Онлайн чтение книги Одержимый наследный принц — мой бывший муж The Paranoid Prince is My Ex-Husband
1 - 55

У малой речной протоки реки Циньхуай удары гонгов и барабанов звучали один за другим. Лунный свет, словно расплавленное серебро, ложился на землю, и этот гул постепенно сливался с боевыми барабанами у реки. Волны шумели, знамёна рвались на ветру.

Лян Сяо, заложив руки за спину, пристально смотрел на спокойную морскую гладь; лицо было тяжёлым.

— Час назад заместитель, стоящий здесь, получил известие: десятки кораблей с острова Сыфан уже готовы к выходу и направляются к Янчжоу. На них загружено немало огнестрельного оружия. 

Гу Чанцзинь нахмурился:

— Огнестрельное оружие? Какое именно?

— Ружья и пушки, — холодно ответил Лян Сяо. — Раньше, когда приходилось сражаться с морскими разбойниками с острова Сыфан, у них тоже было такое оружие, но пушек было немного — примерно одна на десять кораблей. Однако сегодня, если верить тайному посланию, уже на каждом третьем корабле установлена пушка.

Приобрести такое оружие было нелегко: требовались не только огромные суммы золота и серебра, но и особые связи. Если сведения в тайном послании верны, значит, на острове Сыфан нашли путь к постоянным поставкам оружия в больших количествах.

Гу Чанцзинь смотрел на развевающееся на ветру знамя Великой Инь и задумчиво произнёс:

— Это оружие либо куплено за морем, либо его предоставили люди из земель Дило и государства Ми.

Лян Сяо сузил глаза:

— Если за этим стоят те малые государства, тогда это уже не просто сражение Великой Инь с морскими разбойниками, а война с Дило и прочими странами. Смелости им не занимать… Неужели думают, что у Великой Инь нет сил?

— Человек, приславший это известие, если не ошибаюсь, — Цзяо Фэн, — сказал Гу Чанцзинь. — Письмо доставлено час назад, значит, уже тогда корабли были готовы к выходу. Генерал Лян, как скоро, по вашему расчёту, враг достигнет берега?

— Менее чем через час.

Гу Чанцзинь кивнул:

— Прошу вас подготовить для меня прочное боевое судно. Я лично возьму господина Пань Сюэляна и отправлюсь на встречу с Цзяо Фэн. Она проведёт нас на остров Сыфан.

Таков был план, согласованный Гу Чанцзинем, Лян Сяо и Лю Юанем: воспользоваться тем, что морские разбойники выступят всем составом, и самим повести людей на остров Сыфан, устроив там засаду.

Но в таком случае часть гарнизонных войск уйдёт вместе с Гу Чанцзинем.

Лян Сяо серьёзно спросил:

— Ляо Жао действительно приведёт войска на помощь?

— Приведёт, — ответил Гу Чанцзинь. — Прежде Ляо Жао поддерживал Водяного Дракона в противостоянии с Уридой, чтобы ослабить силы морских разбойников с острова Сыфан. Связь с врагом и взращивание разбойников нужны были Ляо Жао, чтобы удержать военную власть в своих руках, но вовсе не для того, чтобы увидеть гибель Великой Инь. Когда решается судьба государства, Ляо Жао не посмеет не сделать всё возможное, чтобы защитить Янчжоу.

Не зря говорят — человеческое сердце трудно постичь.

Старший министр продвигал Ляо Жао и даже выдал за него родную племянницу, полагаясь на его способности и преданность стране. Но сколько людей, поднимаясь по службе всё выше, постепенно забывают изначальные стремления?

И всё же те, кто утратил прежние намерения, перед лицом гибели государства порой способны отложить личные интересы и обратить клинок против врага.

Желание — это всегда и стремление, и надежда.

Лян Сяо тяжело вздохнул:

— Как жаль…

Что именно вызывает сожаление, генерал не уточнил. Быть может, жаль, что Ляо Жао из-за борьбы за власть утратил прежнюю искренность, а может, жаль, что нынешние события лишают их возможности сместить Ляо Жао. Но перед лицом великой угрозы Лян Сяо позволил себе лишь короткое сожаление.

В этот момент один из помощников привёл Пань Сюэляна и обратился к Гу Чанцзиню:

— Господин Гу, судно готово.

Гу Чанцзинь вынул из-за пояса короткий кинжал, острый, словно режущий железо, и протянул Пань Сюэляну:

— Боитесь?

— Не боюсь, — ответил Пань Сюэлян. В ясных глазах отражалось полное доверие к Гу Чанцзиню. — Я верю господину Гу!

Гу Чанцзинь слегка кивнул, помог закрепить на нём доспех и сказал:

— Действуйте по обстоятельствам. Цзяо Фэн этой ночью обязательно появится.

***

Боевой корабль медленно отошёл от берега. Волны били в борт, вздымая серебристые брызги. Достигнув голого скалистого островка, лишённого растительности, судно остановилось и укрылось в тени за его каменными выступами.

Гу Чанцзинь стоял на носу. Полы одежды трепал морской ветер, а в глубине взгляда скрывалась острая решимость. Пань Сюэлян стоял позади, сердце билось, как барабан, но ни звука не сорвалось с губ.

Спустя некоторое время всё ближе стал доноситься глухой рокот, разрезающий воду. Один за другим прочные корабли проходили вдоль берега острова. Шум волн гремел со всех сторон, и в нём едва различимо скрывались обрывки смеха и разговоров.

Понимая, кто находится на тех судах, Пань Сюэлян невольно затаил дыхание.

Когда впереди море вновь успокоилось, раздался голос Гу Чанцзиня:

— В путь.

Ночное море было темнее самого неба. Никто не знал, сколько времени прошло, когда впереди вдруг показались два корабля. На мачте одного развевалось знамя с изображением драконьей головы. Это были суда под началом Водяного Дракона.

Гу Чанцзинь уже собирался приказать спустить малую лодку, как один из бойцов роты отборной стражи сказал:

— Господин, сюда кто-то направляется.

Гу Чанцзинь вгляделся и увидел: по освещённой серебряным светом морской глади скользит небольшая лодка, быстро приближаясь. В ней было всего трое человек. Один из них был одет в тёмно-красный короткий халат, волосы перехвачены красной повязкой. Человек стоял, заложив руки за спину. В чертах читалась закалённость, рожденная среди клинков и сражений. 

Когда лодка подошла вплотную, гость легко ступил на борт и обратился к Гу Чанцзиню:

— Вы ли господин Гу?

— Это я, — ответил Гу Чанцзинь. — Вы Пань Хунфэн, или вас называть Цзяо Фэн?

Пань Хунфэн подняла взгляд, внимательно посмотрела и усмехнулась:

— Господину не нужно меня испытывать. Все эти годы именно я передавала вести в гарнизонное управление. Если бы я не была Пань Хунфэн из Великой Инь, разве пришла бы сюда, получив ваше устное послание?

Гу Чанцзинь едва заметно приподнял уголок губ:

— В таком случае я, как правый заместитель главного цензора и тайный надзорный посланник Великой Инь, предлагаю госпоже Фэн перейти на службу двору. Согласитесь ли вы?

Пань Хунфэн не ответила сразу. Указав на стоящие рядом корабли, она сказала:

— На тех двух судах немало людей, которых когда-то Водяной Дракон увёл на остров Сыфан и силой заставил стать морскими разбойниками. Благодаря их помощи мне удалось убить Водяного Дракона и занять его место. Раз господин действует от имени двора и склоняет к покорности, прошу разъяснить: если мы примем предложение, будут ли с меня и моих людей сняты прежние обвинения?

— Если нынешний поход на остров Сыфан завершится успешно, это станет великой заслугой, — серьёзно ответил Гу Чанцзинь. — В таком случае не только забудут о прошлых делах, но и вознаградят. К тому же госпожа Фэн все эти годы передавала вести генералу Ляну. Государь мудр — он не обделит вас и ваших людей.

Пань Хунфэн не ответила. Некоторое время молчала, затем взгляд скользнул мимо Гу Чанцзиня и остановился на Пань Сюэляне.

Когда она поднималась на судно, уже заметила его. Сколько бы лет ни прошло, мать всегда узнает собственного ребёнка с первого взгляда.

Черты Пань Хунфэн отличались резкостью, но в тот миг, когда взгляд обратился к Пань Сюэляну, в них невольно появилась мягкость.

— Слышала, тебя прежде заключили в темницу за мошенничество на столичном экзамене. Это правда? — спросила она.

Пань Сюэлян поднял глаза. В тот миг, когда взгляды встретились, сердце болезненно сжалось. Перед ним стояла родная мать — женщина, родившая его в шестнадцать лет и исчезнувшая более чем на двадцать лет после того, как её увели морские разбойники.

По счёту ей было лишь сорок с лишним, но лицо казалось постаревшим, словно у пожилой женщины. За эти годы на острове Сыфан Пань Хунфэн, должно быть, перенесла немало страданий.

— Да… — ответил Пань Сюэлян. — Но я не совершал обмана. Меня спас господин Гу. Он держит слово… прошу… госпожа Фэн, доверьтесь господину Гу, помогите Великой Инь, помогите Янчжоу.

— Если обмана не было, значит, в это дело ты оказался втянут из-за меня, — Пань Хунфэн улыбнулась и, расправив плечи, сказала: — Я ведь тоже родом из Янчжоу Великой Инь! Как же не помочь? Господин Гу, прошу, следуйте за мной на остров Сыфан!

***

Луна поднялась над дорогами города, и тысячи искр рассыпались, словно дождь.

Грохот пушек раздавался один за другим; издали казалось, будто из глубин моря вырывается пламя, устремляясь к небу.

Когда разгорелась битва, гул донёсся даже до внутреннего города. Жун Шу к тому времени уже укрылась в храме у подножия стены.

Лу Шии, держа медный гонг, с грохотом ударил в него и закричал:

— Морские разбойники штурмуют город! Прячьтесь! Кто не боится смерти — за мной, будем биться! Не забывайте: Янчжоу — это Великая Инь, это наш общий город!

Залпы, только что потрясшие сердца, вырвали из задумчивости людей, занятых разгадыванием загадок. Услышав крик Лу Шии, толпа быстро пришла в себя.

Люди, словно вспугнутые птицы, в панике разбежались, спеша к своим домам. Оставались и те, у кого хватало смелости. Схватив подручное оружие, они последовали за Лу Шии и выбежали за городскую стену. Среди них были крепкие, широкоплечие мужчины, праздные бездельники, привыкшие к петушиным боям и уличным развлечениям, а также оборванные, исхудавшие до костей мальчишки-нищие.

Го Цзю-нян, с серьёзным лицом, сказала Жун Шу:

— Возвращаться в усадьбу нельзя. Нынешней ночью морские разбойники явно пришли подготовленными. Если стена падёт, такие места, как усадьба, первыми окажутся под ударом.

Янчжоу — богатый город, и значительная часть южных богатств сосредоточена именно здесь.

В домах состоятельных людей, конечно, есть охрана, но сколько бы ни было стражи, ей не устоять против морских разбойников с огнестрельными ружьями. Люди с острова Сыфан давно славятся своей жестокостью — грабят, жгут и убивают без пощады. Оставаться в усадьбе для Жун Шу было бы лишь опаснее. Она это прекрасно понимала.

— Я заготовила немало лекарств на случай беды. Нужно сначала распорядиться, чтобы их доставили сюда, — стиснув зубы, сказала Жун Шу и бросила взгляд на кормилицу Чжан, которая, обессилев, не могла даже открыть глаза. — С генералом Ляном, господином Гу и господином Лю морские разбойники с острова Сыфан не прорвутся во внутренний город. Здесь мне ничто не угрожает. Тётушка Го, возвращайся в «Весеннюю Луну», устрой там девушек и заодно забери с собой кормилицу Чжан.

В прошлой жизни, когда морские разбойники внезапно напали, Янчжоу не был готов, и всё же Гу Чанцзиню с людьми удалось удержать город и не допустить врага во внутренние стены. Теперь, когда предупреждение прозвучало заранее, город тем более должен устоять.

Жун Шу невольно перевела взгляд на стоявших рядом Чжуйюня и Ци Синя.

Когда оба явились с людьми и плотным кольцом окружили Жун Шу, сердце её на миг дрогнуло от испуга. Лишь позже стало ясно — оба действовали по приказу Гу Чанцзиня, чтобы защитить. Чжуйюня Жун Шу уже знала, а вот евнуха Ци Синя видела впервые.

Нога её была вывихнута. Пока Жун Шу торопилась к внутреннему городу, боль почти не ощущалась. Но стоило оказаться у храма, как пронзительная ломота вспыхнула с новой силой, и холодный пот выступил на лбу.

Жун Шу подняла руку, вытерла выступивший пот, немного перевела дыхание и ровно сказала:

— Лекарства от ран находятся в аптеке, записанной на имя моей матери. Не могли бы вы послать людей за ними? Если морские разбойники нападут на Янчжоу, раненых будет немало — и среди воинов, и среди мирных жителей. Здесь у храма как раз можно устроить место для перевязки.

Чжуйюнь изначально собирался отвести Жун Шу в восемнадцатый дом на улице Пиннань. Там были предусмотрены тайные механизмы и скрытая комната — даже при нападении врага опасности не возникнет.

Однако, услышав слова Жун Шу, Чжуйюнь понял — девушка не уйдёт отсюда. Тех, кого поручено защищать, он, Чанцзи и Хэнпин не покинут ни на шаг, пока живы.

Подумав, Чжуйюнь сказал:

— Госпожа говорит разумно. Храм стоит у самой стены — место подходящее, чтобы ухаживать за ранеными. Я останусь здесь и помогу госпоже. А евнух Ци Синь пусть отправит людей за лекарствами, согласны?

Ци Синь взглянул на Чжуйюня, затем на Жун Шу и кивнул:

— Сию же минуту отправляюсь.

Евнух вместе с Ло Янь вышел из храма. Пройдя немного, Ци Синь внезапно услышал глухой грохот — где-то у подножия старой городской стены прогремел взрыв. Лицо Ци Синя сразу помрачнело, и он обратился к одному из воинов роты отборной стражи:

— Разве не сказано было, что весь порох Уриды уничтожен?

Тот тоже не знал ответа и, нахмурившись, произнёс:

— Порох и огнестрельное оружие на тех расписных лодках были полностью обезврежены.

Едва слова прозвучали, впереди поднялся шум. Лу Шии с несколькими стражниками спешно возвращался из внешнего города.

Ци Синь поспешил преградить путь и спросил:

— Господин Лу, что там произошло?

Лу Шии, тяжело дыша, ответил:

— Урида, будь он проклят, заложил взрывчатку в колесницу госпожи Ляо! Ту только что разнесло взрывом! Неизвестно, находилась ли госпожа внутри — я спешу туда, нужно спасать людей!

Ци Синь замер. Госпожа Ляо, по имени Фань Цзиньшу, приходилась старшему министру племянницей. Она славилась мастерством письма — почерк других людей подделывала так искусно, что невозможно было отличить подлинник от копии. Письмо, отправленное из Янчжоу в столицу, было написано именно её рукой.

Посторонние могли не знать, но Ци Синь и Лю Юань были осведомлены: последние годы Фань Цзиньшу тайно собирала доказательства сговора Ляо Жао с врагом.

Однако Ляо Жао действовал слишком осторожно, и, не имея иного выхода, Фань Цзиньшу подделала то письмо, совместно со старшим министром устроив дело о мошенничестве на столичном экзамене.

Перед отъездом в Янчжоу старший министр велел передать госпоже Ляо послание — прекратить расследование и немедленно возвращаться в столицу.

Сердце Ци Синя тяжело сжалось, пальцы сами собой стиснулись в кулаки.

***

В тот самый миг, когда раздался взрыв, в отдельной комнате «Дома великолепия» вдруг прозвучал зловещий смех. Урида, связанный по рукам и ногам, был весь в крови. Светлая одежда пропиталась алым, в боку зияла рана, из которой непрерывно сочилась кровь. Не сводя глаз с Ляо Жао, он холодно произнёс:

— Господин Ляо, знаете ли вы, где именно сейчас взорвалась эта взрывчатка?

Когда Лю Юань с людьми из роты отборной стражи плотным кольцом окружил постоялый двор «Дом великолепия», Урида сразу понял — он попал в ловушку, устроенную Ляо Жао и Лю Юанем, чтобы выманить его наружу.

Урида всегда был самоуверен и считал, что проникновение в Янчжоу пройдёт безупречно, но не ожидал, что каждый шаг уже просчитан другими. Осознав, что пути к спасению нет, а старая вражда наложилась на новую, он вспыхнул яростью и всей душой возненавидел Ляо Жао.

Ляо Жао уже собирался выйти, но, услышав эти слова, резко обернулся и молча уставился на Уридy. Тот сплюнул кровь, усмехнулся и, не желая тянуть время, хрипло рассмеялся:

— Хе-хе… ведь это ты…

Однако Лю Юань не дал ему договорить. Взмахнув рукой, он метнул чашку — та плотно прижалась к губам Уриды, лишая его возможности продолжить. Слова оборвались на полуслове. Урида, охваченный злобой, заизвивался, словно скрюченный червь, отчаянно пытаясь вырваться. Но как ни бился пленник, рука Лю Юаня, удерживавшая чашку, оставалась неподвижной.

Плечо Лю Юаня было ранено, алый чиновничий халат потемнел от крови. Однако, словно не чувствуя боли, он даже слегка улыбнулся побледневшими губами и мягко произнёс, обращаясь к Ляо Жао:

— Здесь я всё улажу. Урида пришёл подготовленным. Прошу вас немедля отправиться к генералу Ляну. Сегодня Янчжоу не должен пасть.

Ляо Жао будто не услышал ни слова. Широкими шагами приблизившись, чиновник вырвал чашку изо рта Уриды, схватил того за горло и, заставив поднять голову, резко сказал:

— Что значит «это ты»? Говори!