Мгновенно налившийся ствол затвердел. Обхватив его ладонью, он задвигал рукой вверх-вниз, неспешно смакуя ощущения.

— Ха-а, ха-а...

Хотя он прекрасно знал, что под кроватью лежит Джейн, его тяжелое, влажное дыхание вырывалось в тишину без малейшего стыда. А может, именно сознание того, что она внизу, и делало всё только острее.

Стоило ему провести большим пальцем по приоткрытой уретре, как каждая клеточка тела, изголодавшаяся по простым удовольствиям, мгновенно отозвалась. Медленно сочащуюся предсеменную жидкость он растер от головки до самого основания.

От быстрых, ритмичных движений мышцы на предплечье напряглись до предела. Влажный звук трения ладони о скользкую плоть стоял такой, словно кто-то на полную громкость врубил порно.

От мысли, что Джейн слышит это непотребство, его движения стали еще резче и быстрее. Спертое дыхание и влажные шлепки заполнили огромное пространство, где не было ничего, кроме кровати. Тело билось в тихой лихорадке, а это липкое, скользкое трение загоняло Чеда на самую вершину наслаждения.

Проклятье!..

Мысленно процедил Чед.

Если бы только Джейн не была Джейн.

Если бы она оказалась не Джейн, а обычной, заурядной женщиной.

Если бы она не пустила эту ненужную рябь по мертвой глади его покоя.

Если бы не мозолила глаза так навязчиво.

...Как бы всё было просто.

Тогда он бы взял её уже десятки раз.

Он не трогал её не потому, что уважал как личность. А исключительно ради самого себя. В его окаменевшем, выжженном сердце просто не было места для живого, теплого человеческого существа.

Всю свою жизнь Чед подчинил защите идеалов семьи Барон и безопасности родины, а не какой-то там девчонке, путающейся под ногами.

Но когда он подхватил рухнувшую на пол Джейн, в отчаянии молившую о спасении, внутри проросло незнакомое, совершенно чужеродное чувство, о котором он прежде и не подозревал.

Что будет со мной, если я признаю этот росток и дам ему расцвести?

Что станет с семьей Барон?

А как же Демократическая Конституционная партия? Синдикат Макбрайд?

Что будет со страной?

Долг, который он обязан был нести, давил на плечи. Пока он оставался Ноа Макбрайдом — тем, кем был всегда, — эта ноша была ему по силам. Но стоит ему поступиться принципами и снова стать обычным, уязвимым человеком, как он просто не выдержит этого веса.

И всё же в конце этих долгих размышлений перед глазами снова и снова вставало лицо умирающей Джейн. Заплывшие, измазанные слезами и кровью глаза, глубокий порез от лезвия и сочащаяся из него алая струя — эта картина намертво отпечаталась на сетчатке и оттуда ударила прямо в сердце.

Он отчаянно пытался понять, что двигало этой женщиной, которая даже на пороге смерти его не выдала. Кто ты такая? В чем твоя суть? Почему ты умоляла о жизни именно меня?

Ведь в тот момент её судьба находилась в руках Тиффани. В те секунды она должна была ползать на коленях перед этой стервой, а не перед ним.

Это чувство было смертельно опасным.

Но чем сильнее он давил на тормоза, приказывая себе остановиться, тем неукротимее оно становилось.

— ...Блядь!

Чем сильнее делались внутренние терзания, тем яростнее каменела его плоть. Пульсирующий в венах жар в один миг скопился в паху, и натянутые до предела нервы швырнули Чеда в эпицентр разрядки.

Вместе с глухим оргазмом из груди вырвался обжигающий, рваный выдох. В этом тяжелом дыхании с губ едва слышно сорвалось её имя. Густая белая сперма толчками ударила наружу, и пока тело содрогалось от первой, второй, а затем и третьей волны извержения, Чед мысленно брал Джейн.

И снова.

Чед брал Джейн.

Он проталкивал язык ей в рот, пожирая её изнутри. До синяков сжимал ладонями грудь, раздвигал бёдра и силой вколачивал себя в самую влажную и узкую щель на свете. Джейн била его, плача от боли. Но он, исступленно двигая тазом, вжимался в неё так, словно хотел раздавить.

Снова и снова, без остановки.

Пусть это происходило лишь в его воспаленном воображении, но физически они делили одно пространство.

Пол у кровати был усеян липкими каплями — следами соития, существовавшего лишь у него в голове. Воздух сделался тяжелым от терпкого запаха семени, а Чед, откинувшись на спину, какое-то время лежал без движения.

Хриплым, опустошенным голосом он велел системе погасить свет в ванной. По этому сигналу опустился черный занавес: импровизированное шоу подошло к концу. С надеждой, что единственный зритель остался доволен, Чед прикрыл глаза.

После томительной паузы Джейн наконец выползла из-под кровати. Стараясь не издать ни звука и нащупывая дорогу вслепую, она на ватных ногах пробиралась к двери.

Комната, погруженная во мрак.

Ночь, когда наружу вырвались первобытные инстинкты.

И всё же разум победил — на этом всё закончилось.

Чед, обнаженный, раскинувшись на белых простынях, приоткрыл глаза и молча смотрел вслед ускользающей фигуре.

* * *

Наступило утро. Пропустив завтрак, Джейн спустилась в столовую только к обеду. Ей хотелось запереться у себя до самого заката, но она сильно сомневалась, что выдержит очередной раунд нотаций от мисс Данбаррак.

Когда Джейн вошла в пустую столовую, на длинном столе на двенадцать персон был накрыт прибор на одного. Хоть время и близилось к полудню, порция для первого за день перекуса оказалась совсем скромной.

Джейн отодвинула стул и тяжело опустилась на сиденье. Проворочавшись всю ночь без сна, она подперла щеку рукой и бессмысленно уставилась в тарелку. Поскольку она потеряла память, в голове по идее должна была звенеть абсолютная пустота, но всё вышло ровно наоборот. И всё из-за имени, которое один больной ублюдок выстанывал прошлой ночью.

— Джейн!..

— Ха-а, Джейн...

Это сбивало с толку, злило и было невероятно мерзко.

«А с чего ты взяла, что будешь делать это со мной? Я же сказал, ты не в моем вкусе».

Он ведь заявлял это с такой железобетонной уверенностью.

«Я ведь тот еще ублюдок, так что вполне могу. Запомни это. Если я попытаюсь заставить тебя сделать что-то силой — стреляй не задумываясь».

Хотя, если подумать, он честно оставил ей лазейку. Но даже с учетом этой оговорки всё случившееся выбивало почву из-под ног.

Босс синдиката, серый кардинал Демократической Конституционной партии, потомок президента, которым восхищается вся страна — за ним наверняка бегают толпы женщин.

К тому же (хоть ей и жутко не хотелось этого признавать) Чед был дьявольски красив. Раньше у неё хватало смертельных проблем, чтобы не обращать на это внимания, но вчера ночью, когда он стоял перед зеркалом в полный рост... оторвать взгляд было физически невозможно. Джейн смотрела на него как завороженная, будто её взяли за горло, и покорно сдалась.

Идеальные пропорции и точеные черты лица складывались в подлинный шедевр мужской красоты. А вдобавок к этому он источал густые, первобытные феромоны хищника — ну и кто бы устоял перед таким искушением?

Находясь на самой вершине пищевой цепи, он мог получить кого угодно, в любое время и в любом месте. Чего ему не хватало, чтобы в одиночестве наяривать вручную? Да еще и хрипя её имя...

Он что, и правда поехавший?

Впрочем, не будь он сумасшедшим, не называл бы себя мертвецом, будучи живым.

Джейн рассеянно смотрела в окно на буйную зелень и вдруг покачала головой. Наверное, его бывшую звали Джейн. Имя-то было ходовым в конце двадцатого века, да и вообще оно заурядное. Может, он западает на женщин постарше...

В этот момент позади послышались шаги. Джейн даже оборачиваться не пришлось. Вес шага, темп, жесткий ритм — это как отпечатки пальцев, у каждого они свои.

— Слышал, вчера ты даже не поужинала и вырубилась пораньше.

Помяни черта.

— Чед.

Джейн кивнула с максимально независимым видом, будто они расстались пять минут назад за чашкой чая.

— И что у тебя за вид?

С тяжелым стуком подошв Чед подошел и опустился напротив.

— Я вчера немного побегала. Наверное, поэтому... слегка не в тонусе...

Джейн не смотрела ему в глаза. Если точнее — физически не могла поднять взгляд. Усиленно делая вид, что крайне заинтересована салфеткой, она промокнула губы и нервно почесала шею. Выглядело это донельзя фальшиво.

— Если есть вопросы, задавай прямо.

От этой фразы Джейн вскинула голову:

— Что?!

Она сама не заметила, как сорвалась на крик, и тогда Чед любезно уточнил:

— Ну так что, нашла в моей комнате то, что искала?

— А? — Её глаза округлились. — Откуда вы зна?.. Т-то есть нет! Гантели. Я за гантелями пришла...

— Спать на кровати положено сверху. А не под ней.

Уголки его губ медленно поползли вверх:

— Ха-а... а-ах?

Кровь в один миг отхлынула от её лица. Растерянный взгляд заметался по комнате.

— Ты так упорно доказывала, что у тебя нет никаких типажей, а тут вдруг память прорезалась? Довольно специфический вкус — вуайеризм. Когда я присылал тебе парней, ты строила из себя недотрогу, но теперь всё встало на свои места. В следующий раз я всё организую по высшему разряду.

— Чт-что... Что за бред?!

Джейн на секунду онемела, а затем, сжав кулаки, со стуком ударила по столешнице:

— О-откуда вы узнали?!

Этот маньяк прекрасно знал, что под кроватью человек, и всё равно устроил это шоу!

— Откуда вы узнали?!

— Что значит «откуда»? В комнате так разило мокрой псиной, что не учуять было невозможно. Если хотела поиграть в невидимку, в следующий раз хоть в душ сходи перед тем, как прятаться.

— П-подождите!

Сгорая от унижения, Джейн выставила вперед ладонь:

— Я не подглядывать туда полезла! Я правда просто хотела забрать гантели, но меня сморило...

— Ну да, ну да.

Чед смотрел на неё с откровенно издевательской ухмылкой, на которой аршинными буквами читалось: «Ага, расскажи мне тут».

— Я прекрасно понимаю, как это звучит! Но в жизни иногда происходят абсолютно нелогичные, дурацкие совпадения...

— Может, распорядиться насчет плотных штор? Всё-таки смотреть вживую куда более возбуждающе, чем просто греть уши.

— Тормозите! Чед, что за чушь вы несете!.. Э-это катастрофическое недоразумение!

Наслаждаясь её отчаянным писком, Чед довольно оскалился:

— Так я ровно об этом.

— О чем?!

— О том, что если прятаться по углам — не твой фетиш, то больше так не делай. Я готов показать тебе всё в нормальном режиме, только попроси.

Господи, за что?! И как теперь выкарабкаться из этого позора? От паники у Джейн едва не задымилась макушка.

— Чед.

Так. Срочно менять тему.

— А почему в вашей спальне нет окон?