— Вы же просили спасти вас? Разве не вы сами пришли ко мне, сжимая эту бумажку с надписью: «Спаси меня, Чед»? — допрашивал Киллингс Джейн, которая, умышленно или нет, продолжала настаивать на своем неведении.

— Я к вам пришла? — широко распахнув глаза, переспросила она.

Джейн нахмурилась так, словно ее терпение вот-вот лопнет от этого града вопросов. От нее упорно требовали ответов, хотя она уже сто раз повторила, что ничего не помнит.

Взбешенный ее поведением, Киллингс с грохотом ударил кулаком по столу. Чеканя каждый слог, он перешел в наступление:

— Ты сама ко мне приперлась! Как ты вообще нашла Уайт-Сэндс и как посмела просить о помощи, назвав настоящее имя Ноа — Чед?!

— Уайт-Сэндс? Ноа?

Да о чем он вообще говорит?

Джейн совершенно не испугалась. Она лишь непонимающе хлопала ресницами и склоняла голову набок.

Глядя на нее, Киллингс глубоко втянул воздух. Он смерил ее таким взглядом, словно думал: «Такую ведь даже не изобьешь». Но вскоре взял себя в руки и упрямо повторил:

— Послушай, откуда ты вообще узнала имя Чеда?

Эхом его словам лязгнула открывающаяся дверь. Предположив, что это вернулся агент Мондейл, Джейн не стала утруждать себя и оборачиваться. Не отводя взгляда, она продолжала пристально смотреть на Киллингса.

Однако приближающиеся шаги звучали иначе. Когда допросную покидал Мондейл, было слышно тихое шарканье резиновой подошвы о бетон. Сейчас же по комнате разносился резкий, элегантный стук каблуков классических туфель, неумолимо сокращающий дистанцию.

Еще до того, как она увидела вошедшего, по коже пробежали мурашки от одного только ощущения его присутствия. Если от Киллингса веяло лишь сквозняком, то сейчас потянуло ледяным холодом вечных снегов.

Пока Джейн инстинктивно потирала похолодевшую шею, на стальной стол легла темная тень. Чтобы увидеть, кому она принадлежит, девушка медленно подняла голову.

Высокий мужчина в абсолютно черных солнцезащитных очках угрожающе смотрел на нее сверху вниз. Элегантно откинув назад мягкие платиновые волосы, он произнес ленивым голосом:

— Своего имени не знаешь, а мое настоящее имя тебе известно?

Низкий голос, казалось, эхом отдающийся из бездонной пещеры, обрушился на Джейн. От этой мрачной ауры в горле мгновенно пересохло, и она тяжело сглотнула.

Мужчина в очках сделал едва заметный жест в сторону зеркала Гезелла. Дверь открылась, и вошел агент Мондейл. Он положил перед Джейн чистый лист бумаги и вложил ручку прямо в ее правую руку. Агент отступил, а незнакомец равнодушно бросил:

— Давай, напиши.

Когда Джейн растерянно посмотрела на него, не понимая, что происходит, он четко повторил:

— Напиши: «Save me, Chad».

Воздух в комнате, который до появления этого человека совсем не казался холодным, в одно мгновение заледенел. Мужчина не сыпал угрозами и не применял силу, но его аура внушала окружающим глухой, животный страх.

Это чувство не шло ни в какое сравнение с тем давлением, что исходило от Мондейла или Киллингса. Оно было мрачным, ледяным и абсолютно пустым.

Но даже под этим подавляющим весом Джейн изо всех сил старалась не съеживаться. Она намеренно вздернула подбородок и дерзко посмотрела мужчине в лицо.

— А мне вот тоже было интересно. Я умоляла о спасении, выпрашивала жизнь у кого-то, кого даже не знаю... Разве это вообще имеет смысл?

Ее пальцы обхватили ручку. С побелевшими от напряжения костяшками она с силой выводила каждую букву.

◀◀◀

Дело было на рассвете. Ранним утром белая песчаная буря укутала всё вокруг плотной пеленой.

Ветер дул с северо-запада. Прямо сквозь стену свирепого бурана приближался полноприводный автомобиль кремового цвета. Джип, поначалу казавшийся лишь крошечной точкой на горизонте, безжалостно рассекая барханы, несся прямо к убежищу Киллингса в пустыне.

— Это еще что? Что это такое?

От внезапного шума мотора, нарушившего утреннюю тишину, подчиненные Киллингса один за другим начали выскакивать из укрытий. Заметив с ревом мчащийся по пескам джип, они поспешно похватали оружие.

— Огонь!

Бах! Бах!

Бах, бах, бах!

Предупредительные выстрелы раздались со всех сторон одновременно, но джип, казалось, не ведал страха смерти. Поднимая в воздух шлейф белой пыли, он продолжал свой безудержный рывок.

Для незваного гостя, потерявшего всякий страх, пуля будет куда полезнее предупреждения.

Крепко прижав к плечам приклады автоматов, оснащенных дисковыми магазинами на 75 патронов, бойцы развернули стволы в сторону машины. Теперь это была уже не предупредительная пальба, а прицельный огонь на поражение.

Тра-та-та-та-та...

Бах, бах, бах!

Бах, бах!

Тра-та-та-та-та-та...

Разрывающие барабанные перепонки выстрелы и ослепляющие вспышки пламени сотрясли базу.

Не выдержав шквального обстрела, лобовое стекло в конце концов разлетелось вдребезги, а кузов превратился в изрешеченное металлическое месиво. Но даже в таком плачевном состоянии автомобиль остановился лишь тогда, когда все четыре колеса точно замерли на координатах 32.787234, -106.325719.

Прекратив стрельбу, люди Киллингса спешно заняли укрытия. Они ожидали, что машина вот-вот взлетит на воздух, но, к счастью, кроме шипения заглохшего двигателя, вокруг царила могильная тишина.

Достав бинокль, один из бойцов осмотрел джип, замерший метрах в тридцати от центрального здания.

— На водительском сиденье никого нет.

Судя по всему, этот дикий заезд был делом рук автопилота.

— Иди, разбуди Киллингса. Где тепловизор?

— Его нет.

— Тогда тащи хотя бы дрон.

— Есть!

Боец с биноклем, не покидая укрытия, взял на себя управление поднесенным дроном.

32.787234, -106.325719. Это были координаты тайного убежища Киллингса Хаффмана, о которых знала лишь малая часть синдиката. А значит, у того, кто ворвался сюда без приглашения, была четкая цель.

Зажужжали моторы компактного дрона. Поднявшись в воздух с тихим шелестом, напоминающим взмахи крыльев колибри, он тщательно облетел джип со всех сторон.

Они предполагали доставку взрывчатки, но никаких подозрительных предметов внутри не оказалось. Вместо бомбы на заднем сиденье валялась женщина без сознания. Никакого оружия при ней не было, из одежды — только темно-серая майка да шорты-карго.

Спутанные каштановые волосы спускались ниже лопаток. Кожа на лбу, носу и плечах была стерта до красноты. Сухие, потрескавшиеся губы. В целом она была смуглой, если не считать белую полоску на запястье — след от наручных часов.

Оператор дрона удивленно поднял бровь, разглядывая рельефную, крепко сбитую мускулатуру на миниатюрном теле незнакомки.

— Что стряслось? — раздался резкий голос хозяина базы, Киллингса Хаффмана.

— Киллингс!

Боец поспешно подбежал к боссу и показал трансляцию с камеры.

Киллингс какое-то время молча смотрел на застывшую, словно на фотографии, фигуру. Затем пнул разбросанные по земле пустые гильзы и босиком зашагал по песку к джипу. С каждым шагом мелкие песчинки четко обрисовывали свод его стопы.

— Проверь, жива ли.

По приказу Киллингса один из подчиненных просунул руку сквозь разбитое окно и проверил пульс. Реакция была слабой, но жизнь в ней еще теплилась. К счастью, кузов оказался пуленепробиваемым: если не считать нескольких мелких осколков стекла, вонзившихся в кожу, серьезных ранений не было.

— Оттащите девку в подвал и свяжите.

— Есть!

— А машина... видимо, шла на автопилоте. Проверьте записи, узнайте точку отправления и доложите.

— Понял!

Спустя некоторое время один из бойцов в панике окликнул босса:

— Киллингс! Эта штука была зажата у нее в кулаке.

Подчиненный протянул смятую бумажку.

— Что там?

— Вам стоит взглянуть самому. Похоже на какой-то код...

Киллингс развернул листок. Прямо посреди грязного обрывка, испачканного мутной водой и кровью, было наспех нацарапано короткое предложение.

«Save me, Chad.»

«Спаси меня?» — нахмурился Киллингс. «...Чед?» — от осознания у него перехватило дыхание.

Босс синдиката «Макбрайд» — Ноа Макбрайд. А настоящее имя Ноа — Чед. По ряду веских причин оно являлось строжайшим секретом, который никто не смел произносить вслух.

Лишь несколько политиков, знавших о прошлом Чеда, высокопоставленные чиновники из правительственных ведомств, а также ключевые фигуры Конституционно-демократической партии знали, что Чед — это Ноа, а Ноа — это босс Макбрайда.

Поэтому тот факт, что какая-то незнакомая девка заявилась к Киллингсу, правой руке босса, с запиской, в которой было указано это самое имя, означал одно: произошло нечто невообразимое и крайне серьезное.

По спине пробежал ледяной холодок. Сердце бешено заколотилось, а кадык нервно дернулся.

▶▶▶

Ручка затанцевала по чистой бумаге.

Джейн написала «Спаси меня, Чед», как велел мужчина в очках, аккуратно поставила точку и с легким стуком положила ручку на стол.

Внимательно изучив почерк, мужчина забрал у Киллингса ту самую грязную бумажку. Разгладив, он положил ее прямо над новым листком.

«Спаси меня, Чед.»

«Спаси меня, Чед.»