хлынула кровь.

— Я лишь не выношу людей из рода Уриды. Столько лет они хозяйничали на острове Сыфан, творя зло. Будь у меня возможность, я бы сам отправился в земли Дило и вырезал весь род Уриды, — тяжело дыша, проговорил Ляо Жао.

Лю Юань не ответил, спокойно продолжая менять повязку.

Ляо Жао, словно и не ожидая ответа, кашлянул пару раз и вдруг сменил тему:

— Вы говорите, в тот день моей жены не было в повозке. Тогда скажите, где она сейчас?

Двое доверенных людей Ляо Жао побывали на месте происшествия. Там остались лишь обломки повозки, разнесённой взрывом. Ни Фань Цзиньшу, ни двух служанок нигде не было.

Столько дней прошло — ни следа, ни даже тела.

Лю Юань опустил взгляд и спокойно сказал:

— Госпожа Ляо всё ещё оправляется от ран. Есть ли у вас слова, которые следует передать?

В шатре на несколько мгновений воцарилась тишина.

Ляо Жао закрыл глаза и с улыбкой ответил:

— Не нужно. Между Ляо Жао и Фань Цзиньшу давно уже не осталось слов.

Лю Юань долго смотрел на генерал-губернатора. Лекарь сказал, что Ляо Жао не протянет и семи дней. За это время нужно было вытянуть признание — где спрятаны доказательства тайных связей Ляо Жао со Вторым принцем.

Покинув шатёр, Лю Юань встретил солдата из отборной стражи. Тот быстро подошёл и сказал:

— Господин, господин Гу вернулся.

Лю Юань приподнял бровь. 

«Разве не говорили, что сейчас Гу Чанцзинь лечится во внутреннем городе?»

Немного подумав, он направился к шатру Гу Чанцзиня. Тот не удивился его появлению и сразу спросил:

— Сколько осталось губернатору Ляо?

— Не более семи дней. Если за это время не удастся добиться признания, придётся ждать, пока госпожа Ляо придёт в себя, — ответил Лю Юань.

Гу Чанцзинь слегка нахмурился:

— Если у госпожи Ляо действительно есть доказательства связи Ляо Жао со Вторым принцем, станет ли она их скрывать?

— Не станет, — уверенно сказал Лю Юань. — Госпожа Ляо воспитана старшим министром. Если бы доказательства существовали, они давно были бы переданы ему. А вот зачем Ляо Жао говорит подобное — мне пока не ясно.

Гу Чанцзинь некоторое время молчал, затем сказал:

— Если госпожи Ляо не было в той повозке, то, сказав так, он хотел, чтобы мы изо всех сил защищали её. Если же госпожа Ляо была в той повозке, то эти его слова — ради мести.

— Мести?

Лю Юань слегка прищурился и в одно мгновение понял, что имел в виду Гу Чанцзинь, говоря о «мести». Ляо Жао злился на старшего министра за то, что тот втянул госпожу Ляо в придворные распри. Если она и впрямь погибла при взрыве, Ляо Жао хотел дать понять: единственный человек, знавший, где скрыты доказательства, умер именно из-за их личных замыслов. С её смертью искомое исчезнет навсегда.

— Значит, он всё же не понимает госпожу Ляо. Не старший министр втянул её в это, а сама она надеялась, что супруг образумится, — с лёгкой усмешкой сказал Лю Юань. — Раз это месть, выходит, его слова были ложью.

— Нет. Его слова, скорее всего, правдивы, — Гу Чанцзинь взглянул на Лю Юаня и после короткого раздумья произнёс: — Если через пять дней он не заговорит, я отправлюсь в «Весеннюю Луну».

— В «Весеннюю Луну»? — Лю Юань приподнял бровь. — Зачем господину Гу туда?

— Одолжить лекарство. И людей.

Лю Юань сразу понял:

— Значит, вы собираетесь обратиться к госпоже Люй И? — на мгновение помолчав, он чуть изменил выражение глаз и добавил: — Го Цзю-нян, хозяйка «Весенней Луны», бережёт своих девушек как зеницу ока. Если хотите получить помощь, возможно, придётся обратиться к госпоже Жун.

Гу Чанцзинь на миг замер. В памяти всплыло лицо, увиденное при пробуждении: лишь профиль — бледный, словно выточенный из белого нефрита.

Во сне он сжимал острый подбородок Жун Шу пальцами и даже теперь ощущал ту мягкую, тёплую гладкость — словно шёлк, согретый в курильнице.

Горло Гу Чанцзиня едва заметно дрогнуло.

— Да, — негромко отозвался он.

Гу Чанцзинь и впрямь хотел увидеть её.