Онлайн чтение книги Одержимый наследный принц — мой бывший муж The Paranoid Prince is My Ex-Husband
1 - 62

Главный приёмный зал дома Шэнь.

Час обезьяны едва миновал. Полуденное солнце пробивалось сквозь тонкую оконную бумагу, отбрасывая на пол длинную косую полосу света. В приёмном зале не зажигали огня — стояла тусклая, серая полутьма.

Жун Шу посмотрела на стену, скрытую за книжными полками, и, подняв фонарь, направилась туда.

Чем глубже она проходила, тем слабее становился свет. Подойдя к нескольким свиткам, Жун Шу взобралась на скамейку и, при свете лампы в руке, начала осматривать их сверху вниз, один за другим.

Три свитка висели на деревянных держателях. Взгляд Жун Шу остановился на среднем — на нём было больше следов истирания, чем на двух других. Это означало, что именно средний свиток часто снимали.

«Снимали, чтобы любоваться? Или по иной причине?»

— Ло Янь, подержи свет.

Передав лампу Ло Янь, Жун Шу сняла средний свиток и, разложив на столе, опустила взгляд, внимательно рассматривая.

— Ло Янь, взгляни на эту картину — не замечаешь ли чего странного?

Ло Янь была человеком простым, в живописи и письме не разбиралась. Приглядевшись при свете лампы, ответила:

— Ничего не вижу. Обычная картина.

— Я тоже не нахожу в ней ничего странного.

Жун Шу слегка нахмурилась. В ту ночь, когда она рассматривала этот свиток, кормилица Чжан вдруг появилась у неё за спиной.

Дядя часто снимал именно эту картину, да и кормилица Чжан явно не желала, чтобы ту разглядывали — потому Жун Шу и решила, что здесь кроется нечто необычное.

Но сколько ни всматривалась, ничего подозрительного обнаружить не удавалось. Как и сказала Ло Янь — всего лишь картина. Если и было в ней нечто особенное, так лишь мастерство автора — работа, достойная признанного мастера.

Но из-за чего кормилица Чжан не хотела, чтобы Жун Шу её разглядывала?

Неужели всё это лишь домыслы?

Подавив смутное беспокойство, Жун Шу уже собиралась повесить свиток на место, но взгляд скользнул по стене, и она вдруг замерла.

— Что случилось, госпожа? — увидев, что Жун Шу неподвижно уставилась на стену, Ло Янь тоже с любопытством посмотрела туда. — С этой стеной что-то не так?

— Ло Янь, передай мне лампу.

Жун Шу опустила свиток, взяла светильник и направила яркий свет на одно место в стене. Стена была деревянной, из лучшего агарового дерева, с переплетающимися в толще тёмными прожилками.

Тонкие пальцы Жун Шу медленно скользили по освещённому участку, вычерчивая несколько соединённых между собой линий, складывающихся в вытянутый прямоугольник.

— Здесь цвет дерева отличается от остального. Он светлее.

Ло Янь проследила за движением пальцев — и действительно, эти линии были заметно бледнее. Лицо Ло Янь стало серьёзным. Согнув пальцы, она стала простукивать стену сантиметр за сантиметром. Когда стук дошёл до области, ограниченной этими линиями, звук стал явственно глуше.

— Внутри пусто. В этой стене должен быть скрытый механизм с тайником, — нахмурившись, сказала Ло Янь. — Только неясно, как его открыть.

Жун Шу сначала взглянула на свиток на столе. Мысль вспыхнула на мгновение, ресницы чуть поднялись, и взгляд снова остановился на среднем деревянном держателе. Следы истирания на нём остались не только от того, что свиток часто снимали.

Брови Жун Шу слегка разошлись. Ладонь уверенно упёрлась в тот брусок, и она нажала. Раздался тихий шорох, и из стены медленно выдвинулся потайной ящик, выкрашенный в тот же цвет. Внутри лежал старинный резной деревянный ларец: мифический зверь держал в пасти жемчужину. 

Жун Шу и Ло Янь переглянулись. Жун Шу быстро вынула ларец и машинально попыталась его открыть. Однако, сколько ни осматривала со всех сторон, никакой защёлки найти не удалось. Казалось, он собран из четырёх массивных досок, соединённых шипами, так плотно, что не оставалось ни щели, ни намёка на отверстие.

Жун Шу поднесла ларец к уху и слегка встряхнула.

— Внутри что-то есть. Это запирающий механизм.

Снаружи темнело — оставаться в главном приёмном зале дольше было нельзя.

Жун Шу решительно сказала:

— Заберём его. Если не выйдет открыть, разобьём.

С этими словами она наугад взяла несколько книг, и вместе с Ло Янь быстрым шагом покинула главный приёмный зал рода Шэнь.

Кормилица Чжан в это время хлопотала с ужином в павильоне Иланьчжу. Увидев Жун Шу с лампой, она невольно нахмурилась:

— Госпожа, где вы опять были? Почему не отдохнёте в комнате? Вы больше месяца провели вне дома — не доведите себя до болезни.

Жун Шу подняла на неё взгляд.

Перед ней стояла всё та же женщина, какой Жун Шу знала её всегда — мягкая, заботливая, во всём ставящая Жун Шу на первое место. Каждый раз, когда она заболевала, именно кормилица Чжан сидела рядом, брала на руки и тихо напевала.

Пусть по положению эта женщина была всего лишь кормилицей — в сердце Жун Шу давно стала родным человеком.

И всё же сейчас было неизвестно, что скрывается внутри того деревянного ларца.

До сих пор Жун Шу не переставала думать — не слишком ли она мнительна?

Возможно, в тот день в приёмном зале кормилица Чжан так спешила увести её не ради того, чтобы скрыть свиток, и не потому, что боялась обнаружения потайного механизма за картиной? Быть может, она лишь боялась, что Жун Шу ненароком повредит свиток и тем вызовет недовольство дяди?

Ведь как могла обычная кормилица знать тайны, скрытые в приёмном зале хозяина? Разве что эта женщина вовсе не так проста. Если это и впрямь так, то кем же на самом деле является кормилица Чжан?

Жун Шу чуть улыбнулась:

— Просто вдруг появилось столько свободного времени, что я не сразу к этому привыкла. Вот и зашла в главный приёмный зал взять несколько книг.

С этими словами она, словно показывая драгоценность, продемонстрировала кормилице Чжан тщательно отобранные тома.

Все эти книги были путевыми записками о разных землях — когда-то покойный господин Шэнь привёз их из своих торговых поездок для Шэнь Ичжэнь. Жун Шу, как и её мать, с детства любила такие книги о чужих краях и диковинах. 

Кормилица Чжан с улыбкой покачала головой:

— Только не засиживайтесь за чтением ночью, берегите глаза.

Пока они говорили, служанки уже внесли ужин. Жун Шу взглянула — на столе оказались именно те блюда, которые она прежде велела приготовить.

Жун Шу омыла руки в медном тазу, приняла из рук кормилицы полотенце и, вытирая пальцы, спросила:

— Ло Янь уже отнесли еду?

Кормилица Чжан с улыбкой ответила, что отнесли и добавила:

— Ло Янь сказала, что за эти дни совсем выбилась из сил, сегодня собирается лечь пораньше.

— Тогда не тревожь её. А то когда вернёмся в столицу, Ницзин скажет, что я слишком строга.

***

Ночью кормилица Чжан осталась в комнате дежурить. Дождавшись, когда с постели донеслось ровное дыхание, она поднялась, подошла к письменному столу у окна и бесшумно принялась перелистывать книги, которые Жун Шу принесла из приёмного зала.

Серп луны висел в небе, издалека доносились удары ночного колокола. Тень кормилицы Чжан ложилась на оконную бумагу. Лишь спустя время, равное половине чашки чая, силуэт медленно исчез.

На следующее утро, едва Жун Шу закончила завтракать, вошли с донесением: Ло Янь, похоже, съела слишком много крабов и теперь мучается животом. Жун Шу тотчас велела отправить за лекарством и обратилась к кормилице Чжан:

— Мне сегодня нужно будет выйти. Ло Янь служит у уездной госпожи, нельзя допустить, чтобы она слегла. Кормилица, оставайся здесь и присмотри за ней. В павильоне Иланьчжу только на тебя и можно положиться.

В голосе девушки звучало неподдельное доверие. Кормилица Чжан поспешно согласилась:

— Куда же госпожа направляется?

— Ранее я занимала зерно у нескольких богатых домов. Скоро жатва, и пару дней назад один из генералов гарнизона специально пришёл ко мне сказать, что долг вернут они. Только количество придётся сверить мне самой. Кормилица, не беспокойся — со мной пойдёт дядюшка Шии, ничего не случится.

Кормилица Чжан знала о деле с заёмным зерном, а потому ничего не заподозрила; лишь дала несколько наставлений и велела готовить повозку. Та мерно застучала колёсами по каменным плитам. Добравшись до переулка Цыин, Жун Шу дважды постучала в дверь.

— Дядюшка Шии.

Лу Шии как раз заваривал чай для гостя. Услышав эти два удара, он удивлённо хмыкнул:

— Чжао-чжао? Каким ветром?

Он поспешно поставил медный чайник обратно на маленькую печурку из красной глины и сказал сидевшему напротив человеку:

— Господин чиновник, обождите немного, я отворю Чжао-чжао.

— Всё в порядке, ступайте, — сказал Гу Чанцзинь.

Стоило Лу Шии отвернуться, как взгляд Гу Чанцзиня упал на деревянную дверь, и он медленно поставил чашку. Пальцы мужчины, державшие её, слегка покраснели. Только что, услышав знакомый голос, Гу Чанцзинь на мгновение потерял душевное равновесие, и выплеснувшийся чай ошпарил их.

Лишь войдя во двор, Жун Шу поняла, что у хозяина гость. Она подняла глаза: утренний свет лился золотом, заря разгоралась, словно пламя, а грубоватые стол и стулья стояли в углу, под густой тенью сосен и кипарисов. 

Старый медный чайник тихо булькал на огне, над водой клубилась лёгкая дымка. В этот день Гу Чанцзинь был не в чиновничьем облачении: на нём было чёрное одеяние, волосы скреплял нефритовый венец, а сам он спокойно сидел под деревом.

Пальцы Жун Шу, придерживавшие юбку, разжались, и белоснежный подол платья медленно опустился.

Сегодня её волосы были собраны в высокую причёску с поэтичным названием «Взгляд к бессмертным», а в чёрных, словно облако, прядях красовалась лишь одна шпилька из белого нефрита в форме цветка бегонии. Чистая и изящная, Жун Шу походила на небожительницу, спустившуюся с небес по лучам утреннего света.

Горло Гу Чанцзиня чуть сжалось. Он помолчал мгновение, затем неторопливо, ровным голосом произнёс:

— Госпожа Жун.

Жун Шу после короткого замешательства чинно ответила:

— Господин Гу.

Лу Шии притащил сбоку деревянный стул и сказал Жун Шу:

— Сперва выпей чаю. Господин Гу сегодня пришёл ко мне — дело и с тобой связано.

Когда Жун Шу села, Лу Шии поднял медный чайник, заварил чай и налил ей чашку.

— Осторожно, не обожгись. Раз с утра пораньше пришла к дядюшке Шии, значит, что-то случилось?

Жун Шу посмотрела на Гу Чанцзиня, немного подумала и сказала:

— Я пришла попросить вас достать для меня немного дурмана, а заодно сходить в «Весеннюю Луну» и попросить у тётушки Го пакетик порошка «Весенний ветер».

Услышав это, сидевший рядом Гу Чанцзинь нахмурился, поднял глаза и пристально посмотрел на неё.

Лу Шии, конечно, знал, что за снадобье этот порошок «Весенний ветер». На миг глаза его округлились едва ли не до размеров медных колокольцев: он никак не мог понять, зачем этой девушке понадобилось такое средство.

Жун Шу испугалась, что он истолкует всё превратно, и добавила:

— Если зелье из дурмана использовать вместе с порошком «Весенний ветер», они могут расслабить дух и вызвать видения. Это снадобье господин Гу прежде уже принимал.

Гу Чанцзинь кивнул:

— Действительно, оно даёт такой эффект. Если верно рассчитать дозу, вреда телу не будет.

Лу Шии долго молчал, размышляя, потом нахмурился:

— Это из-за кормилицы Чжан?

Жун Шу послушно кивнула.

Лу Шии знал: Жун Шу, как и Шэнь Ичжэнь, всегда имела собственное мнение и умела сама принимать решения. Потому он не стал расспрашивать, немного подумал и сказал:

— Ладно, оставь это мне. Сегодня ты пришла как раз вовремя: господин Гу после полудня покинет Янчжоу. Заодно сама с ним простишься, мне и передавать ничего не придётся.

Жун Шу немало удивилась.

«Сейчас ведь ещё и девятый месяц не настал, а Гу Чанцзинь уже собирается уехать из Янчжоу?» 

В прошлой жизни он отправился обратно в столицу лишь в конце десятого месяца, а прибыл туда почти к двенадцатому.

Немного подумав, Жун Шу спросила:

— Господин Гу, вы нашли доказательства?

Гу Чанцзинь улыбнулся.

— Да.

Жун Шу и впрямь было любопытно, какое отношение эти доказательства имеют к предсмертным словам Ляо Жао, но всё же это были тайные дела. Как бы ни хотелось узнать, спрашивать прямо она не могла. 

— Поздравляю, — лишь сказала Жун Шу и молча сделала глоток чая.

Откуда ей было знать, что Гу Чанцзинь давно разгадал её мысли? Едва чай успел скользнуть в горло, как она услышала его голос:

— Когда Второй принц пытался привлечь Ляо Жао на свою сторону, он прислал ему нефритовую табличку. За эти годы Ляо Жао в Цзянсу и Чжэцзяне принял немало взяток. Большую часть присвоенного серебра он отправлял в столицу. У него была счётная книга, где каждая сумма записана ясно и подробно. Все эти улики спрятаны в малом молельном зале дома Ляо.

Здесь Гу Чанцзинь на мгновение умолк.

— Госпожа Ляо ещё пять лет назад переселилась в тот малый молельный зал. А место, где Ляо Жао и госпожа Ляо впервые встретились, было именно молельней монастыря Дацысы.

Иными словами, вещь, которую госпожа Ляо всё это время искала, Ляо Жао давно положил у неё прямо перед глазами.

И госпожа Ляо в самом деле хорошо понимала Ляо Жао — всего по нескольким словам догадалась, где он спрятал вещи.

Жун Шу тихо вздохнула:

— Их… и вправду жаль.

«Они ведь так любили друг друга. Если бы род Ци не попытался привлечь Ляо Жао на свою сторону… нет, если бы тогдашний старший министр не порекомендовал его для службы в Цзянсу и Чжэцзяне… если бы даже здоровье императора Сяо Яня было хоть немного крепче, — возможно, всё сложилось бы иначе, и они сумели бы пройти этот путь вместе».

Гу Чанцзинь взглянул на Жун Шу.

— И вправду жаль, — произнёс он и после недолгой паузы добавил: — Сегодня я пришёл к начальнику сыскной стражи Лу не только затем, чтобы проститься. Есть ещё одно дело. Мне известно, что вы ведёте расследование, связанное с вашим дядей. Чжуйюнь — человек, которому я доверяю больше всего. Впредь и он, и люди под его началом будут в вашем распоряжении. Когда понадобится помощь, ступайте на улицу Пиннань, дом восемнадцать, и найдёте его там.

Над головой шелестела листва. Солнце поднялось выше, скользя по вершинам деревьев; в мягком утреннем свете даже осенний ветер, касавшийся лица, казался тёплым.

Жун Шу крепче сжала чашку. В ясных глазах отразились удивление и лёгкая растерянность.

Когда человек передаёт в распоряжение другого своего самого надёжного помощника — в этом и защита, и доверие.