В третью стражу ночи, в час, когда всё погружено в тишину и люди крепко спят, в заднем дворе главного приёмного зала рода Шэнь внезапно вспыхнуло пламя.

Чжуйюнь торопливо вошёл и доложил Гу Чанцзиню:

— Господин, наблюдатели у поместья Шэнь сообщают: внутри пожар. Прикажете направить ещё людей?

— Пожар? — Гу Чанцзинь нахмурился. После короткого раздумья он ответил: — Не нужно. Она всё просчитала. До человеческих жертв не дойдёт.

Стоявший рядом Чанцзи сплюнул:

— По-моему, этот Шэнь Чжи — просто неблагодарная змея, кормящаяся за счёт других. Сжечь бы его — и делу конец.

***

Этой ночью Шэнь Чжи пережил настоящий удар.

Когда слуги забарабанили в дверь с криком, что в главном приёмном зале рода Шэнь пожар, он крепко спал. С трудом открыв глаза и услышав суматоху снаружи, он в панике вскочил с постели и, пошатываясь, выбежал.

В голове будто лежал свинцовый груз, шаги путались. Стоило ему увидеть пламя за окном, как нога подвернулась, и он едва не упал.

Не обращая внимания на резкую боль, Шэнь Чжи даже не успел накинуть верхнюю одежду — почти бегом бросился в кабинет, снял со стены картину, запустил механизм и сунул руку в тайник, пока пальцы не нащупали кольцо размером с медную монету.

Холод от металла заставил его вздрогнуть. Обычно он не терял самообладания так легко.

И в этот миг задержка заставила его насторожиться.

Нет. Если бы огонь был таким, как показалось сначала, сейчас здесь стояли бы густые клубы дыма. Но он чувствовал лишь слабый запах гари.

Сдерживая сильное головокружение, Шэнь Чжи выглянул в окно, убрал руку из тайника, сделал несколько шагов и резко распахнул оконную створку.

Раздался треск — горящая ветка павловнии упала, задев оконную раму.

Пожар действительно был, но не в здании: горели деревья, посаженные перед спальней и кабинетом.

Высокие кроны уже были охвачены пламенем, и огонь взмывал вверх, создавая пугающее зрелище. Однако деревья находились на расстоянии, и огонь не мог перекинуться на постройки в ближайшее время.

Языки пламени отражались в глазах и словно разрастались. Шэнь Чжи тряхнул головой, несколько раз сильно хлопнул себя по лицу. Когда он снова открыл глаза, огонь будто стал меньше.

Слуги всё прибывали, врываясь во двор с вёдрами воды. Мужчина обернулся, быстро закрыл тайник, повесил картину на место и, поддерживая голову, вышел из кабинета. Его шаги за дверью постепенно удалялись.

Из тени медленно поднялась фигура и посмотрела на картину на деревянной стене.

Усадьба Шэнь была не в первый раз охвачена пожаром. Слуги действовали слаженно: они носили воду и тушили пламя, и под руководством управляющего Цзяна к рассвету огонь наконец был потушен.

Вокруг главного приёмного зала и позади него было высажено больше двадцати стройных, раскидистых, как шатры, павловний. Горели те деревья, что росли у окон спальни и кабинета.

Управляющий Цзян вытер пот со лба. В суматохе он уже не мог вспомнить, какой именно слуга прибежал с вестью о пожаре в главном приёмном зале.

Тот человек уверял, что огонь вот-вот уничтожит всё здание, торопил так, будто гнал его сам призрак, и тогда он едва не лишился рассудка от страха. Теперь же, при взгляде на происходящее, это оказалось лишь ложной тревогой.

Шэнь Чжи окончательно выдохнул с облегчением только тогда, когда огонь был потушен. Неясно, то ли он ночью простудился, то ли надышался дыма, но сейчас голова болела всё сильнее.

Увидев его бледный вид, управляющий Цзян сказал:

— Господин, лучше отдохните в другом дворе. Здесь я всё проконтролирую. Когда рассветёт, прикажу выкопать сгоревшие павловнии и посадить новые.

Шэнь Чжи кивнул, затем, что-то вспомнив, окинул взглядом двор и спросил:

— Где Чжао-чжао?

До павильона Иланьчжу отсюда было примерно два чайных перехода. При такой суматохе она, вероятно, уже знала о происходящем.

Управляющий Цзян ответил:

— Госпожа сначала собиралась идти к главному приёмному залу рода Шэнь. Но я испугался, что пожар может выйти из-под контроля и навредить госпоже, поэтому уговорил её вернуться в павильон Иланьчжу и ждать. Господин может не беспокоиться — я уже отправил ей сообщение.

Выслушав, Шэнь Чжи лишь коротко кивнул.

После такой сцены даже он сам был напуган — неудивительно, если племянница тоже испугалась. Так даже лучше, что не пришла.

— Заприте двери кабинета и спальни. Я пойду отдохну в павильоне Сянъюнь на пару ночей.

Павильон Сянъюнь был одним из гостевых дворов усадьбы Шэнь, предназначенным для приёма почётных гостей и постоянно содержался в порядке.

Головная боль усиливалась, и в павильоне Сянъюнь Шэнь Чжи провалился в тяжёлый сон до самого вечера. 

Проснувшись, он не почувствовал облегчения — напротив, сознание оставалось затуманенным. Однако, не желая откладывать дела, Шэнь Чжи, превозмогая недомогание, вернулся в главный приёмный зал рода Шэнь.

Во дворе уже появились ямы — следы от выкорчеванных обгоревших деревьев.

Шэнь Чжи быстрым шагом вошёл в кабинет, снова запустил механизм и нащупал в тайнике медное кольцо. Бросив взгляд на плотно закрытые двери и окна, он с силой повернул кольцо. В тишине комнаты раздался сухой, скрипящий звук.

Вскоре деревянная стена, на которой висела картина, медленно отошла в сторону, открывая узкий тесный тайник.

Шэнь Чжи стремительно вошёл внутрь.

В этой тайной комнате мог находиться только один человек. Внутри были лишь три стены из глины с выдолбленными нишами. Сейчас в этих нишах лежали две бухгалтерские книги и несколько писем.

Шэнь Чжи поднял книги и письма, бегло пролистал их и, не заметив ничего подозрительного, вернул всё на место, после чего вышел из тайной комнаты.

Повернув медное кольцо, он вернул деревянную стену в исходное положение.

Шэнь Чжи остался стоять перед стеной и медленно оглядел каждый угол кабинета. Спустя долгое время он тихо выдохнул.

***

Павильон Иланьчжу.

При свете колеблющегося свечного пламени в кабинете стояли две фигуры.

Ло Янь молча перетирала тушь.

— Госпожа, — произнесла Ло Янь, — как только господин Шэнь очнулся, первым делом он отправился в кабинет. Пробыл там меньше четверти часа, затем снова ушёл в павильон Сянъюнь и даже позвал лекаря, сказав, что у него приступ головной боли.

— Он просто заподозрил неладное из-за пожара в главном приёмном зале. А теперь, убедившись, что книги и письма в порядке, естественно, успокоился.

Жун Шу, опираясь на память, по строчке восстанавливала содержание тех писем и продолжала:

— Господин Шэнь много лет управляет делами семьи Шэнь и уверен, что всё находится под его контролем. Поэтому, убедившись, что в кабинете всё в порядке, он больше не станет сомневаться.

Шэнь Чжи и Ло Янь хорошо понимали Жун Шу, но и она не хуже понимала их.

Шэнь Чжи всегда действовал крайне осторожно. Очнувшись, он непременно вернулся бы проверить кабинет ещё раз. Жун Шу не осмелилась задерживаться в кабинете ни на мгновение дольше необходимого: она быстро просмотрела письма и позволила Ло Янь вывести её.

В тайной комнате находились лишь две бухгалтерские книги и четыре письма. Судя по оттенку чернил, письма приходили с интервалом в несколько лет. Самое новое, вероятно, было написано меньше полугода назад.

Содержание писем было крайне скупым — в каждом всего несколько строк. В последнем письме было лишь две фразы:

Фуцзянь. Купить товар, используя его руки.

Внизу подпись: Господин.

Жун Шу взяла лист, ещё раз внимательно посмотрела на него, высушила чернила и убрала в конверт.

Эти четыре письма она могла понять лишь частично. Остальные три — каждый иероглиф был ей знаком, но смысл оставался неясным.

Например, в самом старом письме было всего одно выражение и дата:

Сделка заключена, тридцать седьмой год эпохи Цзяньдэ, пятое число пятого месяца.

«Сделка заключена?»

«Значит ли это, что двое заключили договор? И если да — по какой причине он был заключён?»

Это было единственное письмо, где была указана дата. Тридцать седьмой год эпохи Цзяньдэ соответствовал первому году эпохи Цзяю, то есть году, когда император Цзяю взошёл на трон.

Было ещё одно письмо — ещё более странное. В нём содержался всего один иероглиф: «сменить».

«Сменить?»

«Что именно сменить?»

Чем дальше Жун Шу читала, тем сильнее сгущались сомнения. Кто же на самом деле этот «господин», ведущий переписку с её дядей?

По этим письмам складывалось ощущение: тон этого человека больше похож на отдающий приказ, чем на речь сообщника.

— Внутри ещё две бухгалтерские книги. Сегодня я снова должна найти возможность туда попасть, — Жун Шу отложила кисть и обратилась к Лю Пин, которая привычно держалась в тени. — Прошу госпожу Лю передать эти письма господину Гу. Возможно, после прочтения у него появятся зацепки.

Лю Пин шагнула вперёд, взяла письма и молча удалилась.

Ло Янь, увидев усталое лицо Жун Шу, с болью в голосе сказала:

— Госпожа, отдохните немного. Вы не сомкнули глаз всю ночь.

Мало того что не спала — она ещё и надышалась дымом в кабинете. Её тело только недавно оправилось после болезни, к тому же она не была обучена боевым искусствам. Ло Янь действительно переживала, что со здоровьем госпожи может случиться беда.

Жун Шу покачала головой:

— То благовоние способно удерживать дядю в сонном состоянии всего на два-три дня. Эти недомогания ещё можно объяснить усталостью от дороги. Но если затянется дольше — он начнёт подозревать. Сегодня нужно выяснить, что именно записано в тех книгах.

Ло Янь не могла понять ни этого постоянного чувства нависшей опасности, ни спешки Жун Шу. 

Многое в этой жизни уже пошло не так, как в прошлой.

Сюй Лиэр и Пан Сюэлян не погибли, а в Ячжоу всё завершилось победой. Но значит ли это, что дело об опале и лишении титулов, которое в прежней жизни произошло более чем через год, теперь может случиться раньше?

Сейчас именно Шэнь Чжи был единственной точкой прорыва. Нельзя было терять ни мгновения — истину нужно было узнать как можно быстрее.

Жун Шу рассчитала время и, взяв несколько рукописей своего деда по материнской линии, направилась в главный приёмный зал рода Шэнь.

Вчерашний пожар был её ставкой на то, что в момент опасности Шэнь Чжи в первую очередь бросится спасать самые важные секретные документы. 

Хотя горели только деревья, и после поджога Ло Янь сразу же позвала людей тушить огонь, это всё равно была крайне рискованная игра. Одно неверное действие — и всё в кабинете могло быть уничтожено огнём, а сама Жун Шу получила бы ранения.

Возле кабинета уже посадили новые деревья. Управляющий Цзян как раз утрамбовывал землю у свежих посадок, когда увидел Жун Шу со стопкой книг.

— Госпожа, люди только закончили посадку. Здесь сейчас беспорядок. Может, вам лучше прийти завтра, когда всё приведут в порядок?

— Ничего страшного, господин Цзян, не беспокойтесь обо мне, — спокойно ответила Жун Шу. — Я возьму несколько буддийских книг и сразу уйду.

В обычное время посторонних в кабинет не пускали, но управляющий Цзян был старым слугой поместья Шэнь и видел, как Жун Шу росла с детства. Увидев её бледное лицо и растерянный вид, он без лишних слов открыл замок.

Жун Шу вошла в кабинет «выбрать книги», Ло Янь осталась снаружи на страже.

В кабинете не было открытых окон, внутри стояла кромешная темнота. Жун Шу с фонарём подошла к деревянной стене и привычно запустила механизм, извлекла из тайника бухгалтерские книги и при слабом свете быстро принялась их просматривать.

В книгах учета были отмечены десятки денежных переводов — в Шаньдун, Фуцзянь, Ляодун и столицу.

Снова эти же места.

Жун Шу на мгновение заколебалась: стоит ли забирать обе книги с собой? Письма можно запомнить и переписать заново, но бухгалтерские книги запомнить куда сложнее. Пока она раздумывала, снаружи раздались три лёгких стука в дверь.

Это был условный знак между ней и Ло Янь — если кто-то приходит, нужно трижды тихо постучать.

Пришёл Шэнь Чжи.

Ло Янь никак не ожидала, что Шэнь Чжи, побывав здесь час назад, придёт снова.

Благовоние «сновидческого забвения», которое вчера было подожжено в его комнате, дал ей слуга господина Гу по имени Чжуйюнь. Считалось, что оно вызывает помутнение сознания и спутанность мыслей.

По словам Чжуйюня, после полубессонной ночи под действием этого благовония Шэнь Чжи должен был оставаться в заторможенном состоянии как минимум два-три дня.

Как же он смог прийти в кабинет уже во второй раз за день?

На самом деле Шэнь Чжи и правда чувствовал себя плохо, но, несмотря на это, ему не давало покоя беспокойство за бухгалтерские книги и письма, поэтому он вернулся.

Только он прошёл через лунные ворота, как Ло Янь громко окликнула:

— Старший господин!

Ло Янь была родом из уезда Даньчжу, и Шэнь Чжи всегда относился к ней с уважением. Услышав её слова, он посмотрел на неё и с некоторым сомнением спросил: 

— Госпожа Ло, почему вы здесь?

— Вчера госпожа сильно перепугалась. Боялась, что ночью её будут мучить кошмары, поэтому пришла выбрать несколько буддийских сутр и хотела сыграть пару мелодий для успокоения, — ответила Ло Янь.

Шэнь Чжи слегка нахмурился и быстро прошёл по галерее, входя в кабинет.

Внутри горели две настенные лампы. Жун Шу стояла на низкой табуретке и тянулась за книгой по буддизму.

Увидев Шэнь Чжи, она удивлённо позвала:

— Дядя, господин Чэнь сказал, что вы нездоровы и эти два дня будете отдыхать в павильоне Сянъюнь. Я как раз думала завтра навестить вас там.

Она спрыгнула с табурета и подошла с фонарём, с обеспокоенным видом спросив:

— Вам лучше?

Шэнь Чжи опустил взгляд на две буддийские книги в её руках, затем на место, где она только что стояла. Подойдя, он снял с верхней полки одну из книг и сказал:

— Уже лучше. В эти дни в кабинете идёт ремонт. Тебе лучше сюда не приходить, чтобы не столкнуться с рабочими и не пострадать по их неосторожности. 

— Я возьму несколько сутр и уйду. Завтра ещё нужно к лекарю Моу — проведать кормилицу Чжан. Сегодня хочется спокойно выспаться, — спокойно ответила Жун Шу.

Её лицо выглядело не лучше его собственного. Шэнь Чжи, вспомнив слова Ло Янь, тихо вздохнул:

— Вчера на галерее ветром сбило два фонаря, они упали на дерево — из-за этого и начался пожар. Огонь был небольшой, сгорело лишь несколько павловний. Не бойся. Позже пусть приготовят успокаивающее снадобье, выпьешь и отдохнёшь. У тебя с каждым годом всё слабее нервы. После возвращения я слышал от управляющего Цзяна, что во время нападения морских разбойников ты хлопотала по всему городу, заботясь о людях. Теперь среди женщин о тебе говорят как о героине. 

Сказав это, он вдруг вспомнил, как полмесяца назад племянницу едва не похитили остатки разбойников, и в голосе появилась мягкость:

— Когда-то давно, когда я ездил в Цинчжоу, меня тоже ограбили морские разбойники, переодетые рыбаками. Тогда мне помогли несколько командиров гарнизона, иначе я бы не выбрался.

Морские разбойники были жестоки и беспощадны. Если бы не необходимость закупки огнестрельного оружия, Шэнь Чжи бы никогда не связался с Водяным Драконом. К счастью, тот уже умер, и всё это осталось в прошлом.

Жун Шу сжала в руках буддийскую книгу и с лёгкой улыбкой спросила:

— Дядя, ты тогда ездил в Цинчжоу по соляным делам?

— Не совсем так. По дороге за солью я просто сделал крюк в Цинчжоу, чтобы повидаться с одним старым знакомым, — сказал Шэнь Чжи и махнул рукой. — Раз уж нашла буддийские сутры, возвращайся и отдохни. Поскольку кормилицы Чжан больше нет рядом, через пару дней я приставлю к тебе человека, который будет помогать в Павильоне Иланьчжу.

При этих словах в груди у Шэнь Чжи снова потяжелело. Кормилица Чжан без сознания, а генерал Лян жив и здоров. И ещё неизвестно, как всё это объяснять уездной госпоже.

По дороге обратно в Павильон Иланьчжу Жун Шу вновь и вновь прокручивала в голове его слова — Цинчжоу, гарнизон, старый знакомый.

Дом Чэнъань-хоу.

Фуцзянь, Шаньдун, Ляодун и столица.

Жун Шу вдруг резко остановилась. Сердце сильно и тяжело ударило в груди. Она поняла, какая связь существует между этими местами и домом Чэнъань-хоу.

— Госпожа!

В этот момент к ней быстро подошла худощавая фигура и торопливо произнесла:

— Господин Гу просит вас завтра встретиться на улице Пиннань. Он говорит, что знает, что именно за «товар» упоминается в тех письмах.