Глава 2
Смотритель в зелёном жилете бросил через решётку маленький камешек. Тук-тук — он ударился о пластиковую нору и отскочил. Раздражающий звук заставил лису навострить уши.
Ещё один камешек закатился внутрь. Лиса по имени Хондан нахмурилась — злилась, но связываться с ним не хотела. Она демонстративно свернулась калачиком.
Скрип открываемой двери, топот ног. Большие сапоги остановились прямо перед норой. Хондан глубже забилась в темноту. Смотритель нагнулся и заглянул внутрь:
— Она что, сдохла?
Хондан приоткрыла один глаз. Опять эта рожа — уродливая до невозможности. Она сразу поняла, что у этого типа не только внешность хромает, но и характер дрянной. Прежний смотритель был не таким. Личико миленькое, на него приятно смотреть, и манеры приличные. Никогда не вторгался в её пространство, даже когда нужно было войти, сначала вежливо просил разрешения.
Красивое лицо — под стать поведению. Поэтому Хондан часто жалела, что они не стали ближе. Но теперь тот красавчик появляется редко — говорят, его перевели ухаживать за птицами.
Урод-смотритель пнул пластиковую нору так, что земля задрожала. Хондан подпрыгнула от неожиданности. Выместив злость, он развязно вышел из вольера.
Через минуту за решётку перелетел кусок мяса. Хондан выскользнула из норы, принюхалась, но не стала совать нос — мясо было не до конца размороженным, от него так и веяло холодом. Она покрутилась вокруг ледяного куска и вернулась в нору.
Хотя сейчас её забросили в угол зоопарка, Хондан не всегда жила так. Когда она впервые попала в человеческий мир, её поселили в чистом, просторном доме под названием «исследовательский центр». Что-то там говорили о «последней чистокровной аборигенной лисе на этой земле».
«В дикой природе обнаружена "чистокровная корейская лиса"... проект восстановления на новом этапе».
Хондан не особо вникала в смысл. Просто в её территорию вломились какие-то люди, и среди них был один довольно молодой и симпатичный парень. До этого она встречала в горах только сморщенных стариков, а тут этот красавчик начал её обхаживать — ну как было не поддаться?
В центре жилось неплохо — исследователи её баловали. Но Хондан не знала, что они запустили новый проект по восстановлению чистокровной линии корейской лисы. Сейчас в центре разводили лис, привезённых из Китая, генетически почти не отличающихся, но настоящими аборигенами их назвать было нельзя.
Обнаружение настоящей аборигенной лисы взбудоражило учёных. Сама особь — уже ценность, но главное — сохранить линию. Одна удачная случка — и можно получить новую генетическую ветвь, шаг к реальному восстановлению.
Но это были их проблемы. Хондан, которую вдруг сводили с каким-то самцом, яростно сопротивлялась. Она и красавчику-то не факт, что дала бы, а тут какой-то зверь.
У обычных лис течка длится всего несколько дней в году. В первый год естественное спаривание провалилось, на следующий попробовали искусственное оплодотворение, но Хондан снова не дала себя уговорить. Лисы очень чувствительны к стрессу, а использовать лекарства боялись — как бы не потеряли ценную особь.
«Прошло уже 4 года. Репродуктивный возраст давно позади, дальнейшие попытки бессмысленны».
На этом её исключили из программы. К тому моменту Хондан уже устала от жизни в центре. Тот красавчик, из-за которого она вообще спустилась с гор, тоже пропал.
Она уже подумывала вернуться в лес, как вдруг люди перевезли её в новое место — зоопарк. Поставили табличку:
«История корейской аборигенной лисы».
Среда, похожая на лес, новый красивый слуга — неплохо. Хондан решила остаться.
Но довольство длилось меньше года. Посетителей почти не было, и от скуки хоть вой, а тут ещё и смотрителя сменили — с красавчика на урода. Нафиг такое отношение — лучше уж в лес!
План побега уже готов. Так как зоопарк посчитал, что Хондан хорошо относится к людям (особенно к красивым мужчинам), они не стали вкладываться в оборудование. Ей достался старый вольер от хищников, и она без труда вырыла лаз для побега.
Она собиралась ещё раз увидеть красавчика-смотрителя, но он не появлялся. «Может, уйти уже сегодня?» — думала она, как вдруг кто-то приблизился к вольеру.
Фыр-фыр — приятный запах. Хондан быстро высунула голову наружу.
— И долго ты собираешься так продолжать?
И голос приятный. Хондан вытянула шею, чтобы разглядеть лицо. Взгляд встретился с мужчиной, у которого глаза были острыми, как наконечник стрелы.
Глаза Хондан чуть не вылезли из орбит. Он был красивее и того парня из центра, и того смотрителя, и даже того айдола, что приходил в прошлом месяце. Заворожённая, она подошла к решётке — плевать, что он с какой-то женщиной.
Но мужчина не обращал на неё внимания, только переговаривался с женщиной на каких-то непонятных словах. Хондан, взволнованная, закружилась на месте.
— Отлично. Если не хочешь работать по-человечески, перезаключать контракт незачем.
— Ёок-сси!
Красавчик, нет — её суженый, резко развернулся и пошёл прочь. Нельзя его упускать! Придя в себя, она метнулась в заранее вырытый лаз.
В салоне повис холод, как в разгар зимы. Ёок молча вёл машину, глядя прямо перед собой. В атмосфере, куда иголку не проткнуть, Сорин лишь кусала губы.
Шорох с заднего сиденья слегка нарушил натянутую тишину. Сорин не упустила момент:
— Я отменяю.
Ёок нахмурился — и так понятно, о чём речь. Снова хочет перезаключить контракт. Всё-таки никто другой не предложит Сорин таких условий, сейчас она не в цене.
Но независимо от сегодняшней ссоры, его решение было твёрдым:
— Я не отменяю. Думай серьёзно, пока есть время.
— Ёок-сси, да ты…
Голос Сорин снова взлетел, но на его непроницаемом лице ничего не дрогнуло. Она знала, что он такой, но всё равно тряслась от обиды.
Если так пойдёт, их отношения действительно рухнут. Для неё как актрисы и как женщины — это огромная потеря. Сорин понизила тон:
— Хах, господин Хван. Серьёзно? Если ты меня выкинешь, имиджу «Ди-Эй» будет хреново.
— Это мои проблемы.
Ёок ответил равнодушно. Она была права — в период высоких акций увольнение Сорин на рынок свободных агентов вызовет крики «неблагодарные». Но «Ди-Эй» не настолько хлипкий, чтобы рухнуть от пары гадких статей. Акционеры скорее обрадуются — они как раз перестраиваются на айдол-направление, а не на перекупку переоценённых старых актёров.
Снова тишина. Машина уже подъехала к её квартире на берегу Хангана. Ёок привычно припарковался в подземке.
Сорин не вышла, а схватила его за запястье:
— Поднимись ко мне.
Ёок не ответил — это был отказ. Если бы его хоть чуть-чуть тянуло, он бы не смотрел таким ледяным взглядом.
Сорин стиснула зубы:
— Ты правда хочешь всё закончить?
— Я же сказал.
— Я не про контракт, а про нас!
В глазах Ёока мелькнуло недоумение, а затем он произнёс без всякого чувства:
— Это-то закончилось уже давно, разве нет?
Сорин, чьё последнее достоинство растоптали, вылетела из машины. Ёок опустил окно и бросил ей в затылок:
— Сумки забери.
Она проигнорировала его и направилась к входу. Ёок постучал пальцем по рулю — заморачиваться и выносить вещи он не собирался. Лучше поручить кому-нибудь в офисе.
Понимает ли Сорин всю серьёзность ситуации — неважно. Скоро она поймёт, что он был серьёзен. Он и так достаточно терпел убытки, и теперь они квиты.
Но сначала надо вернуться в офис. Ёок уже хотел сдать назад, как вдруг с заднего сиденья раздался бойкий голос:
— Вы расстались? Тогда теперь начнём со мной!
Ёок резко ударил по тормозам. Редко когда он терял самообладание, но обернувшись, увидел абсолютно голую девушку, вскинувшую руки:
— Давай сделаем ребёнка!