— Если вам так хочется спать с кем-то — спите. Кто вам мешает? Это ведь даже не настоящий брак...

— Я же сказал: в моей жизни нет места лжи. Я политик, живущий за счет своего имиджа. Предлагаешь мне жениться и тут же пойти налево? Ты вообще соображаешь, что говоришь?

Для Джейн Брэмер был абсолютно чужим. Конечно, Чеда, Киллингса и агента Мондейла тоже нельзя было назвать близкими, но Брэмер — совсем иной случай. По сути, они видели друг друга всего второй раз в жизни. Джейн не понимала, где в его словах заканчивается правда и начинается ложь, а потому не знала, как реагировать.

Немного успокоившись, Брэмер взял Джейн за подбородок и прошептал ровным голосом:

— Образ любящего мужа подойдет идеально. А если поползут слухи, что у нас потрясающая совместимость в постели — будет еще лучше.

— Вы что, запали на меня? Только попробуйте прикоснуться. Я выстрелю не задумываясь.

Джейн провела ладонью по бедру. Под шелковым халатом, наброшенным поверх свадебного платья на время макияжа, четко угадывались очертания тяжелого пистолета Чеда.

Дав понять, что вооружена, Джейн свирепо уставилась на Брэмера, но тот лишь небрежно бросил:

— Детка.

— Д-детка?! — Джейн перекосило от отвращения.

— Я уже заказал себе бронированный шлем. С моей стороны подготовка идет полным ходом, так что жду не дождусь нашей фееричной первой брачной ночи.

— Думаете, я шучу?

Его бредни уже сидели у нее в печенках. Джейн решительно поднялась со стула; шелковый халат соскользнул с плеч, открывая элегантное и в то же время невероятно соблазнительное свадебное платье, которое Чед заказал специально для этого дня.

Взгляд Брэмера на мгновение задержался на ткани. С совершенно джентльменской улыбкой он отпустил непрошеный комплимент:

— Не зря говорят, что одежда красит человека. Весьма недурно.

— А я бы предпочла выглядеть в ваших глазах отвратительно.

— Джейн, я бы очень хотел, чтобы ты и вправду оказалась угрозой для Макбрайда или Демократической Конституционной партии.

Несмотря на загадочность этой фразы, Джейн не стала допытываться, что он имеет в виду. Она демонстративно проигнорировала его обжигающий взгляд и уже двинулась к выходу, как вдруг...

Рука Брэмера опустилась на ее обнаженное плечо. Слегка сжав пальцы, он произнес:

— ...Потому что тогда я рискну жизнью и сбегу вместе с тобой. Побег ради любви? Звучит весьма романтично.

Ошарашенная Джейн брезгливо сбросила его руку.

— Точно, вы на меня запали.

Она покачала головой, презрительно цокнула языком и добавила:

— Вы с Чедом в плохих отношениях, да?

Иначе с чего бы ему так откровенно издеваться над женщиной, находящейся под защитой его брата?

— Что за чушь? Где ты еще найдешь братьев, которые настолько преданы друг другу, что готовы поставить на кон собственную жизнь?

Вместо ответа Джейн с недоверием посмотрела на его отражение в зеркале, равнодушно открыла палетку и принялась выбирать оттенок.

Наблюдая за ней, Брэмер разорвал прозрачную упаковку одноразовой кисти для губ. С ослепительной, нежной улыбкой самого любящего жениха на свете он набрал помаду кораллово-розового цвета.

Повернув к себе лицо Джейн, он мягко нанес помаду на ее пухлые губы и тихо произнес:

— Видимо, ты не в курсе, но мой брат умер из-за меня.

От этого неожиданного признания глаза Джейн округлились.

— Раз уж мы становимся одной семьей, не рассказать ли тебе еще один забавный факт?

Джейн затаила дыхание.

— Тебе интересно? Вижу, что интересно.

С мерзкой усмешкой он принялся торговаться:

— Но ведь ничего не бывает бесплатно, верно? Какая же ты нахалка. Сама сказала, что мы не настоящие муж и жена.

Намек был предельно ясен: раз они чужие люди, за информацию придется платить.

— Чего вы хотите?

— Одной ночи?

Опять эти двусмысленности, сводящиеся к постели. Джейн это окончательно достало, и она отмахнулась:

— Мне не интересно.

Всем своим видом показывая, что разговор окончен, она приподняла подол платья. Но стоило ей развернуться к двери, как Брэмер снова перехватил ее запястье.

— Не верю.

— Я же сказала: мне не интересно.

— Даже если это слабость Чеда?

Слабость? А вот это уже интригует.

И в этот самый миг в дверь постучали. Голос снаружи сообщил, что зона для фотосессии готова.

Джейн выкрутила руку, высвобождаясь из хватки, и метнула в Брэмера яростный взгляд:

— Братская любовь, как же, черта с два...

Она зашагала к выходу, но Брэмер вновь ее остановил. Куда только испарилось его мерзкое выражение лица? Теперь он сиял самой теплой и искренней улыбкой на свете. Взяв руку Джейн, он бережно накрыл ее своей ладонью.

— Говорить буду я, а ты просто стой рядом и улыбайся. А если еще и посмотришь на меня влюбленным, полным обожания взглядом — будет вообще идеально.

С этими словами он распахнул дверь и галантно повел Джейн за собой. Брэмер, уверенно шагающий к трибунам перед прессой, носил настолько толстую, непроницаемую публичную маску, что прочесть его истинные эмоции было физически невозможно.

* * *

Пока внизу шла съемка церемонии для СМИ, на крыше небоскреба «Барон» их уже дожидался вертолет.

Джейн, так и не переодевшись, поднялась на вертолетную площадку прямо в свадебном платье. Там ее ждал Чед — родной брат жениха, чьего имени даже не было в списке гостей.

— Садись.

— Спасибо.

Джейн наступила на подножку и забралась в салон. Они устроились на заднем сиденье плечом к плечу. Надев шумоподавляющие наушники, оба отвернулись к окнам; весь полет до дома прошел в глухом молчании.

Чед, лично вызвавшийся ее сопровождать, из вертолета выходить не стал — ему требовалось уладить еще какие-то дела. Джейн, уверенная, что в дом они войдут вместе, выбралась наружу и в недоумении обернулась.

— Вы не зайдете?

Вместо ответа Чед перекинулся парой слов с Киллингсом, сидевшим впереди. Затем, посмотрев на Джейн сквозь открытую дверь, просто поставил перед фактом: он вернется через три дня.

— Нам нужно поговорить! Выйдите на минутку! — изо всех сил закричала Джейн, пытаясь перекрыть грохот винтов.

Чед жестом велел ей сесть обратно, а пилоту Киму и Киллингсу приказал на пару минут покинуть кабину.

Как только они остались одни, Джейн снова надела гарнитуру — без нее разговаривать в таком шуме было нереально. Придвинув к губам микрофон, она осторожно начала:

— Я прекрасно понимаю, что это не мое дело.

— ...

— Вы доверяете своему брату?

Бровь Чеда поверх очков вопросительно изогнулась. Он молча ждал продолжения.

— Я обещала вам безоговорочно доверять, но Брэмер... Я знаю, что лезу не туда, но обязана вам сказать.

— Говори.

— Перед церемонией Брэмер спросил, не хочу ли я узнать вашу слабость. Сказал, это секрет.

Чувствую себя какой-то ябедой.

— Мою слабость?

— Да.

Разве может быть слабость у хладнокровного чудовища, которое с легким сердцем готово пустить пулю в лоб родному брату? В это верилось с трудом. Уж точно не семья его уязвимое место. Тогда что? Тайная любовница?

— И что этот сопляк тебе сказал?

— Я не стала слушать.

— Почему?

— Зачем мне знать такие вещи?.. Так она у вас всё-таки есть?

Джейн почувствовала странную тяжесть в груди. Словно внутри всё стянуло тугим узлом, а воздуха вдруг стало катастрофически не хватать.

— А разве на свете бывают люди без слабостей?

Чед усмехнулся, и его голос внезапно зазвучал мягко. Закинув руку на спинку ее кресла, он слегка подался вперед.

— Если это то, о чем мне можно знать, лучше расскажите сами.

Джейн тоже повернулась к нему, сокращая дистанцию. Эта близость почему-то казалась им обоим абсолютно естественной.

Длинная рука медленно соскользнула со спинки вниз. Джейн показалось, что Чед собирается ее обнять, но его ладонь, обогнув плечо, неожиданно легла ей на глаза. Мир погрузился во тьму.

Джейн не шелохнулась. Хоть жест и застал ее врасплох, ей было до одури любопытно, что произойдет дальше. Она просто ждала.

— Вот моя слабость.

— Что?

Джейн мягко отвела его ладонь от своего лица и вопросительно уставилась на мужчину. Приблизившись вплотную, Чед костяшкой согнутого указательного пальца чуть приподнял ее подбородок.

Прямо перед ней было его лицо. Сквозь темные стекла очков едва угадывался хищный прищур; невероятной красоты радужка проступала сквозь тонировку лишь как смутный, размытый силуэт.

— И что именно здесь слабость?

— То, что ты сейчас видишь.

Джейн растерянно заморгала. В этот миг она видела перед собой ровно две вещи: его глаза сквозь темные стекла — и собственное отражение в них.

И больше ничего.

— Ну уж точно не я ваша слабость.