Онлайн чтение книги Одержимый наследный принц — мой бывший муж The Paranoid Prince is My Ex-Husband
1 - 54

В постоялом дворе «Дом великолепия» стояла непривычная тишина. Заметив, как Урида со своими людьми вошёл внутрь, хозяин поспешно отложил счётную книгу, с учтивой улыбкой поклонился и произнёс:

— Господин У?

На губах Уриды скользнула лёгкая усмешка:

— Угу.

Хозяин, торопливо вытирая со лба выступивший пот, не переставал улыбаться:

— Прошу за мной, господин. Тот, кого вы ожидаете, уже наверху.

Уриду провели в отдельную комнату. Едва дверь распахнулась, у стола возле окна показался статный мужчина средних лет — губернатор провинций Цзянсу и Чжэцзяна, Ляо Жао.

Стоило Уриде войти, как хозяин тихо прикрыл за ним дверь.

Ляо Жао не поднялся. Лишь чуть приподнял подбородок и, не спеша, произнёс:

— Садись. Смелости тебе не занимать — решился явиться в пределы Великой Инь. Не боишься, что я оставлю твою жизнь здесь?

На острове Сыфан Урида всегда был тем, чьё слово не подлежало сомнению. Даже вернувшись на земли Дило, он по-прежнему оставался почётным гостем у военачальников. Где ещё осмеливались обращаться с ним столь пренебрежительно?

Остров Сыфан изначально был его вотчиной. Если бы не этот человек, поддержавший Водяного Дракона и выставивший его в противовес, Урида не оказался бы в положении, где был лишён всякой свободы действий при каждом шаге.

Теперь Водяной Дракон мёртв, Цзяо Фэн не желает сотрудничать с Ляо Жао и, наконец, возможность перешла к нему. Сегодня Урида заставит этого высокомерного губернатора Великой Инь пасть, словно загнанную собаку.

Сдерживая поднимающийся гнев, он произнёс:

— Слышал, у вас возникли некоторые затруднения. Я как раз пришёл помочь вам их решить.

— Затруднения? — Ляо Жао, не меняясь в лице, налил себе чаю. — Какие же у меня затруднения?

— Разве вы не отправили в темницу родных Цзяо Фэн в Великой Инь? Теперь на острове Сыфан повсюду ходят слухи: она собирает людей и вскоре выступит против вас. Цзяо Фэн столько лет была рядом с Водяным Драконом… Как полагаете, господин Ляо, не скрывает ли она нечто, о чём не следует знать посторонним? Я пришёл сегодня обсудить с вами одно дело. В конце концов, у нас общий враг.

Ляо Жао долго вертел в руках чашу, словно взвешивая сказанное, и лишь затем спросил:

— И как ты предлагаешь сотрудничать?

***

Круглая луна высоко поднялась; ночь густела, и в караульных башнях управления военного гарнизона зажгли ещё две лампы.

Гу Чанцзинь с самого рассвета оставался здесь, не покидая места, пока луна не взошла над верхушками ив. Когда Хэнпин привёл Ло Янь, он как раз обсуждал с Лян Сяо расстановку обороны на нескольких участках побережья.

Выслушав слова Хэнпина, Гу Чанцзинь с треском переломил перо в руке.

— Говоришь, она снова вернулась на расписное судно? — спросил он, обращаясь к Ло Янь, стоявшей за спиной Хэнпина.

Ло Янь кивнула:

— Госпожа Жун сказала, что на стоящем у берега расписном судне Уриды, возможно, скрыто огнестрельное оружие. Потому госпоже Жун необходимо вернуться и попросить начальника стражи придумать способ эвакуировать жителей у малой речной протоки реки Циньхуай.

Лицо Гу Чанцзиня потемнело.

Лян Сяо за его спиной выглядел не лучше.

— Мерзавец Урида! Прекрасно! Раз уж осмелился явиться на земли Великой Инь, пусть и не надеется уйти живым! Сейчас же поведу людей и окружу этот проклятый «Дом великолепия»!

Гу Чанцзинь поджал губы.

— Генерал Лян, прошу вас повременить, — произнёс он. Взгляд Гу Чанцзиня, холодный, как тёмный омут, спокойно скользил по карте морской обороны на стене. — В том постоялом дворе, вероятно, находятся не только люди Уриды. Если среди них есть Ляо Жао, вам не следует отправляться туда.

Лян Сяо нахмурился:

— Почему? Разве не лучше, если Ляо Жао там? Самое время схватить всех одним махом — им некуда бежать.

— Задумывались ли вы, — тихо произнёс Гу Чанцзинь, — что сегодняшняя встреча Уриды с Ляо Жао может быть лишь прикрытием, а истинная цель — внезапный удар по Янчжоу? Если вы направитесь в «Дом великолепия», даже если вам удастся схватить Уриду, боюсь, будет уже поздно.

Лян Сяо нахмурился ещё сильнее. Он обдумывал услышанное, и с каждой мыслью в груди становилось всё холоднее.

Ляо Жао ведал военными делами в Цзянсу и Чжэцзяне, печать командования находилась в его руках. Стоило Уриде лишь задержать губернатора, не позволив вовремя перебросить войска, — и Янчжоу остался бы лишь с гарнизонными силами. А значит, идти нельзя. Иначе, если морские разбойники нападут, город останется без предводителя и окажется в смертельной опасности.

Намерения Уриды до конца не ясны. Если же этот человек и впрямь задумал удар изнутри и снаружи, действовать следует немедленно — направиться в гарнизоны и развернуть оборону.

— Господин Гу прав, — снаружи вошёл Лю Юань; его взгляд был холоден, а черты — суровы. — Урида — человек, не прощающий ни малейшей обиды. Ляо Жао поддержал Водяного Дракона в борьбе за остров Сыфан, и, зная характер Уриды, тот, должно быть, возненавидел губернатора до глубины души. Стоит Янчжоу пасть — и вся вина ляжет на Ляо Жао. Для Уриды это, можно сказать, убить двух зайцев сразу.

Именно этого Урида и добивался — застать их врасплох.

Лян Сяо стиснул зубы от ярости:

— Сегодня Праздник духов, весь город вышел пускать речные огни и смотреть представления. Если морские разбойники воспользуются этим и нападут, трудно даже представить, сколько людей погибнет!

— Если Урида и впрямь замышляет ночной удар по Янчжоу, — Гу Чанцзинь, не отрывая взгляда от карты обороны, сломанным пером обвёл несколько устьев рек, — в этих местах следует немедля готовиться к бою. Времени нет. Генерал Лян, отправляйтесь в гарнизоны и поднимайте войска. Что до «Дома великолепия», туда я сам поведу людей и вытащу Ляо Жао.

Он опустил перо, взглянул на Лян Сяо и Лю Юаня — и выражение лица Гу Чанцзиня стало тяжёлым:

— Янчжоу нельзя потерять. Нам нужны войска, находящиеся в распоряжении Ляо Жао.

Урида привёз с собой огнестрельное оружие и взрывчатые вещества. Стоит лишь подорвать внутренний город, посеять смятение, а затем морским разбойникам высадиться на берег — этой ночью Янчжоу неизбежно утонет в крови.

Город стоит у устья канала, где водные пути расходятся во все стороны. Если морские разбойники захватят Янчжоу, под угрозой окажется вся южная область Великой Инь. По сравнению с борьбой за власть сейчас куда важнее удержать Янчжоу и защитить его жителей. Даже если ради этого придётся упустить возможность сместить Ляо Жао.

Лю Юань медленно вращал на пальце нефритовое кольцо. Долгое время он молчал и лишь затем, с лёгким вздохом, усмехнулся:

— Господин Гу прав — Янчжоу нельзя потерять. Однако в «Дом великолепия» идти не вам, а мне. Если этой ночью морские разбойники и в самом деле нападут, Цзяо Фэн, вероятно, уже в пути. Раз господин Гу намерен склонить её к покорности, сегодняшний день — редчайшая возможность.

Гу Чанцзинь и впрямь собирался склонить её на свою сторону.

— Урида осмелился в одиночку явиться в Янчжоу на встречу с Ляо Жао — значит, всё подготовлено до мелочей. Нынешней ночью морские разбойники с острова Сыфан, боюсь, выступят полным составом. Если это так… — Гу Чанцзинь прищурился, и в голосе проступил холод, — перед нами действительно редкая возможность. Господин Лю…

Гу Чанцзинь взглянул на Лю Юаня и отчётливо произнёс:

— Прошу вас взять с собой Пань Сюэляна и отправиться навстречу к Цзяо Фэн.

Лю Юань встретил взгляд собеседника и, не спеша, вынул из рукава чёрный, как смоль, знак. Лицо его стало серьёзным:

— Этот знак Его Величество передал мне перед отъездом из столицы. С ним все господа обязаны подчиняться моим распоряжениям. Генерал Лян немедля ведёт войска в обход морской линии обороны, чтобы предотвратить внезапное нападение. Господин Гу берёт Пань Сюэляна и идёт уговаривать Цзяо Фэн подчиниться. Я же лично направлюсь в «Дом великолепия» — вытащу Ляо Жао и возьму Уриду живым.

Обычно с лица Лю Юаня не сходила улыбка, но теперь, когда она исчезла, в изящных чертах проступила суровая решимость.

Лян Сяо, узнав знак в его руке, почти не колеблясь склонил голову и почтительно приложил кулак к ладони.:

 — Подчиняюсь приказу.

С этими словами генерал указал на нескольких заместителей рядом:

— За мной. В бой!

И стремительно покинул помещение.

Когда Лян Сяо ушёл, в комнате остались лишь Лю Юань и Гу Чанцзинь. Переведя взгляд на знак в руке Лю Юаня, Гу Чанцзинь стиснул зубы и спустя мгновение негромко распорядился:

— Хэнпин, следуй за генералом Ляном и во что бы то ни стало обеспечь его безопасность. Чжуйюнь, немедленно возьми людей и отправляйся к малой речной протоке реки Циньхуай — найди её и сопроводи на улицу Пиннань.

Едва услышав эти слова, Лю Юань сразу понял, о ком идёт речь. Мысль мелькнула — и стало ясно, почему Гу Чанцзинь непременно намеревался идти в «Дом великолепия». Тот стоял как раз у малой протоки реки Циньхуай, где всё ещё находилась молодая госпожа из дома Жун. Гу Чанцзинь, должно быть, хотел лично отправиться и защитить её.

В уголках губ Лю Юаня едва заметно появилась улыбка. Он убрал знак и спокойно произнёс:

— Господин Гу, не тревожьтесь. Я распоряжусь, чтобы её охраняли.

С этими словами Лю Юань бросил взгляд на Ци Синя:

— Ци Синь, у тебя появился шанс искупить вину.

Ци Синь тотчас откликнулся:

— Я отдам жизнь, чтобы защитить госпожу Жун.

Гу Чанцзинь молча посмотрел на Лю Юаня и Ци Синя, затем кивнул, выражая благодарность.

— Я отправлюсь в надзорное управление за Пань Сюэляном, — произнёс он и быстрым шагом направился к выходу. Сделав несколько шагов, Гу Чанцзинь внезапно остановился, обернулся к Лю Юаню и серьёзно добавил:

— Пока жива Цзяо Фэн, вина Ляо Жао не может быть признана окончательно установленной.

Лю Юань на мгновение замер; рука, вращавшая нефритовое кольцо, остановилась. Спустя миг на его губах вновь появилась улыбка:

— В этой поездке господину Гу следует быть предельно осторожным. Покойный старший министр рассчитывал, что вы вернётесь в столицу вместе с Пань Сюэляном.

Лю Юань передал Гу Чанцзиню половину воинов из роты отборной стражи, а сам с оставшейся частью направился в «Дом великолепия». Колесница выехала из управления военного гарнизона и быстро устремилась к месту назначения. Внутри повозки Лю Юань приподнял занавес и, глядя на оживлённый Янчжоу, обратился к Ци Синю:

— Помнишь ли ты слова, сказанные мною по дороге сюда?

Глаза Ци Синя тотчас покраснели; тот кивнул:

— Подчинённый всё помнит.

Лю Юань отвёл взгляд от улицы и посмотрел на Ци Синя:

— Найди удобный случай и передай господину Гу: доказательства вины Ян Сюя всё это время находились у главы Цензората. Мэн Цзун лишь испытывал его. Зачем — пока не удалось выяснить.

Ци Синь ответил утвердительно.

Лю Юань на мгновение задумался и продолжил:

— Старший министр всегда опасался Мэн Цзуна. Если со мной что-то случится, управление императорских конюшен перейдёт к тебе. Продолжай служить Мэн Цзуну и наблюдай за ним. Если заметишь признаки двойной игры — немедленно донеси главному военному надзирателю.

На этот раз Ци Синь не смог сразу ответить.

— Господин… подчинённый… подчинённый готов умереть вместо вас, — с усилием выговорил он; голос дрогнул.

Узкие, вытянутые глаза Лю Юаня чуть приподнялись:

— Старший министр запятнал собственное имя, чтобы свергнуть род Ци и Второго принца и вернуть военную власть в Цзянсу и Чжэцзяне в руки государя. Весь этот замысел задуман ради одного — вынудить государя принять решение. Я не могу позволить, чтобы всё это оказалось напрасным.

До сих пор всё шло безупречно. Оставался лишь один шаг. И именно он был самым трудным.

Лю Юань с детства находился под наставлением старшего министра и долгие годы провёл среди переменчивых и опасных течений внутреннего двора. Потому теперь ясно видел: стоит Ляо Жао и Лян Сяо удержать Янчжоу и разбить морских разбойников с острова Сыфан — при дворе непременно найдутся те, кто станет оправдывать Ляо Жао.

Стоит губернатору лишь твёрдо заявить, что Водяной Дракон давно уже склонён к покорности и действует как внутренний союзник на острове Сыфан — и после вмешательства Второго принца все доказательства, добытые за последние дни, окажутся бесполезны.

В придворных интригах чёрное легко выдают за белое — всё зависит от того, чью сторону занимает человек.

Что же до истины — даже те старые чиновники, что её знают, предпочитают делать вид, будто ничего не понимают.

Пока исход не решён, никто не знает, кто в итоге займёт высшее место. И в такие моменты никто не осмеливается идти против Второго принца. Поэтому заслуга в защите Янчжоу не должна достаться Ляо Жао. Нельзя дать ни малейшей возможности вернуть утраченное.

Гу Чанцзинь прав: им необходимы войска, находящиеся в руках Ляо Жао. Точнее — им нужно, чтобы Ляо Жао и Лян Сяо изо всех сил удержали Янчжоу.

Лян Сяо искусен в расстановке войск, Ляо Жао силён в морском бою. Оба — прославленные военачальники. Если этой ночью им удастся действовать сообща, Янчжоу непременно устоит.

Но заслуга в защите города не должна достаться Ляо Жао. Чтобы лишить его этого, нынешней ночью Лю Юань должен поставить на кон собственную жизнь.

— Старший министр всегда говорил, что мне недостаёт терпения, что я слишком поспешен. Он прав. Я не умею ждать. Если моя жизнь позволит лишить партию Второго принца опоры — такая цена того стоит, — Лю Юань, глядя на Ци Синя, медленно улыбнулся. — Помнишь, что я сказал тебе по дороге сюда?

Слёзы в глазах Ци Синя тотчас хлынули потоком.

— Помню… господин говорил, что всегда хотел, чтобы Янчжоу стал местом вашего последнего покоя.

Лю Юань, прищурившись, усмехнулся:

— Чего ревёшь? Разве не сбылось моё желание? Ты ведь когда-то всё просил, чтобы я спел. Сегодня я спою.

С этими словами он лениво откинулся к стенке повозки, похлопал ладонью по бедру и негромко запел:

Достойный муж живёт, дабы обрести славу;

слава обретена — и дело владыки завершено.

Дело завершено — и четыре моря спокойны;

четыре моря спокойны — и под небом царит мир.

Под небом мир — и я предаюсь вину;

предаюсь вину — и танцую с инеем на клинке.

Это был фрагмент воинской роли — последней, что приёмный отец исполнил на сцене. В Янчжоу его почитали величайшим исполнителем воинских ролей.

В детстве Лю Юань грезил тем, чтобы пойти по его пути и стать таким же. Но приёмный отец утверждал, что голос приёмного сына предназначен для женских ролей, и понуждал исполнять только их.

Дни проходили в изнурительных упражнениях: стойка, растяжка, постановка голоса… тяжёлое было время — и в то же время счастливое.

Если этой ночью позволить Янчжоу пасть, Ляо Жао не сможет избежать вины. Связь с врагом, измена, падение целого города — даже тысячи смертей окажутся недостаточной расплатой. Способ жестокий, но действенный. Во все времена находились те, кто ради гибели политического противника выбирал именно такой путь.

Лю Юань тоже мог поступить так. Но это был Янчжоу — город его приёмного отца и его собственный. Сердце не позволило.

Повозка остановилась в переулке у «Дома великолепия». Лю Юань достал свёрнутый клочок бумаги, покрытый воском, сунул его в рот и проглотил.

— Когда я войду, возьми нескольких людей из роты отборной стражи, найди ту девушку господина Гу, охраняй её и должным образом принеси извинения. Затем следуй распоряжениям господина Гу и генерала Ляна и защищай жителей Янчжоу.

С этими словами Лю Юань, не оборачиваясь, спустился с повозки и направился к «Дому великолепия». Впереди, похоже, что-то происходило — толпа стояла в несколько рядов, так плотно, что не протиснуться. 

Вскоре раздался гул барабанов и гонгов. И чей-то голос, надрываясь, прокричал:

— Продолжаем угадывать! Сегодня «Весенняя Луна» раздаёт серебро! Угадаете десять раз — получите один лян!

Ци Синь всё ещё перебирал в мыслях слова Лю Юаня, когда внезапный шум заставил насторожиться. Подняв взгляд, он всмотрелся вперёд.

В самой гуще толпы медленно двигалась украшенная храмовая повозка, направляясь к внутреннему городу. На ней восседали две стройные красавицы с ясными глазами и тонкими чертами.

Вокруг толпились молодые ловкие люди, усердно подталкивая повозку вперёд. Стоило кому-нибудь разгадать десять загадок на фонарях — и ему действительно бросали серебряный лян.

Убедившись, что серебро дают всерьёз, жители один за другим стекались и плотной толпой следовали за повозкой.

И зрелище есть, и загадки, и награда — что может быть лучше?

Прислушавшись к гулу гонгов и барабанов, Ци Синь заметил: ритм вовсе не случаен.

Словно условный знак — стоило прозвучать определённому удару, как среди толпы начинали перекликаться люди всех мастей; даже нищие из самых глухих закоулков выбегали, подхватывая крики.

Жители у малой речной протоки, будто поток воды, устремлялись вслед за повозкой к внутреннему городу.

Те, кто находился дальше и не понимал происходящего, видя, что все движутся в одном направлении, бросали речные огни и тоже спешили туда, желая присоединиться.

Внутренний город был обнесён стеной. Эта старая стена, возведённая сотни лет назад, не отличалась величием, но могла на время задержать морских разбойников и дать людям шанс на спасение.

В бурлящем людском потоке Ци Синь заметил знакомую фигуру. Та самая девушка из дома Чэнъань-хоу. Похоже, нога у неё была повреждена — шаг оставался неровным, но не медленным: она по-прежнему держалась в потоке, направляясь к внутреннему городу.

«Не она ли послала людей в гарнизонное управление с вестью?..»

За столь короткое время, не привлекая внимания Уриды и Ляо Жао, увести жителей таким искусным способом — поистине достойно восхищения.

Ци Синь оглянулся на переулок за спиной, стиснул зубы и обратился к нескольким бойцам из роты отборной стражи:

— Проверьте расписные суда у малой речной протоки реки Циньхуай. Если там действительно есть огненные орудия — обезвредьте их все.

Печаль в его глазах постепенно рассеялась, черты лица стали строгими. Ци Синь шагнул вперёд и направился к Жун Шу. Господин поручил не только защитить её, но и уберечь этих людей.

Медлить больше было нельзя.