Контент удален!

В тот самый момент, когда он уже собирался надеть обувь, раздался звонок — динь-дон. Ёок, который уже было выбежал, снова вбежал в дом и посмотрел на домофон.

На маленьком экране интерфона было лицо, которое он так отчаянно искал. Хондан сияла улыбкой и махала рукой. Ёок немедленно нажал кнопку открытия и поспешно выбежал к входной двери.

Лифт поднялся с лёгким гудением. Едва дверь открылась, как появилась Хондан с победоносным видом, словно генерал-триумфатор.

— Ёок-сси, вы видели? Я молодец, правда?

Ёок лишился дара речи от её непомерной самоуверенности. В такой ситуации стоило бы отшлёпать её как следует, а не хвалить.

Но Хондан была невероятно горда своим достижением. Всего несколько дней назад она выучила цифры, а уже точно запомнила номер квартиры. Мало того — она сумела вызвать по домофону, да ещё и одна поднялась на лифте. Теперь никто не посмеет назвать её дурой.

Внутри Ёока всё кипело. Он с трудом подавил готовые выплеснуться эмоции и процедил сквозь зубы:

— …Заходи быстрее.

Хондан, не подозревая об опасности, впорхнула в дом. С глухим стуком входная дверь закрылась. Не успел Ёок и рта раскрыть, как Хондан перехватила инициативу:

— Ты где был?

Ёок искоса взглянул на неё сверху вниз. Это был именно тот вопрос, который он сам хотел задать. Куда, чёрт возьми, она ходила?

Сцепив зубы, он произнёс, чеканя каждое слово:

— Это я хотел спросить.

— Я вышла искать Ёок-сси.

Спокойно ответив, Хондан порхнула в гостиную, словно бабочка. Взгляд Ёока, следивший за её спиной, был крайне суров. Лиса, не чувствующая опасности, снова плюхнулась на своё законное место — диван — и продолжила:

— Проснулась, а Ёок-сси нет. Ждала, ждала, вышла встретить, а потом не смогла войти обратно.

Вид у неё был такой, будто она ничего не натворила, — нет, скорее, она словно обвиняла его самого. Ёок вынул из кармана телефон и небрежно бросил его на диван.

— Могла бы просто позвонить.

Хондан широко раскрыла глаза и рот. У неё был вид человека, только что осознавшего нечто сногсшибательное.

Ёок был просто поражён этой глупостью. Когда он купил ей телефон, а она до сих пор не умеет пользоваться даже базовыми функциями.

И тут же его захлестнула обида. С Хвиуном она болтает о всякой ерунде, а мне — почему нет?

Хондан, не подозревая о буре, бушующей у него внутри, безмятежно ответила:

— В следующий раз так и сделаю.

Ёок, невидимо для неё, несколько раз сжал и разжал кулак. В душе ему хотелось закричать, что никакого «в следующий раз» не будет, и пусть она немедленно отправляется в зоопарк или в лес. Но он не мог этого сделать. Он был не из тех, кто бросается словами, если не может их исполнить.

Хондан опрокинулась на диван. Взгляд Ёока задержался на её обнажённых белых икрах. Она была совершенно беззащитна. Дело было не только в выживании. Хондан совсем не остерегалась Ёока. Как будто даже не задумывалась об этом.

Ёока это ужасно злило. Хондан, болтая руками и ногами, снова спросила:

— Ну так что, Ёок-сси, где ты был?

— Тебе не обязательно знать.

Хондан надула губы. Но Ёоку было не до её реакции: он внезапно почувствовал головокружение. Что я только что сказал?

«Тебе не обязательно знать». Просто невероятно по-детски. Когда он заглянул в собственные чувства, которые заставили его произнести эти слова, ему стало даже противно.

Ёок резко развернулся и направился в спальню. Ворчание Хондан донеслось ему в спину:

— Какой же ты мелочный, серьёзно.

Ёок ускорил шаг, словно убегая. Только войдя в комнату и с силой закрыв за собой дверь, он немного успокоился. Прислонившись спиной к двери, он провёл рукой по лицу.

Опасность из-за Хондан угрожала не только его повседневности. Рациональный разум, который был для Хван Ёока почти жизненным кредо, бессильно рушился.

Что-то изменилось. Хондан не могла сосредоточиться даже на любимом телевизоре и постоянно стреляла глазами по сторонам. Но Ёок лишь бесконечно утыкался в планшет и даже не смотрел в её сторону.

Хондан осторожно заговорила с ним:

— Сегодня ведь рабочий день?

— Позже поеду.

Ёок даже не поднял глаз, отвечая. Все четыре праздничных дня он продолжал игнорировать её. Но он не ругал её и не лишал еды. Напротив, он даже не заставлял её учиться, и Хондан всё это время беззаботно отдыхала и ела в своё удовольствие.

В желудке спокойно и хорошо, но постепенно становилось скучно. После того как она каждый день находила для себя что-то новое, размеренная жизнь начала казаться ей пресной.

Хондан тихонько поднялась.

— Я тоже пойду собираться.

— Нельзя.

— Почему?

Хондан наклонила голову. Только тогда Ёок опустил планшет. Но вместо того, чтобы объяснить причину, он направился в гардеробную. Хондан быстро бросилась за ним.

— Я тоже, я тоже хочу!

— Нельзя, я занят.

С этими словами дверь закрылась. Хондан поспешно схватилась за ручку. Но замок уже щёлкнул, и ручка не поддавалась.

Она принялась отчаянно колотить в дверь.

— Почему, почему, почему! Я тоже хочу!

Ёок, игнорируя шум снаружи, переоделся.

Прошедшие праздники были для него сущим адом. Оставаться наедине с Хондан было невыносимой мукой. Настолько, что он даже накричал на Шин Джихуна, который уехал в родной дом, а потом пришлось извиняться.

Хондан по-прежнему не остерегалась его. Она постоянно демонстрировала свою беззащитность: то оголившаяся кожа из-за закатавшейся одежды, то силуэт без нижнего белья.

И это сводило Ёока с ума. Он понятия не имел, почему так реагирует. Он ведь уже видел Хондан обнажённой. Тогда это было лишь неловко, но никаких чувств не вызвало.

Это лишь временное помутнение. Как человек, а значит, животное, он не может избежать, скажем, фрустрации желаний. Сам никогда в жизни не испытывая ничего подобного, Ёок бесстыдно поставил себе такой диагноз.

Пока Ёок раздумывал, не стоит ли сначала заехать в больницу, а не на работу, телефон, лежащий на полке, завибрировал. Взглянув на определившийся номер, Ёок сразу нажал кнопку ответа.

— Что?

— Вы видели новости?

Голос Шин Джихуна был взволнован до крайности, и Ёок ещё больше раздосадовался. Чтобы опять не сорвать зло на подчинённом, он ответил сдержанно и коротко:

— Какие новости?

— Я же отправлял вам ссылку. А, вы не читали.

— Подожди.

Ёок открыл окно сообщений. А Джихун тем временем без умолку что-то тарахтел в трубке.

Последнее сообщение от Шин Джихуна содержало ссылку на видео. Когда Ёок уже собирался нажать воспроизведение, прилетел длинный текст с точной копией новостной заметки.

[Эксклюзив] Обнаружены следы жестокого обращения с животными в Сеульском природном парке... Пересмотр дела «Мэхва»

Нахмурившись, Ёок пробежал глазами статью. Ниже шли одна за другой публикации, разоблачающие реальное положение дел в парке: коррупция при приёме на работу, хищения, плохое содержание объектов. Это выяснилось только сейчас? Достаточно было один раз туда зайти, чтобы всё понять.

Содержание, хоть и неприятное, не было для него новостью. Пока Ёок вчитывался, Джихун, видимо, не выдержав, изо всех сил крикнул в трубку:

— К, К, Т, В!

— Что?

Ёок быстро прижал телефон к уху. Джихун вздохнул и продолжил:

— Смотрите с самого конца, с самого конца.

Ёок переключил звонок на громкую связь и снова посмотрел в экран. Как и сказал Джихун, в самом последнем предложении упоминалась камера видеонаблюдения.

«Полиция анализирует изъятые записи с камер наблюдения и сосредоточенно расследует возможную связь этих записей с делом о пропаже лисы.»

— Откуда вдруг взялось видео с камер?

— Ну, я посмотрел другие новости, похоже, тамошний сотрудник скрыл записи. Видно, у него рыльце в пушку, поэтому он и говорил, что их нет.

— А что ещё попало на запись, помимо того, что здесь показано?

Смысл вопроса Ёока был ясен. Ему было всё равно, как сильно и с каким шумом рухнет этот злосчастный парк. Важно было лишь одно — засняли ли его, точнее, момент, когда лиса запрыгнула в его машину.

Но ответа не знал и Шин Джихун:

— Они уже в полиции... В любом случае, я выясняю. Пока просто знайте.

— Ладно, выясняй. Я скоро приеду.

Закончив разговор, Ёок взъерошил волосы. Внезапно всё стало ужасно хлопотно.

Он закончил переодеваться и открыл дверь. Как и следовало ожидать, Хондан сидела на полу перед дверью, словно протестуя.

С лицом, похожим на остро отточенный клинок, Ёок твёрдо произнёс:

— Собирайся.